Часть 2

      Гермиона не понимала. Она ничего не понимала. Беременна? Не может этого быть. Партнёр у неё был только один — Рон, но они всегда предохранялись. По крайней мере, Гермиона уж точно. Девушка была в отчаяние — ребёнок от умершего человека! Это подумать только… Да, они планировали пожениться, планировали завести семью — двух детей и кота. Когда-нибудь в будущем, но не сейчас. Не сразу после победы. Не тогда, когда мир только возвращался в привычное русло, а точнее, новое. Новое, чистое будущее, ради которого они сражались. Сражались в этой войне. Жертвовали своими жизнями.       Гермиона хотела получить образование колдомедика. Она хотела обустроить себе жизнь, подзаработать денег, купить квартиру, машину. Быть уверенной, что у её детей всё будет самым лучшим, чтобы они не в чём не нуждались. Хотела, но, видимо, не судьба.       Волшебница даже представить не могла, что может полюбить кого-то, помимо Рона. Это было бы неуважение к нему, её милому, такому доброму, Рону. Она слишком любила его… А поэтому, вопрос о аборте сразу отпадал. Совершенно точно нет. Но рассказать семье Уизли, что у них будет внук и племянник — нет. Ни-за-что. Совершенно точно нет. Не после того, как Гермиона стояла во время грозы и проливного дождя у них на крыльце и молила открыть ей дверь, чтобы они поговорили. Они думали — все думали, — что заместо Рона умереть должна была Гермиона.       Они винили её в его смерти. Все, даже Гарри. Даже Джинни. Все, кроме, разве что, Флёр и Билла, которые не могли её винить, тем более что они в долгу у неё — в пожизненном долгу. Она спасла беременную Флёр от заклятия, посланного Малфоем, которое летело в неё на поле боя. Гермиона среагировала быстрее Билла, защитив Флёр собой, поэтому Сектумсемпра пришлась ей в грудь. Но Гарри, уже знакомый с этим заклятием, быстро произнёс обратное, заживив рану. Гермиона после этого ещё долго мазала рану бадьяном, но на груди всё равно остался шрам в виде молнии. Шрам, оставленный Драко Малфоем.