Тайное и явное. Октябрь.

Северуса редко интересовали утренние газеты. Большинство статей в «Ежедневном пророке» представляли собой либо политические сплетни, либо попытки журналистов раздуть из слухов сенсацию. Однако в то утро половину полосы занимала большая фотография Гермионы Грейнджер. Она стояла рядом с Пателем, кандидатом в министры магии, и уверенно улыбалась в объектив. Северус открыл нужную страницу, держа в руке чашку остывающего кофе. «Сквибы под защитой» — гласил заголовок. Патель и Грейнджер выступили с совместным проектом по поддержке бездомных. Министерство магии должно было профинансировать строительство нескольких жилых комплексов и предоставить программы трудоустройства. Северус не мог припомнить ни одного министра, который всерьез занимался бы этой проблемой. Сквибов предпочитали не замечать. Для магического общества они были неудобным напоминанием о том, что магия не всегда передается по наследству. Он перевел взгляд на фотографию. Грейнджер прижимала к груди папку с документами и выглядела счастливой. Статья продолжалась цитатой: «Мы не можем называть себя цивилизованным обществом, пока позволяем людям оставаться без крыши над головой только потому, что они не обладают магией», — говорила девушка. Северус невольно усмехнулся. Разумеется, она не смогла пройти мимо. Именно этим она и занималась все то время, что не обращала на него внимания. Пока он ломал голову над причинами ее внезапного равнодушия, Грейнджер попросту занималась делом. Очевидно, она нашла себе занятие поважнее, чем слежка за ним. Он откинулся на спинку кресла. Возможно, именно поэтому она вызывала у него столь противоречивые чувства. Она принадлежала к редкому типу людей, которые всерьез верили, будто мир можно сделать лучше, если достаточно долго и упорно работать. Она отказывалась признавать, что некоторые вещи было невозможно изменить. Большинство людей с возрастом теряли подобные иллюзии. На фото она отвечала на вопросы журналистов, а Патель внимательно слушал ее, предоставляя право говорить, хотя баллотировался из них двоих именно он. Обычно политики стремились оказаться в центре внимания. Здесь же создавалось впечатление, что Патель действительно заинтересован в проекте и достаточно умен, чтобы понимать, кто проделал основную работу. Северус неторопливо поставил чашку на газету. Круглый след от кофе оказался точно вокруг улыбающейся физиономии будущего Министра. Лишь после этого он невозмутимо продолжил читать. Оказалось, что первые дома были готовы принять жильцов. Значит, все это было не просто предвыборным обещанием. Проект уже начал работать. Северус провел пальцем по краю газеты и задумчиво посмотрел в окно. Он слишком долго прожил в мире, где люди говорили о благих намерениях и забывали о них уже на следующий день. Но не Грейнджер. Похоже, она готова была идти до конца. На первой полосе она все еще что-то объясняла журналистам, оживленно жестикулируя и не замечая вспышек колдокамер. Он задержал взгляд на фотографии еще на несколько секунд. — Она невыносимая, — пробормотал он себе под нос. После чего аккуратно сложил газету и убрал ее в карман мантии. Естественно, неугомонная гриффиндорка опять стала объектом повышенного внимания. Стоило ей появиться в Большом зале, как к ней тут же начали подходить ученики с разных факультетов. Кто-то поздравлял ее с успехом инициативы, кто-то задавал вопросы, кто-то просил объяснить детали реформы. Дольше всех вокруг вертелся Эрни Макмиллан. Северус прислушался, кажется, речь шла о плюсах и минусах финансирования от Министерства. — Разумеется, рассматривали. Но в таком случае программа будет зависеть от частных пожертвований. А социальная защита не должна превращаться в благотворительность. — Но государственные программы менее эффективны, — горячо возражал Макмиллан. — Только при плохом управлении, — спокойно парировала Грейнджер. — То есть ты уверена, что Министерство внезапно научится эффективно работать? — Если заранее создать систему контроля расходов... Вот в этом ключе и шла их беседа, оба давно позабыли про завтрак и распугали всех вокруг. Рядом с ними буквально образовалось пустое пространство. Поттер с Уизли давно отсели в другой конец стола. Прошло десять минут, а Макмиллан и Гермиона продолжали спорить с таким увлечением, словно находились как минимум на заседании Визенгамота. Они перебивали друг друга, приводили аргументы, ссылались на какие-то исследования и статистику, о существовании которых Северус даже не подозревал. Грейнджер явно была довольна, даже глаза по-особенному блестели. Макмиллан тоже выглядел всерьез увлеченным. Северус вдруг задумался, почему она никогда не выглядела настолько заинтересованной во время разговоров с ним самим? Макмиллан был всего лишь чрезмерно деятельным хаффлпаффцем с нездоровой любовью к организационным вопросам. А еще исполнительным, добросовестным и невыносимо правильным человеком. Тем, который, по всей видимости, искренне интересовался общественными проблемами. Рядом с ним Грейнджер выглядела совершенно естественно. Она не раздражалась, не закатывала глаза и не переходила в наступление, как это часто случалось в разговорах с самим Северусом. Это почему-то задело его. Наконец она поднялась из-за стола. — Нам пора, — сказала она. — Через десять минут начинается урок. Макмиллан тоже встал. — Я хотел бы присоединиться к вашей работе. Помочь с реализацией проекта, чем смогу. Она удивленно посмотрела на него. — Мне нужно спросить у Кирана насчет новых людей. Уверена он не будет возражать. Он очень приятный человек, с ним на редкость легко общаться. Северус проводил их взглядом. Они скрылись за дверями Большого зала, все еще увлеченно обсуждая детали реформы. Придя на урок, он запоздало понял, что ведет его у седьмого курса Гриффиндора и Хаффлпаффа. — Поразительно, — обронил он, проходя мимо Грейнджер, ни к кому конкретно не обращаясь. — Скоро дело дойдет и до автографов. Несколько человек смущенно отвели взгляды. — В кабинет, — холодно приказал он. Грейнджер и Макмиллан зашли в класс, продолжая разговор и направляясь к свободным местам. И лишь когда Макмиллан как ни в чем не бывало отодвинул для нее стул, Северус почувствовал, как внутри поднимается совершенно необъяснимое раздражение. Какого черта этот Макмиллан вообще постоянно рядом? Неужели в школе больше нет людей, способных обсуждать с Грейнджер эти проклятые реформы? Грейнджер, впрочем, тоже удивилась и замешкалась. — Но я обычно сижу одна… — Здесь удобнее, — уверенно заявил Макмиллан. — И мы сможем закончить обсуждение после урока. Она посмотрела на него, потом на свободное место рядом и наконец села. — Хорошо. Но ты все равно неправ насчет резервного фонда. — Это мы еще обсудим, — улыбнулся парень. — У меня действительно хорошее предчувствие по поводу этого проекта. Северус расположился за своим столом и машинально перебирал домашние работы, создавая видимость бурной педагогической деятельности. Язвительные пометки появлялись на полях с завидной скоростью. Привычка, выработанная годами преподавания, позволяла проверять эссе, почти не вчитываясь в текст. Сегодня это было особенно кстати. Мысли его находились совершенно в другом месте. Его внимание вновь и вновь возвращалось к одной и той же парте. Он и сам не знал, почему у него возникло чувство будто ему что-то обещали, а обещание не выполнили. Он ощутил совершенно иррациональное желание испортить им обоим вечер. Убедившись, что остальные студенты занимались чем-то более-менее полезным на его уроке, он неспешно направился в сторону Грейнджер. Естественно, эти двое рассматривали не учебник, а записи, не относящиеся к уроку. Рядом лежал еще и свежий номер газеты. Это уже было слишком. Ему вдруг захотелось, чтобы эта безмятежная беседа закончилась. Немедленно. Оба настолько увлеклись, что даже не заметили, как Северус остановился возле их парты. «Пророк» плавно поднялся в воздух и перелетел к нему. Только теперь оба наконец подняли головы. — Любопытная статья, — произнес Северус, словно случайно наткнулся на нее только сейчас. Гермиона сразу оживилась: — Правда? — Да. Особенно этот абзац. Он коснулся палочкой нижнего края страницы. Огонь побежал по газетному листу с пугающей скоростью, пожирая колонку за колонкой. Гермиона невольно вскочила со стула, но было уже поздно. Через несколько секунд от статьи, которую они так старательно обсуждали, осталась лишь горсть серого пепла, медленно осевшего на каменный пол. Северус невозмутимо стряхнул пепел с пальцев. — Теперь, полагаю, ничто не будет отвлекать вас от моего предмета. Остаток урока прошел на удивление спокойно. Грейнджер больше не отвлекалась. Макмиллан тоже заметно притих. Если они и обменивались репликами, то настолько короткими, что Северус уже не мог придраться. Он добился именно того, чего хотел. И все же ощущение удовлетворения так и не появилось. Особенно когда после урока эти двое снова вышли вместе. Газета оказалась совершенно бесполезной жертвой. Проблема была вовсе не в «Пророке», проблемой был Макмиллан. Северус подумал, что ошибся в объекте для поджигания и раздраженно отбросил перо. Он все-таки лицемер. Грейнджер и тут оказалась права. Он с таким усердием изображал взрослого человека, будто одного этого было достаточно, чтобы им стать. Между тем последние полчаса он вел себя именно так, как обычно ведут себя подростки. Сжег газету исключительно чтобы отвлечь ее от разговора с другим, а теперь всерьез размышлял, как бы не дать им провести время вместе. Северус поймал себя на совершенно нелепом желании найти ее и спросить, что еще она успела о нем понять. Раз уж мисс Грейнджер так уверенно разбиралась в его недостатках, возможно, ей стоило закончить начатый анализ. Мысль была откровенно абсурдной. К счастью, здравый смысл быстро одержал верх. К несчастью, его импульсивное тело, похоже, придерживались другого мнения. Когда Северус осознал, что уже несколько минут идет по коридорам в поисках Грейнджер, возвращаться было поздно. Он раздраженно махнул рукой. Нашел он ее у кабинета Филиуса. — Пойдем, у меня для тебя новая работа, — сказал он так, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном, не требующем обсуждения. — Но у меня сейчас Чары, — тут же возразила она. Он не стал спорить. Просто зашел к Флитвику и коротко переговорил с ним. — Все, я тебя отпросил, идем. По крайней мере, сегодняшний вечер Макмиллану придется провести без нее. Он был почти уверен, что она откажется. В последнее время она держалась отстраненно и специально избегала любых ситуаций, где они могли остаться вместе дольше нескольких минут. Северус уже привык к этому и, признаться, ожидал отказа. Однако она пошла с ним. Он даже пропустил ее вперед, машинально придержав дверь. Этих дурацких эссе, на самом деле, накопилось слишком много. Как он вообще раньше с ними справлялся? Он выдал половину Грейнджер и пока она занималась разбором заданий, сам зажег котел. Как и обещал директору, он принялся варить зелья. Движения были привычными, но время от времени он все же тайком сверялся с инструкцией — просто чтобы ничего не упустить. Еще чаще, чем в инструкцию, он смотрел на Грейнджер. Волосы падали ей на лицо, и она время от времени сдувала их, не отрываясь от чтения. Почему он вообще это замечает? — Грейнджер. Она подняла голову. — Да? Он несколько секунд смотрел на нее, забыв, что хотел сказать. — Что ты там пишешь? Если опять "очень неплохо" для Блетчли, он решит, что стал гением, — заметил он. — Раз уж взялась за эту работу, то делай так, как сделал бы я. Северус лениво поднялся со стула и потянулся, сцепив руки за головой. Он выглядел расслабленным, даже немного вызывающим. Со стороны можно было подумать, что он чувствует себя удивительно спокойно. На губах мелькнула привычная насмешка. — Ты всегда такая, Грейнджер? Или это только рядом с другими ты позволяешь себе отвлекаться? Кажется, исключительно моя компания... Он не договорил. Гермиона смотрела вовсе не на него. — Разве ты не собирался переводить его во вторую фазу? — Что? Она указывала на котел. На поверхности зелья уже плавала белая пена. В несколько шагов он преодолел расстояние до котла и резко взмахнул палочкой. Потом интенсивно помешал. Снова добавил охлаждающее заклинание. Только после этого жидкость постепенно начала менять цвет, переходя в нужное состояние. Северус неподвижно смотрел в котел. Он пропустил вторую фазу реакции. Сердце неприятно сжалось. Такого не случалось с ним даже на первых курсах. Из всех людей именно Грейнджер была способна оценить масштаб проблемы. Рано или поздно она придет к тому же выводу, к которому пришел он сам. Что изменения продолжаются. И что никто не знает, чем они закончатся. Обычный студент ничего бы не понял. Но она знала, сколько внимания требует такой рецепт. Знала, что он не мог пропустить смену фаз случайно. Гермиона все еще смотрела на него. В ее взгляде читалось только понимание. Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. Ни один из них не попытался спрятаться за привычной колкостью. Гермиона отвела взгляд первой. Северус неожиданно понял, что предпочел бы услышать любую язвительную реплику, чем это молчаливое сочувствие.

***

— Твой фан-клуб разрастается, Тео, — заметил Северус, не сводя взгляда с трассы. — Бедняжки окончательно потеряли голову. Даже не представляю, как они собираются тебя делить. Нотт посмотрел вниз и довольно усмехнулся. У ограждения действительно собралась небольшая толпа. Сестры Патил где-то раздобыли гирлянду из золотых лент и желтых цветов, которая выглядела настолько нелепо, что могла сойти за праздничное украшение на деревенской ярмарке. Они размахивали ею над головами, стараясь привлечь внимание, а Рон, не утруждая себя подобными изысками, просто поднял руку и приветственно помахал. Нотт ответил тем же. — Завидовать нехорошо, профессор. — Разумеется. Поэтому я и не завидую. Северус уже подбирал достаточно язвительный ответ, когда заметил, что Нотт вдруг перестал улыбаться. Тот чуть прищурился, вглядываясь куда-то поверх голов зрителей. — Кажется, скоро и у тебя появится фанатка. Грейнджер здесь. Северус вопросительно повернул голову. — Вон. Возле стены. Северус проследил взглядом в указанном направлении и почувствовал, как неприятно сжался желудок. Она действительно была там. — Надо же, — с искренним удовольствием заметил Нотт. — Все-таки нашла нас. Но Северус уже почти не слышал его. Рядом с Гермионой стоял мужчина. Высокий, в темной мантии, он был слегка повернут к ней боком и что-то спокойно говорил. Его лицо казалось смутно знакомым, однако расстояние не позволяло разглядеть его как следует. — Что тут происходит? — пробормотал он себе под нос. Кто этот человек? Почему Грейнджер с ним одна так поздно? Где, черт возьми, она была? Почти не отдавая себе отчета в том, что делает, он быстро направился к ним. За спиной что-то крикнул Нотт, но он уже не слушал. Расстояние сокращалось слишком медленно, хотя он двигался на полной скорости. Оставалось всего несколько десятков метров, когда незнакомец вдруг поднял голову. Их взгляды встретились лишь на мгновение, но Северусу почудился в нем не то вызов, не то приглашение к чему-то. Раздался резкий хлопок аппарации, и мужчина исчез. Северус невольно ускорился. Она стояла неподвижно, словно давно заметила его приближение, и смотрела прямо ему в глаза. Да! Вот это выражение лица он и хотел увидеть все последние недели. Только почему-то вместо того, чтобы остаться и накричать на него, она развернулась и побежала к замку. Северус растерянно остановился. Он надеялся, что она вернется, но дистанция между ними только увеличивалась. Все шло совершенно не так, как он представлял. Он даже не успел толком посмотреть на нее. Не успел сказать ни слова. Он должен был ее догнать. — Эй, а гонка? — крикнул ему вслед Нотт. Но его уже совершенно не интересовало, кто победит. Он смотрел только на удаляющуюся фигуру девушки и с неприятным ощущением осознавал, что если сейчас позволит ей исчезнуть за дверями замка, то упустит что-то важное. К тому моменту, когда Северус вошел в замок, Гермиона уже успела скрыться из виду. Несколько студентов удивленно оглянулись ему вслед, когда он быстрым шагом пересек вестибюль и направился к лестницам. Он не знал, чего именно ожидал от этой встречи. Но меньше всего он ожидал, что она попросту сбежит. Он остановился посреди холла и огляделся, заметив кое-что странное. Несколько первокурсников вдруг одновременно посторонились возле лестницы, словно кого-то пропуская. Он сразу же направился туда. Через несколько секунд послышались быстрые шаги. Кто-то явно понял, что его обнаружили. — Грейнджер, — негромко позвал он. Ответа не последовало. Зато шаги ускорились. Северус чувствовал себя охотником, преследующим очень нервную добычу. — Да подожди ты! Давай поговорим. Однако она, судя по всему, придерживалась другого мнения. Очередная дверь захлопнулась где-то впереди. Северус шагнул на лестницу и остановился. Он медленно прошел вперед и резко вытянул руку. Пальцы наткнулись на теплое плечо. Раздался приглушенный вздох. Северус мгновенно шагнул вперед и перехватил ее за локоть. — Попалась, — тихо сказал он. Грейнджер сбросила чары невидимости и сердито посмотрела на него, пытаясь высвободить руку. Он сразу же отпустил ее. — Ты последнюю неделю исчезала каждый раз, когда я появлялся рядом. Она вскинула голову. — Неправда! — Правда. Некоторое время между ними висело молчание. Где-то далеко хлопнула дверь. По лестнице пробежали студенты, не обратив на них никакого внимания. — Неужели ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Северус. По выражению ее лица было видно, что сказать она хотела очень многое. Настолько многое, что никак не могла решить, с чего начать. Она сердито поджала губы, скрестила руки на груди и отвернулась. Потом все же не сдержалась: — Ты изменился. Северус слегка приподнял бровь. — Вот как? — Да. Она наконец посмотрела ему в глаза. — Ты ведь совсем не такой. Она запнулась, подбирая слова. — Раньше ты бы никогда не подвергал студентов опасности. Никогда бы не устроил эти безумные гонки. Никогда бы не... — Не что? Она раздраженно взмахнула рукой. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Северус усмехнулся. В ее голосе звучало столько искреннего возмущения, будто он действительно был обязан соответствовать какому-то образу, который она однажды для себя придумала. — А какой я, по-твоему? — Не начинай. — Нет, мне правда интересно. Он опустился на ступеньку ниже и лениво оперся локтем о колено. — Неужели ты считаешь, что знаешь меня настолько хорошо? Гермиона нахмурилась и отвела взгляд. — Ты ведешь себя не как преподаватель. — Какая трагедия. — Северус! Он тихо рассмеялся. — Вот видишь. Даже ты уже не знаешь кем меня считаешь. Она отступила на шаг. Но именно это ее движение заставило его продолжить наступать. Северус неожиданно улыбнулся — той редкой, опасной улыбкой, от которой ученики обычно начинали нервничать. — Тогда объясни мне одну вещь. Если я настолько изменился, почему тебя это так беспокоит? Гермиона замерла и не нашлась с ответом. Он усмехнулся. — Ну? — тихо спросил он. — Я жду. Гермиона смотрела куда угодно, только не на него. Стоило ее взгляду случайно встретиться с его, как она тут же отворачивалась. — Тебя действительно так раздражает мой возраст? — спросил он уже без улыбки. — Или ты просто скучаешь по профессору Снейпу? — Не говори так. — Ее голос прозвучал слишком громко. — Почему? — И не веди себя так. В ее голосе прозвучало больше растерянности, чем раздражения. — Отчего же? Кем ты меня считаешь? Кто я, Грейнджер? — Я ухожу. — Неужели ты правда хочешь напомнить мне, что я “взрослый мужчина”, Грейнджер? Не боишься? Она отшатнулась. — Ты не.. — Что не? Не считаешь меня мужчиной? Так кто же я? Этот разговор не должен был стать таким. Но почему-то все это доставляло ему совершенно иррациональное удовольствие. — Ты все время говоришь о том, каким я был. А ты хоть раз спросила, кем я хотел быть? Она отступала от него все быстрее. Еще немного, и она развернется и снова убежит. Перед тем, как действительно уйти, Гермиона все-таки ответила: — Каждый раз, когда я тебя вижу, мне приходится напоминать себе, что ты не мой ровесник. Что ты... что ты вовсе не тот, кем притворяешься. На этот раз Северус не стал ее останавливать.

***

Утром Северус направился в кабинет директора в весьма неплохом расположении духа. День обещал быть интересным. Особенно после того, как он заметил впереди знакомую фигуру с густыми каштановыми волосами. Грейнджер шла быстрым, решительным шагом. Вид у нее был такой, словно она собиралась спасать Хогвартс от неминуемой катастрофы. Естественно, она решила сдать его. Что ж, ее ждал неприятный сюрприз. У дверей директора она уже подняла руку, чтобы постучать, когда он нагнал ее: — Доброе утро, Грейнджер. Она резко обернулась. — Что ты здесь делаешь? — У меня назначена встреча с директором. — Сейчас моя встреча с ним, — возмутилась она. — Приходи потом. Северус невозмутимо поправил ворот мантии. Подозрение на лице Грейнджер сменилось тревогой. — Ты не можешь... — Могу. Дверь кабинета распахнулась. — А, вот и вы оба! — радостно произнес Дамблдор. — Проходите. Она бросила на Северуса взгляд, полный негодования. — Сэр, доброе утро. Я хотела бы поговорить с вами без посторонних. — Но ведь ты собираешься говорить обо мне, не так ли? — любезно уточнил Северус. — Будет справедливо, если я буду присутствовать. Ты же так ценишь справедливость. Грейнджер стиснула зубы. — Ну хватит вам, — примирительно сказал Дамблдор. — Гермиона, Северус, проходите. Мы можем обсудить все втроем. Уверен, все разногласия разрешатся. Северус привычно занял кресло, в котором всегда сидел в этом кабинете. Гермиона остановилась посреди комнаты и растерянно огляделась. Кабинет директора выглядел странно. На столе были разложены журналы по садоводству, каталоги товаров для дачи и несколько потрепанных брошюр. Рядом лежала огромная луковица. Поверх всего этого располагалась уменьшенная модель мотоцикла. Дамблдор заметил ее взгляд и улыбнулся. — «Ворон», как у Северуса, — произнес он почти с нежностью. — У меня был такой в молодости. Гермиона медленно перевела взгляд с директора на Северуса. Тот не сдержал торжествующей ухмылки. — Вы знали о гонках? Дамблдор посмотрел на нее поверх очков. — Разумеется. — Вы все знали?! Все это время? — Это все-таки моя школа, Гермиона — Но это же опасно! — С ними Северус. Гермиона резко повернулась к нему. — Этот Северус и есть главная опасность! Дамблдор рассмеялся. — Ты правда так думаешь? — Тогда я прошу забрать у меня значок Старосты школы, — твердо произнесла Гермиона. — Иначе я не могу закрывать на это глаза. Северус скептически приподнял бровь. Дамблдор, напротив, выглядел искренне растроганным. — Похвально, что ты так переживаешь за Северуса. Теперь они оба возмутились. Грейнджер к тому же покраснела, вероятно от злости. — Я переживаю за Хогвартс! — Конечно-конечно. — Сэр, я серьезно! — И я совершенно серьезен, Гермиона, — мягко ответил директор. — Северус взрослый человек и очень ответственный. Не переживай, он все контролирует. Иначе я не разрешил бы эти гонки. Гермиона недоверчиво посмотрела сначала на директора, потом на Северуса. — Вы... разрешили? — Северус каждый раз обеспечивает безопасность всех участников, — невозмутимо продолжил Дамблдор. — На трассу накладываются защитные чары. На мотоциклы тоже. Все проходят инструктаж. Они в безопасности. — Но все равно это неправильно! — воскликнула Гермиона. — Почему же? — Потому что ученики не должны участвовать в нелегальных ночных гонках! — Во-первых, — спокойно заметил Северус, — раз директор о них знает, они уже не совсем нелегальные. Гермиона бросила на него уничтожающий взгляд. — Во-вторых, — продолжил он, — большинство участников совершеннолетние. — Это не меняет сути! — Тогда объясни, в чем именно заключается проблема. Гермиона открыла рот и тут же закрыла его. — Это... безответственно. — Как выяснилось, нет. — Это опасно. — Не опаснее квиддича. — Это... Она замолчала и сердито скрестила руки на груди. Северус наблюдал за ней с едва заметным интересом. Он прекрасно понимал, что дело уже давно не в гонках. Грейнджер раздражало то, что он оказался совсем не таким человеком, каким она привыкла его считать. — Что ж, — бодро произнес Дамблдор, поднимаясь из-за стола. — Раз вопрос с гонками мы уладили, предлагаю перейти к более важной теме. Гермиона подозрительно нахмурилась. — Какой именно? Директор с добродушной улыбкой посмотрел сначала на нее, потом на Северуса. — Почему двое моих самых ответственных людей уже десять минут спорят друг с другом так, будто состоят в браке лет двадцать? — Мы не... — одновременно начали Гермиона и Северус. Они замолчали. Дамблдор удовлетворенно кивнул. — Вот именно. А теперь, Северус я попрошу тебя уйти. Мы все же поговорим с мисс Грейнджер наедине.