—

Одно из твоих имён резко бросает в дрожь, навевает память и зверски пугает ужас. Другое имя так сильно похоже на ложь, горькой правдой и камнем на тело моё обрушась. Первое имя твоё вызывает рыжую радость, смех детский и улыбку меж медленных слов тогруты. Другое средь страха, боли и всех остальных последствий являет собой мои самые строгие путы. То имя стоит фигурой, чёрной как ночь и выжигающей взор, даже тех глаз, что смотрели с горящей любовью. То имя страшится самой судьбы, умирая наперекор, убивает себя, застывая статуей с не до конца загустевшей кровью. То имя исчезло в ночи и вознеслось наверх вместе с пеплом, пылая ярким огненным шрамом. Оно высыпало синего неба зерно из слёзных прорех назло старым истёртым драмам. Я знаю — то имя исчезло, растаяв в явинском рассвете, оставив для нас лишь светлую тусклую горечь. Оно уступило другому, явившемуся в Силы отсвете, с улыбкой и тёплым огнём в когда-то тускневшем взоре. И среди бесконечных умений, проклятий, инструкций, атак я пойму, откуда на лице нашей Силы пылает сладкий рубец. У меня был когда-то до ужаса страшный, заклятый враг. Зато у меня всегда будет родной отец.