Extra №2. Three short stories. (Scarlett, Liam, Cheryl)

Ночь опустилась на Ривердейл тяжело, как бархатное одеяло, пропитанное холодом и тишиной. Снег снова начал падать — не теми крупными хлопьями, что кружились несколько дней назад, а мелкими, почти незаметными, которые таяли на тёплой коже и оставляли влажные следы на асфальте. В воздухе пахло весной — той, которая ещё не пришла, но уже чувствовалась в каждом вдохе, в каждом дуновении ветра, в том, как таял лёд на карнизах и звонко капала вода с крыш. Белый Змей остался позади — его жёлтые окна уже не были видны за поворотом, и только редкий свет уличных фонарей освещал пустую улицу. Скарлетт и Свит Пи шли рядом, их плечи почти касались, и дыхание облачками пара таяло в холодном воздухе. Они не говорили — не потому, что им было не о чём, а потому, что слова казались лишними. Свит Пи смотрел вперёд, на дорогу, которая уходила в темноту, и его лицо было спокойным — тем особенным спокойствием, которое появляется, когда человек перестаёт бороться с самим собой и просто позволяет себе быть. Длинные чёрные волосы, растрёпанные ветром, падали на плечи, и он то и дело откидывал их назад привычным, почти автоматическим жестом. Скарлетт шла рядом, засунув руки в карманы куртки, и смотрела на его профиль. Она заметила, как он изменился за последние дни — стал мягче, открытее, будто сбросил ту броню, которую носил годами. И это пугало её. Потому что она не знала, что будет дальше. Потому что она не знала, сможет ли она быть той, кого он видит в ней. — Ты замёрзла? — спросил он, не поворачивая головы. — Немного, — ответила Скарлетт. — Но не сильно. — Мы могли бы вернуться, — сказал он. — В баре тепло. — Не хочу, — она покачала головой. — Хочу побыть с тобой. Наедине. Он остановился. Повернулся к ней, и его глаза — тёмные, глубокие, почти чёрные в свете фонаря — встретились с её. — Скарлетт, — сказал он, и его голос был тише, чем обычно. — Что? — она подняла голову. — Я хочу кое-что сказать тебе, — он провёл рукой по своим волосам, и в этом жесте было что-то почти нервное, что-то, что она не видела в нём раньше. — Я не умею говорить красиво. Это не моё. — Ты и так говоришь красиво, — ответила она. — Просто по-своему. — Наверное, — он усмехнулся, но в усмешке не было насмешки. — Слушай, я хочу, чтобы ты знала. Я не умею быть открытым. Я привык держать всё в себе. Это... это единственное, что я умею. — Я знаю, — сказала Скарлетт. — Но с тобой, — он посмотрел на неё, и его взгляд стал серьёзным, почти тяжёлым, — с тобой я чувствую, что могу быть другим. Что я могу не бояться. — Чего бояться? — слегка нахмурилась она. — Что ты уйдёшь, — ответил он. — Что я сделаю что-то не так, и ты просто исчезнешь. — Я не исчезну, — сказала Скарлетт. — Откуда ты знаешь? — Потому что я здесь, — она сделала шаг ближе к нему, и теперь они стояли почти вплотную. — Я здесь, Свит. И я не собираюсь уходить. Он смотрел на неё долгим взглядом. Внутри него боролись сомнения и желание поверить. — Ты не боишься? — спросил он. — Чего? — Меня, — ответил он. — Того, что я сорвусь. Того, что я снова стану тем, кем был. — Ты не сорвёшься, — сказала она. — Почему ты так уверена? — Потому что я не дам, — она взяла его за руку. — Я буду рядом. И если ты почувствуешь, что падаешь, я буду там, чтобы поймать тебя. Он не ответил. Он просто сжал её руку, и в этом пожатии было больше, чем в любых словах. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответила она. Они пошли дальше. Снег всё падал, и их следы оставались на белом покрывале, как две линии, которые шли вместе. — Расскажи мне что-нибудь, — попросил Свит Пи. — Что рассказать? — спросила Скарлетт. — О себе, — он повернулся к ней. — О том, что ты чувствуешь. О том, что ты думаешь. О том, что ты боишься. — Я боюсь, — она не стала скрывать. — Я боюсь, что не справлюсь. Что я не та, кого ты видишь. — А кого я вижу? — спросил он. — Не знаю, — она покачала головой. — Но я боюсь, что однажды ты проснёшься и поймёшь, что ошибся. — Я не ошибусь, — сказал он. — С чего ты взял? Все люди совершают ошибки. Может, и ты... — Потому что я чувствую, — он остановился и повернулся к ней. — Я чувствую, что ты — та, кто мне нужен. И я не хочу тебя терять. — Ты не потеряешь, — ответила Скарлетт. — Обещаешь? — спросил он. — Обещаю, — она подняла руку и коснулась его щеки. Пальцы её были холодными, но его кожа была тёплой, и она чувствовала, как под ними бьётся его пульс. Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был мягким, почти невесомым, как те снежинки, которые падали на их лица. Скарлетт закрыла глаза, и мир вокруг перестал существовать. Остались только он, и она, и этот момент, который длился вечность. — Я люблю тебя, — прошептал он, отстраняясь. — И я тебя, — ответила она, с нежной улыбкой на губах. Они стояли под фонарём, обнявшись, и снег падал на их плечи, таял на их щеках, смешивался с их дыханием. И в этом моменте было всё, что им было нужно. Тишина. Тепло. И чувство, что они не одни. — Пойдём, — сказал он. — А то замёрзнем. — Не замёрзнем, — ответила она. Он взял её за руку, и они пошли дальше. Вперёд, в ночь, в неизвестность. Но теперь они были вместе. И это было главное.

***

Библиотека Ривердейлской старшей школы в этот час была почти пуста. Лампы горели тускло, и только в дальнем углу, за стеллажами с пыльными книгами, горел свет — там, где обычно никто не сидел. В воздухе пахло старой бумагой, деревом и тишиной — той особенной тишиной, которая бывает только в местах, где люди прячутся от всего мира. Кевин сидел за столом, положив перед собой раскрытую книгу, но не читал. Он смотрел на страницы, но не видел букв. Мысли были далеко — там, где он не хотел их отпускать, но и не мог удержать. Он думал о Лиаме. О том, как тот смотрит на него, когда думает, что никто не видит. О том, как его пальцы касаются его руки, когда они прощаются. О том, что это всё — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова. Он не знал, что делать. Он не знал, как быть. Потому что он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. — Кевин? Он поднял голову. Лиам стоял у входа в библиотеку, и свет из коридора падал на его лицо, делая его почти золотым. Он был в тёмной куртке, с рюкзаком за плечами, и выглядел так, будто только что пришёл с тренировки — волосы влажные, щёки раскраснелись. — Я думал, ты ушёл, — сказал Кевин, и его голос прозвучал хрипло. — Я не мог, — ответил Лиам, подходя ближе. — Мне нужно было тебя увидеть. — Зачем? — Ты знаешь. Он сел напротив. Положил руки на стол и посмотрел на Кевина так, что у того перехватило дыхание. — Что случилось? — спросил Кевин. — Ты выглядишь... не как обычно. — Я не знаю, как это объяснить, — Лиам покачал головой. — Я думал о тебе весь день. Не мог сосредоточиться на учёбе. Не мог думать ни о чём, кроме тебя. — Лиам... — Я знаю, что это звучит глупо, — перебил Лиам. — Но я не могу молчать. Я не могу притворяться, что ничего не чувствую. — Ты чувствуешь? — переспросил Кевин. — Да, — Лиам кивнул. — И я хочу, чтобы ты знал. Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, как это назвать. Но я знаю, что не хочу тебя терять. Кевин смотрел на него долгим взглядом. Внутри него всё перевернулось, и он не знал, что сказать. Потому что он тоже чувствовал. Потому что он тоже думал о Лиаме всё это время. И потому что он боялся. — Ты не потеряешь меня, — наконец сказал он. — Я здесь. И я не собираюсь уходить. — Правда? — спросил Лиам. — Правда, — Кевин кивнул. Они сидели молча. Тишина была не тяжёлой, а какой-то... правильной. — Ты боишься? — спросил Лиам. — Чего? — переспросил Кевин. — Того, что кто-то узнает, — ответил Лиам. — Того, что нас осудят. Того, что нам придётся прятаться. — Я боюсь, — честно признался Кевин. — Но я больше боюсь потерять тебя, чем того, что кто-то узнает. — И я, — сказал Лиам. Он протянул руку и накрыл ладонь Кевина своей. Пальцы были тёплыми, и Кевин не отодвинул их. — Мы справимся, — сказал Лиам. — Ты уверен? — спросил Кевин. — Уверен, — ответил Лиам. — Потому что мы вместе. Кевин улыбнулся — той улыбкой, которую Лиам видел только тогда, когда они были вдвоём. — Что теперь? — спросил Кевин. — Теперь будем жить, — ответил Лиам. — И не бояться. — Это звучит слишком просто. — А это и просто, — сказал Лиам. — Мы просто будем вместе. И всё остальное не имеет значения. Они сидели в библиотеке, и за окном темнело. Снег перестал падать, и только ветер гудел за стенами. — Лиам, — сказал Кевин. — Что? — Я тоже люблю тебя. Лиам сжал его руку. — Я знаю, — ответил он. — Откуда? — По глазам вижу, — усмехнулся Лиам. — Ты не умеешь скрывать. — А ты умеешь? — Нет, — он покачал головой. — Но ты научишь меня. Они засмеялись — тихо, чтобы никто не услышал. Но в этом смехе было столько счастья, что оно заполняло всю библиотеку. — Пойдём, — сказал Лиам, вставая. — На улице холодно. — А здесь тепло, — ответил Кевин. — Тепло будет везде, где я с тобой, — сказал Лиам. Кевин поднялся, взял его за руку. Они вышли из библиотеки, и дверь за ними закрылась. В коридоре было темно, но они шли, держась за руки, и не боялись. Потому что они были вместе. И это было главное.

***

Белый Змей в этот час был почти пуст. Лампы горели тускло, и только в углу, за столиком, который обычно никто не занимал, сидела Шерил. Одна. Без своей обычной свиты, без идеальной улыбки, без той короны, которую она носила, как доспехи. Она сидела, положив локти на стол, и смотрела в одну точку. Перед ней стоял бокал с чем-то прозрачным, и она не прикасалась к нему. Просто смотрела на пузырьки, которые поднимались со дна, и думала о том, как же всё это надоело. Тони заметила её сразу, когда вошла в бар. Она остановилась у стойки, взяла колу, которую ей протянул Ф. П., и собиралась уже уйти в сторону, но что-то заставило её замереть. Она посмотрела на Шерил — на то, как та сидит одна, без обычного шума вокруг, и почувствовала что-то, чего не могла объяснить. Она не любила Шерил. Или думала, что не любит. Но сейчас она видела не ту девушку, которая всегда была в центре внимания, а ту, которая пыталась спрятаться от всего мира. — У тебя потерянный вид, — сказала Тони, подходя к столику и садясь напротив, не дожидаясь приглашения. — Что, покинула свой трон? Шерил подняла голову. Её глаза были уставшими, и в них не было привычной колкости. — Тони, — сказала она, и в голосе её была усталость. — Ты всегда появляешься не вовремя. — Могу уйти, — пожала плечами Тони, но не пошевелилась. — Нет, — сказала Шерил. — Оставайся. Тони смотрела на неё долгим взглядом. Внутри неё боролись любопытство и желание уйти. — Ты не в своей тарелке, — заметила она. — Ты всегда такая наблюдательная? — спросила Шерил. — Иногда, — ответила Тони. — Тогда ты заметила, что я устала, — сказала Шерил. — Устала притворяться. — Притворяться кем? — Счастливой, — ответила Шерил. — Успешной. Той, у кого всё под контролем. — А у тебя не всё под контролем? — Нет, — Шерил покачала головой. — И никогда не было. Она сделала глоток из бокала, но даже не поморщилась. — Знаешь, я думала, что если буду делать всё правильно, если буду следовать правилам, то всё будет хорошо. Но это не работает. И я устала. — Ты устала от правил? — спросила Тони. — Да, — сказала Шерил. — От всего. От людей, которые смотрят на меня и видят только то, что хотят видеть. — А что они хотят видеть? — Идеальную девочку, — ответила Шерил. — Ту, у которой никогда не бывает проблем. — А у тебя они есть? — Есть, — сказала Шерил. Они замолчали. Тони смотрела на неё, и в её голове крутилась мысль, что, может быть, она ошиблась в Шерил. Может быть, она не такая, как казалась. — Знаешь, — сказала Тони. — Ты не похожа на ту, которая всегда всё контролирует. — А на кого я похожа? — спросила Шерил. — На ту, которая просто хочет быть собой, — ответила Тони. Шерил посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то, что Тони не могла описать. — Ты странная, — сказала Шерил. — Я знаю, — ответила Тони. — И тебе не всё равно? — Нет, — Тони покачала головой. — Мне не всё равно. Я просто не люблю притворяться. — А я люблю, — сказала Шерил. — И это моя проблема. — Тогда перестань, — сказала Тони. — Просто перестань притворяться. — Это не так просто, — ответила Шерил. — А ты попробуй, — настаивала Тони. — Хотя бы раз. Попробуй быть собой. Шерил молчала. Она смотрела на Тони, и в её голове крутились мысли, которые она раньше никогда не позволяла себе думать. — Ты не боишься меня? — спросила она. — Нет, — ответила Тони. — А должна? — Не знаю, — Шерил покачала головой. — Может быть, и должна. — Но я не боюсь, — сказала Тони. — Почему? — Потому что я знаю, кто ты, — ответила Тони. — Ты — та, кто пытается спрятаться за маской. Но я вижу тебя. — Ты видишь меня? — переспросила Шерил. — Да, — Тони кивнула. — И я не боюсь. Они сидели в тишине, и между ними что-то изменилось. Какая-то невидимая стена начала рушиться. — Тони, — сказала Шерил. — Что? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть, — ответила Шерил. Тони не ответила. Она просто взяла её за руку, и Шерил не отодвинула её. Они сидели в баре, и тишина не была тяжёлой. Она была какой-то... спасительной. — Ты красивая, — сказала Тони. — Правда? — спросила Шерил. — Правда, — ответила Тони. — И я не боюсь тебя. Шерил улыбнулась — той улыбкой, которую Тони видела впервые. Настоящей. Без маски. — Ты тоже красивая, — сказала Шерил. — Я знаю, — усмехнулась Тони. — Наглая, — заметила Шерил. — И это я тоже знаю, — Тони пожала плечами. Они засмеялись — обе, и в этом смехе было что-то новое. Что-то, что только начиналось. — Что теперь? — спросила Шерил. — Теперь будем жить, — ответила Тони. — И не бояться. — Это звучит слишком просто. — А это и просто, — сказала Тони. — Мы просто будем вместе. И всё остальное не имеет значения. Они сидели в баре, держась за руки, и за окном падал снег. Белый, чистый, обманчивый. Но внутри было тепло.