Часть 4 операция купидон

Место действия: Глубокие подвалы Академии. Старый архив, где пахнет вековой пылью, пергаментом и сургучом. Единственный источник света — узкое окошко под самым потолком. Наруто и Чоджи заманили Ируку, сказав, что в архиве завелись «гигантские бумажные крысы», которые грызут отчеты Хокаге. Аяму же привели девочки — Ино и Сакура, — уверяя, что Ирука-сенсей случайно заперся в хранилище и ему стало плохо от запаха старой плесени. Они столкнулись в самом дальнем проходе, между стеллажами с историей Первой мировой войны шиноби. — Ирука? Ты в порядке? — Аяма подбежала к нему, уже готовя медицинское джитсу. — Аяма? Крысы... то есть, ты здесь откуда? — Ирука замер, прижимая к груди какую-то старую папку. БАХ! Тяжелая железная дверь архива захлопнулась с оглушительным звоном. Послышался скрежет ключа и победный вопль Наруто: — Работает! Даттебайо! — Наруто, открой немедленно! — Ирука рванул ручку, но тщетно. Из-за двери послышался спокойный голос Шикамару: — Бесполезно, Ирука-сенсей. Я рассчитал замок. Сакура-тян добавила медицинскую печать на ручку, чтобы её нельзя было выбить силой. А Ино... ну, Ино просто сказала, что если вы не договоритесь о свидании, она расскажет всей Конохе, какие у вас смешные домашние тапочки. — Что?! — Ирука покраснел до корней волос. — Откуда она знает про мои тапочки?! В ловушке из воспоминаний В архиве воцарилась тишина. Пылинки танцевали в луче света. Аяма прислонилась к полке, чувствуя, как её Воздух замер, словно тоже прислушиваясь. Рина внутри неё ликовала: «Это же классический троп! Запертые вместе!», но Аяма чувствовала неловкость. — Они ненормальные, — прошептала она, пряча лицо в ладонях. — Наруто подговорил всех... даже Шикамару. — Они просто... любят нас, — тихо ответил Ирука. Он подошел ближе, и в тесном пространстве архива его тепло ощущалось почти физически. — Аяма, посмотри на меня. Она подняла глаза. В полумраке его шрам на переносице казался не признаком былых сражений, а мягкой чертой лица. — Мы ведь действительно бегаем друг от друга после того леса, — продолжал он. — Ты боишься своих чувств, а я боюсь напугать тебя своей настойчивостью. Но эти дети... они видят нас насквозь. Аяма почувствовала, как её Огонь мягко отзывается в груди. Шрам под одеждой больше не тянул. — Я просто... я не знала, как быть «просто Аямой» рядом с тобой. Не напарником, не куноичи, а кем-то... другим. — Тебе не нужно выбирать, — Ирука осторожно взял её за руки. Его ладони были сухими и теплыми. — Ты та, кто спасла меня. И мне всё равно, как ты это называешь — интуицией или слежкой за Наруто. Главное, что ты здесь. Голос за дверью — Они там замолчали! — послышался шепот Наруто. — Сакура-тян, может они там целуются? — Тише ты! — шикнула Сакура. — Ино, используй технику переноса сознания, посмотри, что там! — Не буду я подглядывать! — возмутилась Ино. — Это должно быть романтично, а не шпионаж! Аяма не выдержала и тихо рассмеялась. Весь пафос момента испарился. — Слышишь их? Нам не дадут покоя, пока мы не пообещаем им свадьбу и пятерых детей. Ирука тоже улыбнулся, притягивая её чуть ближе. — Начнем хотя бы с ужина. Завтра вечером? Только ты и я. И никаких «бумажных крыс». — Завтра вечером, — согласилась Аяма. — ОНИ ДОГОВОРИЛИСЬ! — заорал Наруто. — Шикамару, открывай! Операция «Купидон» завершена! Штурм шкафа Кадзэно Аяма сидела на полу своей небольшой квартиры, буквально погребенная под грудой одежды. Повсюду валялись форменные штаны, сменные протекторы и пара старых футболок. — Это безнадежно... — прошептала она, обхватив колени руками. — Я не могу пойти на свидание в жилете чунина. Ирука подумает, что я приглашаю его на тренировочный полигон №4. В дверь не просто постучали — её буквально открыли ногой. На пороге стояли Ино и Сакура. Ино держала в руках огромный чехол для одежды, а Сакура — профессиональный набор косметики, который она стащила (или «одолжила») из госпиталя. — Мы так и знали! — Ино картинно прижала ладонь ко лбу, оглядывая хаос в комнате. — Аяма-сан, у вас в шкафу больше оружия, чем в лавке у Тентен! Вы собираетесь на ужин или на захват деревни Скрытого Тумана? — Девочки, я... я просто не знаю, что надеть, — Аяма виновато подняла одну из своих маек. — Всё либо в пятнах от чакры, либо порвано в лесу. Сакура подошла и мягко отобрала у неё майку, отбросив её в сторону. — Не переживайте. Наруто раззвонил всей деревне, что «миссия выполнена», так что мы с Ино взяли дело в свои руки. Мы не позволим нашему любимому учителю и его спасительнице провалить первый вечер. Битва за образ Ино решительно расстегнула чехол. Внутри оказалась нежная, полупрозрачная блузка кремового цвета с пышными рукавами и воротником-стойкой, украшенным тонким кружевом. А рядом — потрясающая, многослойная юбка в пол глубокого изумрудного цвета, которая, казалось, состояла из сотен лепестков. — Мерить. Живо! — скомандовала Ино. Пока Аяма переодевалась за ширмой, девочки вели «военный совет»: • Ино: — Сакура, нужно что-то сделать с её руками. Кожа огрубела от печатей. Используй свои медицинские мази, чтобы они стали мягкими, как шелк! • Сакура: — Уже занимаюсь. И нужно немного подчеркнуть глаза. У Аямы-сан такой глубокий взгляд, когда она смотрит на Ируку-сенсея... Это её главное оружие. Когда Аяма вышла из-за ширмы, в комнате на секунду стало тихо. Кремовая блузка подчеркивала белизну её кожи и яркость рыжих волос, которые Ино уложила мягкими волнами, вплетя в них тонкую золотую нить. Изумрудная юбка при каждом её движении развевалась, как будто подхваченная её собственной стихией Воздуха, создавая вокруг неё ауру легкости и нежности. — Ого... — Сакура восхищенно выдохнула. — Вы выглядите... как лесная нимфа из тех сказок, что Наруто иногда пересказывает. — Нет, — Ино подошла и поправила воротник. — Она выглядит как женщина, ради которой Ирука-сенсей готов будет выучить все запретные техники мира. Аяма посмотрела в зеркало. В её глазах отразились две жизни: усталая Рина из офиса и сильная Аяма из Конохи. И впервые за долгое время обе они были абсолютно счастливы. — Спасибо, девочки, — прошептала она. — Без вас я бы точно пошла в шлепанцах и с кунаем в прическе. — Кунай мы оставим, — подмигнула Ино, пряча маленькую шпильку в её волосах. — На всякий случай. Но сегодня пусть он будет единственным острым предметом на вашем свидании. Аяма шла к месту встречи легким, почти бесшумным шагом шиноби, но новая одежда — летящая изумрудная юбка и тонкая блузка — заставляла её двигаться иначе, более плавно и мягко. Она остановилась за углом здания, не решаясь выйти на открытое пространство, и увидела его. Ирука был на мосту. Он сменил привычный жилет на простую, но добротную темно-синюю рубашку и светлые брюки. Он выглядел непривычно без протектора на лбу — открытый лоб и шрам на переносице делали его лицо беззащитным и удивительно родным. Он не просто ждал. Он нервничал. Ирука мерил шагами деревянный настил моста: пять шагов в одну сторону, пять — в другую. Он то поправлял воротник, то приглаживал волосы, то доставал из-за спины небольшой букет и критически его осматривал, будто опасаясь, что цветы завяли за те две минуты, что он здесь стоит. «Он боится», — пронеслось в голове Аямы, и её собственное сердце предательски екнуло. — «Великий инструктор Академии, человек, который не дрогнул перед Мизюки, сейчас дрожит из-за обычного ужина». Это зрелище — его искреннее, человеческое волнение — окончательно стерло остатки страха Рины. Она глубоко вдохнула, позволяя своему Ветру слегка подтолкнуть её в спину, и вышла из тени. Встреча: Когда слова лишние Ирука в очередной раз развернулся, чтобы продолжить свой нервный марафон, и замер на полушаге. Аяма стояла в нескольких метрах от него. Заходящее солнце подсвечивало её огненно-рыжие волосы, превращая их в живой нимб. Изумрудная юбка колыхалась от легкого вечернего бриза, а светлая блузка казалась почти прозрачной в золотистых лучах. Она выглядела не как куноичи, готовая к бою, а как само воплощение жизни и нежности, которую он так отчаянно защищал в том лесу. Букет в руке Ируки опасно наклонился. Он открыл рот, чтобы сказать «привет» или «ты прекрасно выглядишь», но горло перехватило. Он просто смотрел на неё, не в силах даже моргнуть, боясь, что это видение исчезнет, как только он нарушит тишину. — Ирука... — негромко позвала она, и в её голосе слышалась легкая улыбка. — Ты так топал по мосту, что я испугалась, не решил ли ты устроить здесь тренировку по прыжкам. Её голос вывел его из оцепенения. Ирука выдохнул — долго, с облегчением, будто всё это время не дышал. — Аяма... — наконец выдавил он. Голос его был хриплым. — Я... я знал, что ты красивая. Но сейчас... у меня ощущение, что я попал под действие очень сильного гендзюцу. Потому что реальные люди не могут быть такими... невероятными. Он сделал шаг навстречу, всё еще не сводя с неё глаз. Шрам на его переносице слегка покраснел от смущения. — Эти цветы... — он протянул ей букет, и его пальцы слегка коснулись её руки. — Они, конечно, не могут соревноваться с твоими волосами, но я подумал... Аяма приняла цветы, вдыхая их аромат. В этот момент она поняла, что никакие сценарии манги не сравнятся с реальностью. — Они прекрасны, Ирука, — она сделала шаг ближе, так что между ними осталось всего несколько сантиметров. — И ты... тебе очень идет без протектора. За ближайшим деревом, в густой листве, послышался подозрительный хруст и приглушенное: — «Смотрите, смотрите! Он покраснел как помидор! Даттебайо!» Ирука и Аяма одновременно посмотрели в сторону кустов и рассмеялись. Напряжение лопнуло. — Пойдем отсюда? — предложил Ирука, бережно беря её под локоть. — Пока наши «зрители» не начали давать нам советы по этикету. — Пойдем, — согласилась она, чувствуя, как тепло его руки разливается по всему телу. — Куда угодно, Ирука. Вечерний воздух Конохи был теплым и густым, наполненным стрекотом цикад и далеким смехом из открытых окон. Они выбрали столик в самом дальнем углу маленького летнего кафе, скрытого пышными ветвями глицинии. Свет бумажных фонариков мягко ложился на рыжие пряди Аямы и подсвечивал шрам Ируки. На столе стоял чай и легкие закуски, но к еде они почти не притрагивались. Разговор теней и света — Знаешь, — тихо начал Ирука, задумчиво вертя в руках пустую чашку, — когда я был маленьким, после той ночи с Лисом... я думал, что смех — это предательство. Что если я улыбнусь, я забуду родителей. Я строил из себя клоуна в Академии, чтобы скрыть эту тишину внутри. Аяма смотрела на него, и в её глазах отражалось понимание, которое невозможно подделать. Она знала эту тишину. Рина знала её по пустым вечерам в другом мире, а Аяма — по пепелищам миссий. — Я тоже помню ту ночь, — выдохнула она, и её голос едва заметно дрогнул. — Небо было красным. Я тогда была совсем ребенком, но этот запах гари... он будто въелся в кожу. Я долго боялась собственного Огня, Ирука. Думала, что разрушение — это всё, на что я способна. Ирука накрыл её ладонь своей. Его пальцы были теплыми и шероховатыми. — Но ты спасла меня. Твой огонь в ту ночь в лесу... он не разрушал. Он согревал. Забавные искры Чтобы не дать грусти окончательно захватить вечер, Аяма слабо улыбнулась, вспоминая что-то светлое. — А помнишь, как Наруто в первый раз пытался использовать Технику Превращения на твоем уроке? Когда он превратился в тебя, но забыл про шрам, и ты полчаса не мог понять, почему весь класс смеется, глядя на твое «идеальное» лицо в зеркале? Ирука рассмеялся — искренне, запрокинув голову. — О, я помню! Я тогда всерьез засомневался в своей адекватности. А помнишь, как ты пыталась высушить промокшие свитки своим Ветром, но не рассчитала силу, и мы потом два часа собирали отчеты по всем крышам Академии? Ты тогда так покраснела, что сравнялась цветом с волосами. — Зато это был самый быстрый способ разнести новости по деревне, — парировала она, и они оба негромко рассмеялись, чувствуя, как невидимая стена между ними окончательно рассыпается. Момент истины Смех постепенно затих, сменившись той уютной тишиной, которая бывает только между очень близкими людьми. Ирука не отпускал её руку. Он смотрел на неё так, будто видел впервые и в то же время знал вечность. — Аяма, — его голос стал глубже. — В ту ночь в лесу, когда я лежал на траве и видел, как ты бежишь ко мне... я испугался. Не смерти. Я испугался, что так и не успею сказать тебе самого важного. Аяма замерла. Её сердце забилось где-то в горле. В голове Рины проносились тысячи фраз из любовных романов, но Аяма просто слушала биение собственного сердца. — Я долго убеждал себя, что мы просто друзья. Что я — просто твой напарник, старший товарищ. Но когда я вижу тебя... когда ты улыбаешься этим вредным генинам или когда ты злишься, защищая Наруто... я понимаю, что мой мир без тебя — это просто пустая Академия после уроков. Он подался вперед, сокращая расстояние. — Я люблю тебя, Аяма Кадзэно. Не за то, что ты спасла мне жизнь. А за то, что ты — та самая искра, которая заставила моё сердце снова биться по-настоящему. Аяма почувствовала, как по щеке скатилась слеза — горячая, полная облегчения. Она сжала его руку в ответ. — Я так долго пряталась за своими секретами и страхами, Ирука... — прошептала она. — Я думала, что я здесь «лишняя». Но рядом с тобой... я чувствую, что я дома. Я тоже люблю тебя. Так сильно, что иногда кажется — мой Ветер просто унесет меня, если я не буду держать тебя за руку. Ирука мягко потянулся к ней и коснулся губами её лба, прямо над шрамом, а затем его губы нашли её. Это был поцелуй, пахнущий чаем, глицинией и бесконечным обещанием: что бы ни случилось в будущем — Канон, войны или новые угрозы — они больше не будут одиноки.