Мегуми/ОЖП ( софт, комфорт)

Дождь за окном барабанил по карнизу с монотонностью метронома. Мегуми Фушигуро сидел на диване в своей тесной, но чистой квартире-студии, уставившись в ноутбук. Зависнув над строчкой курсовой работы по литературе, он уже минут десять не написал ни слова. Мешало не отсутствие мыслей, а мягкое тепло, разлившееся по правому боку. Ты спала, положив голову ему на плечо, поджав под себя ноги. На тебе был его огромный серый свитер, который вечно сползал с плеча, оголяя ключицу. Твое дыхание было ровным и тихим. Мегуми покосился на тебя сверху вниз. Он всегда считал себя человеком, которому некомфортно от прикосновений, который ценит свое личное пространство выше всего. Но сейчас он боялся пошевелиться не потому, что раздражен, а потому, что не хотел тебя будить. Как мы вообще дошли до этого? - подумал он, наконец закрывая крышку ноутбука, сдаваясь перед приливом лени и уюта. Они встречались уже четыре месяца. Четыре месяца с того момента, как на втором курсе университета ты случайно села за его столик в библиотеке, потому что больше мест не было. Ты не стала болтать без умолку, как делали другие, пытаясь растопить его «ледяной взгляд». Ты просто молча читала свою книгу, и это молчание оказалось самым комфортным звуком в его жизни. Мегуми аккуратно, стараясь не делать резких движений, убрал ноутбук на журнальный столик и откинулся на спинку дивана. Ты тут же, не просыпаясь, инстинктивно потерлась носом о его плечо и переплела свои пальцы с его. Он задержал дыхание. Сердце сделало кульбит. За окном моросил дождь, в комнате было темно, только свет уличного фонаря рисовал золотистые прямоугольники на полу. И в этой тишине Мегуми чувствовал себя абсолютно спокойно. Обычно его раздражала необходимость соответствовать ожиданиям партнера: вовремя отвечать на сообщения, говорить нужные слова, быть более эмоциональным. Но ты словно читала его код. Ты не обижалась, когда он пропадал на полдня, уйдя в свои мысли. Ты не требовала ежечасных отчетов. Ты просто появлялась с двумя стаканчиками кофе, ставила один перед ним и садилась рядом, утыкаясь в телефон. - Мегуми… - пробормотала ты во сне, сжимая его руку сильнее. Он вздохнул. Он никогда не думал, что будет в таких отношениях. Ему казалось, что его характер - колючий, прямой, иногда мрачный - обрекает его на одиночество. Но ты… ты называла его хмурость «уютной» и говорила, что с ним как за каменной стеной. - Я здесь, - тихо ответил он, касаясь губами твоей макушки. От волос пахло яблочным шампунем. Ты зашевелилась, медленно выныривая из сна. Твои глаза сонно моргнули, увидели темноту за окном, а потом твой взгляд сфокусировался на его лице. - Я уснула? - хрипло спросила ты. - Прости… У тебя же курсовая… - Ничего важного, - соврал Мегуми, хотя до дедлана оставалось три дня. - Ты устала. Ты села, потянулась, и свитер снова сполз, обнажив плечо. Мегуми, действуя на автомате, натянул рукав обратно, поправляя ткань. Этот жест был таким естественным, таким бытовым, что у тебя перехватило дыхание. - Я хочу есть, - заявила ты, утыкаясь лбом ему в грудь. - Но идти на кухню лень. И вообще, я еще не проснулась. Мегуми фыркнул. - Ты хочешь, чтобы я тебя на руках отнес на кухню и накормил? - Это было бы идеально, - промямлила ты в его футболку. Он секунду подумал, что это глупо. Он — взрослый человек, который таскает девушку по квартире как ребенка. Но потом он вспомнил, как вчера, когда он сдавал тяжелый зачет и пришел злой на весь мир, ты просто молча поставила перед ним тарелку с горячим карри, а потом долго гладила его по спине, пока он сидел, уткнувшись лбом в стол, пытаясь успокоить дыхание. Отношения - это взаимный обмен спокойствием. Не говоря ни слова, он подсунул руку тебе под колени, а другой обхватил спину. Ты пискнула от неожиданности, когда он поднялся с дивана, держа тебя на руках. На его лице не было улыбки, только сосредоточенность, но в глубине темно-зеленых глаз плясали теплые искры. - Мегуми! Я же пошутила! Поставь меня! - Нет, - коротко ответил он, шагая на маленькую кухню. - Ты сказала, это идеально. Я не люблю врать. На кухне он аккуратно усадил тебя на столешницу рядом с раковиной. Ты оказалась на уровне его глаз. Твои ноги в теплых носках болтались в воздухе. - Сиди здесь. Не мешай, - сказал он, доставая из холодильника продукты. - Будешь омлет? - С сыром, - кивнула ты, наблюдая, как он двигается по кухне. Его движения были отточенными и экономными. Он быстро нарезал помидоры, взбил яйца. Ты смотрела на его спину, широкие плечи, на то, как уверенно он держит нож, и чувствовала, как в груди разливается тепло. - Ты пялишься, - сказал он, не оборачиваясь, но ты заметила, как слегка покраснели кончики его ушей. - А ты мне нравишься. Я имею право. Он замер на секунду, высыпая сыр на сковороду. Молчание затянулось, но это было не неловкое молчание, а то самое, полное смысла. Когда омлет был готов, он разрезал его пополам и подвинул тарелку к тебе. Ты взяла вилку, но прежде чем откусить, замерла. - Мегуми, а тебе не надоело? - вдруг спросила ты. Он поднял бровь, жуя свой кусок. - Что именно? - Я… я постоянно сплю у тебя. Мои вещи уже заняли полкомнаты. Я ем твою еду. И я… я не требую от тебя громких признаний и всего такого. Тебе комфортно? Или тебе кажется, что я использую тебя как диван? Мегуми отложил вилку. Он подошел к тебе вплотную, встал между твоих коленей, развернув тебя к себе лицом. Он смотрел на тебя серьезно, и на секунду тебе стало страшно, что он сейчас скажет что-то вроде «да, это слишком». Но он медленно поднял руку и убрал прядь волос, упавшую тебе на лицо, заправив её за ухо. Его пальцы задержались на твоей щеке. Кожа была шершавой, но жест был невероятно нежным. - Ты знаешь, что для меня важно? - спросил он тихо. - Это когда я могу быть собой. Я не умею говорить красиво. Я не люблю шумные вечеринки и глупые ссоры. Мне достаточно того, что ты рядом. Даже если мы просто спим или едим этот чертов омлет. Это… это лучшее, что было в моей жизни. У тебя защипало в глазах. Он редко говорил так много и так открыто. - Но ты называешь это «использовать как диван», - продолжил он, и в уголках его губ появилась тень улыбки. - Если ты диван, то это самый удобный диван, который у меня когда-либо был. И я не хочу, чтобы кто-то другой на нем сидел. Ты рассмеялась, шмыгнув носом, и бросилась ему на шею. Он поймал тебя, прижимая к себе крепко, но осторожно. - Ты плачешь из-за омлета? - пробормотал он тебе в макушку. - Из-за того, что ты идиот, - всхлипнула ты. - И я тебя очень люблю. Мегуми замер. Это было первое «я тебя люблю» в их отношениях. Он думал, что это слово тяжелое, обязывающее, вызывающее тревогу. Но сейчас, когда ты дрожала в его объятиях на тесной кухне, где пахло яйцами и сыром, а за окном все так же лил дождь, оно показалось ему таким же естественным, как дыхание. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть тебе в глаза. - Я… - начал он, и голос его сел. - Я тоже. Люблю. Это прозвучало глухо, но твердо. Ты улыбнулась сквозь слезы и потянулась к нему, чтобы поцеловать. Поцелуй был соленым от слез, мягким и немного неуклюжим из-за того, что вы оба улыбались. - Омлет стынет, - прошептал он, уткнувшись лбом в твой лоб. - Плевать, - ответила ты, снова его целуя. Часом позже вы сидели на диване. Свет в комнате так и не включили, только работал телевизор на минимальной громкости, показывая какой-то старый фильм. Ты сидела у него между ног, прислонившись спиной к его груди, а он обнимал тебя, положив подбородок тебе на плечо. В его руках была твоя книга, которую он читал вслух монотонным, убаюкивающим голосом. Дождь закончился. В городе стало тихо. - Мегуми, - позвала ты, уже засыпая. - Мм? - Мне тут нравится. Давай я останусь? Не на ночь. Навсегда. Он замолчал. Ты почувствовала, как его руки сжались чуть крепче. - Хорошо, - сказал он просто, возвращаясь к чтению, будто вы только что обсудили погоду. Но ты знала. Для него это слово значило всё.