Новость

      Прошло несколько недель, и Мондштадт продолжал жить своей суетливой, ветреной жизнью, но для Нэс время словно застыло в тот момент, когда закрылась дверь кабинета Магистра. Та ночь осталась в памяти как ослепительная вспышка: жар его ладоней, скрип дубового стола и низкий, рокочущий голос, обещавший привал в вечном походе. Сладость воспоминаний теперь смешивалась с горьким осадком реальности - Варка проходил мимо, кивал ей в таверне с той же добродушной, но далекой улыбкой, которой одаривал каждого горожанина. Для него та ночь растворилась в винном тумане, став лишь еще одним неясным фрагментом веселого вечера.       Тяжесть на душе Нэс была свинцовой. Она заперлась дома, не в силах выносить солнечный свет и праздные разговоры. Но тишину её затворничества нарушил решительный стук каблуков. В комнату вошла Зейна. Её родная бабушка. В свои шестьдесят пять она сохранила ту выправку, которую когда-то дала ей служба в рыцарских рядах. Её седина не была признаком увядания - толстая, тяжелая коса отливала благородным серебром, а во взгляде всё еще читалась стальная воля. — Долго собираешься пыль спиной об обшивку протирать, внучка? - голос Зейны был строгим, но в глубине его пряталось беспокойство.       Она быстро навела порядок в комнате, её движения были точными и скупыми, как у воина, собирающего лагерь. Под её напором Нэс пришлось встать, пришлось снова дышать и делать вид, что жизнь продолжается. Но спустя месяц городская суета отошла на второй план перед лицом пугающей вести. Беременна.       Эта новость обрушилась на Нэс, как лавина. В Мондштадте, городе свободы, на незамужнюю мать не смотрели как на преступницу, но внутренний судья Нэс был куда беспощаднее. Она смотрела на свои ладони и видела в них пустоту, которую теперь должно было заполнить дитя от человека, который даже не помнил её имени в ту роковую ночь. — Я не оставлю его, бабушка... - прошептала Нэс, глядя в окно на штаб Ордо Фавониус, где над башнями лениво вращались лопасти мельниц. — Зачем ему жизнь, начатая с ошибки и забвения?       Зейна подошла к ней, положив руку на плечо — ту самую руку, что когда-то уверенно держала меч. — Глупости не говори, - отрезала старушка, и в её глазах вспыхнул огонь былой рыцарской гордости. — Ребенок - не ошибка. Это новая жизнь, в которой будет и твоя кровь, и чья-то еще сила. Ты не одна, Нэс. Пока я дышу, у этого дитя будет дом и защита. А отец... если он слеп, то это его беда, а не твоя вина.       Нэс молчала, чувствуя, как внутри зарождается крошечное, еще неразличимое биение жизни. Она не пошла к Варке. Не стала прерывать его важные государственные дела рассказами о той ночи. Она выбрала спокойствие и тишину, решив нести эту тайну под сердцем, пока великий Магистр продолжал смеяться в таверне, не подозревая, что его наследие уже пустило корни в душе хрупкой зеленоглазой девушки.       Тем временем Ордо Фавоинус решал очень важные вопросы. Твари Бездны: Маги Бездны, Вестники, Изгнанники дикой охоты подходили к городу. Медленно, но уверенно. В кабинете Магистра же воздух был пропитан напряжением и запахом крепкого кофе, который Дилюк пил с нескрываемым скептицизмом, стоя у самого окна. На огромной дубовой поверхности, которая еще недавно служила ложем для мимолетной страсти, теперь были расстелены детальные карты окрестностей Мондштадта. Тяжелые оловянные фигурки обозначали передвижение врага. Варка стоял во главе стола, уперевшись в него кулаками. Его взгляд, острый и холодный, как сталь северного клинка, сканировал линии высот и лесные массивы. Экспедиция в Нод-Край научила его многому, но главное - он научился видеть поле боя как шахматную доску, где цена ошибки - жизнь рыцаря. — Маги Бездны концентрируются у Шепчущего леса, - ровным, лишенным эмоций голосом произнесла Джинн, указывая на восточный фланг. Её лицо было бледным от бессонных ночей, но спина оставалась идеально прямой. — Если они объединятся с Дикой Охоты, наши патрули окажутся в кольце. — Они не объединятся, - отрезал Варка, и в его голосе прозвучала та самая властность, которая когда-то заставила Нэс подчиниться. — Кэйа, твои люди должны выманить Вестников на открытое пространство у каньона Светлой короны. Там их магия крови будет бесполезна против шквального ветра.       Кэйа, крутя в пальцах золотую монету, криво усмехнулся: — Рискованно, Магистр. Но выполнимо, если кавалерия ударит в тыл в нужный момент. — Ударит, - подтвердил Варка, переводя взгляд на Дилюка. — Мастер Рагнвиндр, я знаю, что вы не подчиняетесь Ордену, но ваши «связи» в винокурне могут обеспечить нам прикрытие с юга. Изгнанники Бездны не должны дойти до городских ворот.       Дилюк лишь коротко кивнул, его взгляд на мгновение задержался на поверхности стола, где лежала забытая кем-то крошечная пуговица от форменного фартука таверны. Варка проследил за его взглядом, его палец на секунду коснулся того самого места, где он прижимал к себе зеленоглазую официантку, но… в его голове не вспыхнуло ни искры узнавания. Для него это было просто дерево. Просто стол. Просто мебель в штабе, за которым решаются судьбы мира. — Потери должны быть нулевыми, - продолжал Варка, его голос был твёрд, как скала. — Мы выжжем эту заразу еще на подступах. Каждая жизнь рыцаря на счету.       Ни тени воспоминания о хрупком плече под его ладонью. Ни отголоска того хриплого шепота, которым он уговаривал девушку остаться с ним. Весь жар той ночи был полностью поглощен холодом стратегического расчета. Великий Магистр был полностью погружен в войну, в то время как внутри Нэс уже зарождалась новая, тихая жизнь, ставшая прямым последствием его мимолетного «отдыха». — Выступаем на рассвете, - подвёл итог Варка, сворачивая карту.       Он вышел из кабинета первым, его тяжелые шаги чеканили ритм по каменным плитам, и он даже не обернулся, когда проходил мимо лестницы, ведущей к выходу - туда, где когда-то он вел за руку ту, чье имя теперь стерлось из его памяти, вытесненное грохотом грядущей битвы.       Рассвет над каньоном Светлой Короны окрасил небо в цвет запекшейся крови. Воздух дрожал от избытка темной энергии: Маги Бездны сплетали свои ледяные и огненные щиты, а за их спинами, в клубах черного тумана, выстраивались Дикая Охота. Варка стоял на возвышении, его плащ яростно бился на ветру. В руках он сжимал свои легендарные двуручные мечи, тяжесть которых обычный человек не смог бы даже поднять. — За Мондштадт! За свободу! - его голос, усиленный мощью Анемо, пронесся над долиной, как удар тарана.       Битва началась сокрушительно. Рыцари Ордо Фавониус во главе с Джинн врезались в ряды Изгнанников, а Кэйа, виртуозно управляя льдом, сковывал движения Вестников Бездны. Но основной удар принял на себя Магистр. Он ворвался в самую гущу врагов, превратившись в живой ураган. Каждый взмах его меча поднимал столбы пыли и щебня, развеивая магические щиты Бездны, как сухую листву. Он не просто сражался - он доминировал, подавляя противника своей колоссальной силой. Его смех, грубый и торжествующий, разносился над полем боя. Однако твари Бездны были коварны. Один из Охотников, скрытый тенью павшего Вестника, совершил молниеносный выпад. Его клинок, тонкий и острый, как игла, прочертил в воздухе черную дугу. Варка успел качнуть корпусом, уходя от прямого удара, который мог стать,смертельным но сталь всё же скользнула по его боку, чуть ниже ребер. Металл доспеха жалобно звякнул, пропуская лезвие к коже. — Ха! — Варка даже не поморщился. Одним обратным движением он размозжил череп нападавшей твари, отбросив её тушу на десяток метров.       Бой продолжался еще несколько часов, пока последний Маг Бездны не испарился в облаке синего дыма. Когда пыль осела, поле битвы осталось за Мондштадтом. Рыцари, уставшие, но воодушевленные, начали собирать трофеи и помогать раненым. Варка стоял у края обрыва, обтирая лезвие меча куском ткани. На его боку, там, где порвался кожаный поддоспешник, проступила узкая алая полоса. Кровь лениво стекала по коже, пачкая пояс. Для любого другого это была бы болезненная рана, требующая немедленной перевязки, но для Магистра, прошедшего через ад Нод-Крайя, это была лишь досадная царапина. — Магистр, вы ранены! — Джинн, едва переводя дыхание, подбежала к нему, уже готовясь призвать исцеляющий ветер. — Пустяки, Джинн, — Варка небрежно отмахнулся, даже не глядя на бок. — Комариный укус. Лучше проверь ребят на южном фланге.       Он смотрел вдаль, на горизонт, где уже проглядывали шпили родного города. Он чувствовал странное, мимолетное покалывание в районе раны — не боль, а какое-то тянущее предчувствие, которое он списал на усталость. Он не знал, что пока он проливал кровь за город, в самом сердце Мондштадта Нэс прижимала руки к животу, чувствуя, как внутри неё пульсирует та же самая жизнь, что сейчас так яростно сражалась на поле боя. Варка затянул пояс потуже, перекрывая кровотечение, и двинулся к отряду. Его мысли уже были заняты отчетом и будущим пиром в «Доле Ангелов», где он снова закажет вино, не подозревая, что та, кто будет его подавать, хранит в себе нечто гораздо более важное, чем победа в этой битве. ———       Весенний ветер Мондштадта, пропитанный ароматом сесилий и свежевыпеченного хлеба, мягко перебирал светлые пряди Нэс, словно пытаясь утешить её. Город жил своей привычной, шумной жизнью: торговцы зазывали покупателей, рыцари лениво патрулировали мостовые, а у фонтана слышался смех детей. Но для Нэс этот мир стал чужим, подернутым туманом тревоги. Дилюк стоял у входа в «Долю ангелов», просматривая отчеты о поставках винограда. Солнечный свет подчеркивал строгость его профиля и яркость алых волос. Он был воплощением порядка и контроля - полная противоположность тому хаосу, что бушевал в душе девушки. — Дилюк, я хочу уйти в отпуск, - её голос прозвучал тихо, почти утонув в порыве ветра.       Рагнвиндр не сразу оторвался от бумаг. Он привык к исполнительности Нэс, к её легкой поступи и неизменной готовности подстраховать Чарльза в самую тяжелую смену. — Что случилось? Насколько? - спросил он деловито, переворачивая страницу. В его тоне не было грубости, лишь привычная сухость человека, чей график расписан по минутам. — Неважно, что случилось... мне нужно уйти примерно на год, - ответила она, отведя взгляд в сторону собора, чьи башни упирались в лазурное небо.       Эти слова заставили Дилюка замереть. Год. Это не просто отпуск - это исчезновение. Он медленно опустил бумаги, и его алые глаза, проницательные и холодные, сфокусировались на лице девушки. Он знал её слишком хорошо: Нэс не из тех, кто бросает работу ради праздного отдыха. В её характере была стойкость, которую он уважал. — На год? - переспросил он, сужая глаза. — Нэс, если у тебя проблемы с долгами или...       Он начал было задавать вопрос, его губы уже сложились для следующей фразы, но внезапно осекся. Нэс резко побледнела, её черты исказились от внезапного приступа слабости. Она судорожно прижала ладонь к губам, сдерживая подступившую тошноту, и зажмурилась, едва удерживаясь на ногах. В этот момент тишина между ними стала осязаемой. Дилюк, обладавший острым умом и наблюдательностью, которая не раз спасала город под покровом ночи, мгновенно сопоставил факты: её внезапное затворничество, бледность, странную просьбу об исчезновении и этот характерный жест. Его взгляд невольно скользнул к её талии, всё еще тонкой, но скрытой под свободной тканью платья. Догадка обожгла его холодным пламенем. — Ты... ты беременна? - его голос лишился прежней твердости. В нем прозвучало замешательство, смешанное с искренним потрясением.       Нэс не убрала руку от лица. Её плечи мелко задрожали, а в уголках глаз блеснули слезы, которые она так долго пыталась скрыть. Она не подтвердила это словами, но её молчание и то, как она съежилась под его взглядом, сказали больше любых признаний. Дилюк молчал, и в его голове вихрем пронеслись воспоминания о той ночи в таверне, когда Великий Магистр слишком много пил, а Нэс слишком услужливо подносила бокалы. Он вспомнил пуговицу на столе в кабинете Варки и то, как Магистр сегодня на совете равнодушно касался поверхности дуба. Гнев, холодный и праведный, шевельнулся в груди Рагнвиндара. Не на Нэс - на того, кто, будучи защитником города, проявил такую вопиющую беспечность. — Это... - начал он, но осекся, видя, как беззащитна она сейчас перед ним. — Кто об этом знает?       Он сделал шаг к ней, и его фигура на мгновение закрыла её от любопытных глаз прохожих, создавая крошечный островок безопасности посреди оживленной площади. Нэс прижала ладонь к губам ещё плотнее, словно пытаясь удержать внутри не только приступ тошноты, но и саму правду, которая едва не сорвалась с её губ. Она видела, как в глазах Дилюка зажглось то самое холодное, карающее пламя, которое обычно предвещало беду для врагов Мондштадта. Его пальцы сильнее сжали стопку докладов, сминая края плотной бумаги. — Никто… - прошептала она, и её голос был похож на шелест сухой листвы под ногами. — И не говори, пожалуйста, никому… Я сама справлюсь.       Она сделала крошечный шаг назад, пытаясь скрыться в тени раскидистого дерева, но Дилюк продолжал смотреть на неё — не с осуждением, а с той тяжелой, давящей проницательностью, от которой невозможно было спрятаться. Он уже сложил фрагменты мозаики: пьяное величие Варки, пустая таверна... Но раз она просит молчать - он будет молчать. Пока что.