Пролог

Александра

Ещё одна попытка. Ещё один провал. Всё больше это подвергало в отчаяние. Ведь меня исключат, как пить дать исключат. И что дальше? Да, я пойду куда и хотела, но мама? Что я ей скажу? Танцы это рискованно, я знаю. Куда это меня приведёт? А сейчас я совсем не понимаю что делать дальше. Я так долго сидела перед своим заданием что экран ноутбука погас и я увидела своё отражение в нём. Я поморщилась и подвигала мышкой. Ещё одна причина почему я послушалась маму, а не побежала на сцену. За свои семнадцать лет я так и не поняла нравлюсь я себе или нет. С одной стороны, пожалуй, я достаточно красива. По крайней мере, не уродина. Но с другой у меня настолько обычное лицо, настолько обычные волосы без изюминки, что смотреть на себя я не хотела – не на что. Глаза – обычные, не очень маленькие, не очень большие, такие как у всех. Серо-зелёные. Не очень густые ресницы. Не очень полные губы. Не очень узкие скулы. Просто среднее лицо, скучное. Как же ярко я красилась на сцену – всегда ярко, чтобы со сцены было видно – и как же ненавистно теперь мне моё бледное лицо без косметики. И ресницы кажутся короче, и форма лица нелепей. С самого детства я ходила на танцы. Хореография, потом местная балетная школа. Была бы ещё школа престижная, было бы больше шансов попасть в кордебалет, а может быть и примой стать. Тогда бы мама точно пустила танцевать дальше. Я понимала её опасения за моё будущее. У меня тоже были опасения. Из балетной школы я ушла года два назад, но продолжала регулярно разминаться и танцевать у себя в комнате. Могла бы уже быть профессиональной балериной, а сейчас я сама не знаю кто я. Сдала ОГЭ, поступила в какой-то техникум на учителя начальных классов. Сдала плохо, приняли через знакомых. Не представляю себя учителем, да и детей не люблю. Но, как сказала бабушка – это пока буду учиться, получу лишнюю корочку, а там уже и соображу что дальше делать. Вот только исключат же, четвёртый раз не могу сдать математику. Буквально первый курс, общеобразовательный предмет. В десятом классе я бы точно не выжила. Третий час уже смотрю на своё задание и думаю совершенно не о том. Не могу перестать жалеть о сделанном выборе, даже понимая все шансы и риски. — Помочь? Соседка пришла. Невысокая, коренастая, смуглая от загара, покрытая веснушками. С ней мне повезло, она умеет готовить и моет за собой посуду. Правда, никогда не заправляет свою кровать и полы мыть постоянно приходится мне. А ещё она хороший математик. Я подняла голову и посмотрела в её светлые-светлые зеленоватые глаза и рассыпавшиеся по плечам русые волосы с рыжинкой. Про себя я её шаманкой называла первое время, пока запоминала имена. — Спасибо, Марин, не надо. Спрашивать же меня будут. — Так объясню давай. — Не пойму. Я не понимаю математику, не моё это! Мне тут же стало стыдно что ляпнула лишнего, но а что? Третий час сижу и не двигаюсь с места! Мне надоело! — Тише, ты чего так? Всё в порядке, математика это не так и сложно, если посидеть и разобраться… — Не получается! Завтра я пятый раз иду на пересдачу. Марин, пятый! Меня исключат нахрен! — Давай разберёмся. — Разбирались уже, не помогает! — Нет, я пыталась объяснять, а ты сидела в своих мыслях с недовольным лицом. Так ты ничего и не поймёшь. — Да и не надо! Я закрыла ноутбук, решительно отложив его в сторону, но тут же резко уронила голову на руки и тихо заплакала. Первый курс. Сплошное разочарование для родителей. Не годная ни на что толковое. Только и умею что ногами махать. — С таким отношением ты и не поймёшь никогда. Ты в порядке? Может тебе к психологу сходить? Я вытерла слезы и, глубоко вздохнув, взяла и открыла ноутбук. Села ждать пока он запуститься. — Ты хочешь понять математику? — Нет, — зло процедила я. — Математика это не талант, ей просто научиться. Главное забыть тупой стереотип «математика это сложно» и не оправдывать им каждую вещь. — Заткнись, Марин! Вот какого фига все кто понимают эти жалкие цифры такие самоуверенные? Откуда у них уверенность что каждый может легко понять то, что он понять не может? Я ещё раз посмотрела на задание. Единственные цифры которые меня интересуют это моя стипендия и мой вес. Зачем в математике вообще буквы? — У тебя там что, интегралы? А, производные! Так это ещё проще. Я согласна, есть сложные примеры которые я тоже не решу, но… — Нахрена они нужны. — Производные? Их физический смысл показать где функция убывает, а где возрастает, а у этого много применений. — Будто бы я поняла… какая функция? — Любая функция. У любой можно взять производную. — Зачем брать? — Сказала же, посмотреть где функция убывает, а где нет. На примере формулы температуры, сейчас найду её. — Не надо, я слишком тупая для этого. — Да, и будешь такой если продолжишь так думать. Слушай, ты хочешь чтобы тебя исключили? — Нет! Марина положила мне на ноутбук толстую книжку, открытую на рисунке какого-то здания из светлого камня. Этажа в три-четыре, с башенками, с синей крышей, а над дверью с большими крыльями. Дверь была большая двустворчатая, а большие окна с лёгкими узорами, в которых так же угадывались крылья бабочек. На самом деле, я была только рада отвлечься. — Ты нарисовала? — Да, я нарисовала. — Не знала что ты рисуешь. — Не хочу рисовать плакаты на каждое событие. Я усмехнулась. А книжка-то действительно толстая. Сколько там рисунков? — Значит ты тоже творческий человек. — Не совсем. Почему если я рисую ты не можешь допустить что мне действительно нравятся точные науки? Ты же видишь как там всё точно высчитано. Я ещё раз глянула на рисунок. Столько мелких деталей, и линии ровные. В мгновение рисунок стал мне отвратителен. — Слушай, я помочь хочу. Посмотри на Медиорис. — Прости что? — Здание так называется. Посмотрите на него. — На твой рисунок? Это ты где-то вычитала какой-то психологический приём? — Допустим. Не люблю я психологические штуки. Страшно терять себя. Сейчас я может и не в самом лучшем своём виде, но зато все проблемы – мои. И никто чужой мне в голову не лезет. Впрочем, я действительно устала. Последнюю неделю только и делаю что кричу и реву, хотя обычно я довольно спокойна. Я посмотрела на рисунок, уже не помня названия. — Зажмурься. Я послушно закрыла глаза. — Глубоко вдохни… — Марина сделала большую паузу, — И… Открой глаза.