Глава 2. Опера

В Хогвартсе привыкли, что Слизерин — это амбиции, холодный расчёт и умение плести интриги. Никто не ожидал, что этот факультет станет колыбелью высокого искусства. Но если триумф Драко с канканом был вспышкой стихийного артистизма, то история Блейза Забини стала сагой о преданности звуку.                                                                 *** Мало кто знал, что Блейз Забини с первого курса был «тайным оружием» профессора Флитвика. Пока его сокурсники оттачивали язвительные замечания в адрес гриффиндорцев, Блейз трижды в неделю исчезал в кабинете Заклинаний на репетициях школьного хора. Его голос,  чистейший, ангельский дискант, заставлял замолчать даже самых заядлых хулиганов. Когда одиннадцатилетний Блейз выводил рождественские гимны, казалось, что сами стены замка начинают светиться. Флитвик души в нём не чаял, пророча мальчику славу, которая затмит репутацию его знаменитой матери с её семью мужьями. Но на третьем курсе случилась катастрофа. Голос начал ломаться. Для Блейза это стало трагедией. Вместо безупречных высоких нот из горла всё чаще вырывалось досадное петушиное сипение. На одной из репетиций, когда он не смог взять привычную «соль» второй октавы, Забини просто замолчал, побледнел и вышел из класса, плотно прикрыв за собой дверь. Его аристократическая гордость не выносила несовершенства.                                                                *** Неделю Блейз ходил мрачнее тучи. Он понимал, что через год-два голос стабилизируется и превратится в звучный мужской тембр, но ждать он не желал. Помощь пришла с неожиданной стороны. - Забини, твои страдания портят мне аппетит, - бросил Драко Малфой за завтраком. - Если природа взяла отпуск, используй магию. Мой боггарт танцует канкан, почему твой голос не может петь оперу? Блейз замер с ложкой в руке. Идея была безумной, но логичной. Унаследовав от матушки страсть к редким ингредиентам и точность в зельеварении, он отправился в подземелья. Профессор Снейп, наблюдавший за тем, как Блейз лихорадочно измельчает сушёные связки певчих сирен и добавляет каплю настойки из лунного камня, не прогнал его. Напротив, Северус лично подправил температуру горелки. Ему льстило, что его ученики решили взять школу штурмом не силой, а талантом. Так появилось «Полифоническое Эхо» , зелье, которое не просто исправляло голос, а давало певцу полный контроль над резонансом собственного тела.                                                                *** На следующей репетиции Флитвик выглядел подавленным, пока не увидел Блейза. Тот стоял в центре, спокойный и сосредоточенный, сжимающий в руке небольшой флакон с переливающимся перламутром составом. Один глоток — и началось нечто невообразимое. Колоратурное сопрано. Сначала Блейз запел арию Царицы Ночи из «Волшебной флейты». Его голос, ставший гибким и острым, как дамасская сталь, взлетел в стратосферу. «А-ха-ха-ха-А-ха-ха-ха-ХА!» — тирады сыпались, словно искры из камина. Флитвик едва не свалился со своей стопки книг, судорожно дирижируя палочкой. Бас-профундо. Стоило Блейзу сделать еще одно микродвижение гортанью, как звук упал в бездну. Грянула легендарная ария Мефистофеля: «Люди гибнут за металл! Сатана там правит бал!» Это был мощный, утробный бас, от которого задрожали доспехи в коридорах. Хаффлпаффцы, стоявшие в задних рядах, начали непроизвольно подвывать, охваченные первобытным восторгом. Баритон. Завершил он выступление в образе рокового соблазнителя, а именно Герцога из оперы «Риголетто».  Бархатный, обволакивающий звук разлился по залу: «Сердце красавицы склонно к измене и к перемене, как ветер мая!» Гермиона Грейнджер, случайно заглянувшая в зал, застыла в дверях, забыв, зачем пришла. Даже близнецы Уизли, затаившиеся за гобеленом с целью сорвать репетицию навозными бомбами, выронили свои снаряды.                                                               *** После репетиции близнецы Уизли честно пытались выторговать рецепт. - Блейз, старина! Это же гениально! Представь: Филч, поющий сопрано, или Снейп, исполняющий колыбельные!  - Нет, - отрезал Забини, элегантно вытирая губы шелковым платком. - Это достояние Слизерина. Мы не торгуем искусством. Вечером в учительской Флитвик, всё ещё пребывая в состоянии эйфории, размахивал кубком перед Снейпом. - Северус, признайтесь, вы приложили к этому руку! Такой диапазон! Такая чистота! Малфой визуализирует образы, Забини управляет звуком... Флитвик обернулся к Макгонагалл, которая всё ещё ворчала по поводу «развращающего канкана», и торжественно провозгласил:  - Коллеги, мы должны это признать. Слизерин в этом году просто чертовски крут! Снейп в ответ лишь едва заметно улыбнулся уголками губ. Его «змеи» наконец-то показали школе, что истинная сила  не только палочка, но и безупречный стиль. А Золотое Трио? Они могли только беситься в стороне, понимая, что в этом сезоне главные роли на сцене заняты не ими.