Глава первая. Доказательства.

Дождь за окнами башни Гриффиндора не шел — он обрушивался на замок серыми стенами, словно пытаясь смыть саму историю этого места. В спальне мальчиков шестого курса пахло старым деревом, воском и тем особым, едва уловимым ароматом магии, который всегда витает в Хогвартсе. Но в этот вечер к ним примешивался запах пота и паники. Питер Петтигрю ворвался в комнату так, будто за ним гнались все дементоры Азкабана вместе взятые. Он споткнулся о край ковра, пролетел несколько футов и рухнул на кровать Джеймса, прижимая к груди пухлую папку из плотной желтоватой кожи. — Ты достал их? — Сириус Блэк, сидевший на своей кровати и лениво полировавший древко метлы, вскинул голову. Его глаза азартно блеснули. — Ответы к тестам Флитвика? Питер, ты мой герой. Теперь мы сможем закатить вечеринку вместо зубрежки. Джеймс Поттер, только что вышедший из душа с полотенцем на шее, усмехнулся: — Хвост, ты весь дрожишь. Неужели Филч тебя почти сцапал? Питер не отвечал. Он судорожно хватал ртом воздух, его лицо было землисто-серым. Наконец, он дрожащими пальцами расстегнул ремешки папки и вывалил содержимое на покрывало. Это были не пергаменты с ответами. Это были плотные листы, исписанные знакомым всем мелким, бисерным почерком с характерными завитками. Почерком Альбуса Дамблдора. — Это... это не тесты, — выдавил Питер, и его голос сорвался на писк. — Я залез в потайной ящик. Я думал, он там прячет важные бумаги... Но это... Это про нас, парни. Про всех нас. Джеймс нахмурился, подошел ближе и взял верхний лист. Сириус и подошедший от стола Римус Люпин склонились над его плечом. Первое, что бросилось в глаза — заголовок, подчеркнутый дважды: «Проект: Закалка. Объект №1 (Поттер) и Объект №2 (Блэк). Взаимодействие с девиантным элементом (Снейп)». В комнате мгновенно стало холодно. Джеймс начал читать вслух. Его голос, поначалу уверенный, к середине страницы стал хриплым и безжизненным. *«...инцидент в коридоре третьего этажа от 14 ноября прошел согласно расчету. Отсутствие дисциплинарного взыскания за использование заклятия 'Левикорпус' против Северуса Снейпа закрепило у Объекта №1 чувство безнаказанности и превосходства. Это критически важно для формирования лидерских качеств, которые потребуются Ордену в будущем. Северус Снейп, в свою очередь, проявляет ожидаемую кумулятивную агрессию. Его изоляция от сверстников и постоянное давление со стороны группы Поттера ускоряют его радикализацию...»* Джеймс перевернул страницу. Его пальцы так сильно сжали пергамент, что тот захрустел. *«...анализ психологического слома С. Снейпа: к концу седьмого курса субъект будет полностью готов к переходу на сторону Тома Риддла. Моя задача — обеспечить ему достаточный уровень страданий здесь, в Хогвартсе, чтобы его ненависть к 'светлой' стороне стала движущей силой его шпионажа. Мародёры — идеальный инструмент. Их естественная харизма и жестокость, не ограниченная учителями, создают идеальную среду для ковки шпиона. Блэк — наиболее нестабильный элемент, его гнев нужно направлять на Снейпа, чтобы отвлечь от внутренних проблем его собственной семьи...»* Сириус вырвал лист из рук друга. Его лицо превратилось в неподвижную маску. Он читал, и его зрачки расширялись, пока не поглотили всю серую радужку. — «Не ограниченная учителями»... — прошептал Сириус. — Помнишь, Джеймс, как Макгонагалл хотела нас исключить после того случая у озера? Дамблдор тогда вызвал её к себе. Мы думали, он нас защищает. Мы думали, он верит в нас. — Он не верил в нас, — голос Римуса звучал как лед, разбивающийся о камни. Он читал записи, касающиеся его самого. — Посмотрите сюда. Объект №3 (Люпин). Использование его состояния как рычага давления на группу. Чувство вины и вечной благодарности за предоставленную возможность обучения делает его самым лояльным и легкоуправляемым звеном...» Римус медленно сел на стул. Его руки, всегда немного подрагивающие перед полнолунием, теперь были абсолютно неподвижны. Всё его существование, вся его благодарность директору за «шанс» оказалась просчитанным ходом в социальной стратегии. — Значит, наши «подвиги» — это просто часть его сценария? — Сириус скомкал лист и швырнул его в камин, но огонь не желал пожирать плотную магическую бумагу. — Он стравливал нас, как собак в яме, чтобы в итоге получить идеального мученика и идеального предателя. Он растил из Снейпа шпиона, используя нас как молот, которым бьют по раскаленному железу! Джеймс молчал. Он смотрел на свои руки — руки, которыми он столько раз толкал Снейпа, которыми он накладывал проклятия под хохот толпы. Он всегда считал себя героем. Он считал, что Снейп — «зло», потому что тот увлекался Темными Искусствами. Но теперь он видел правду: Дамблдор сам подталкивал Северуса к этим искусствам, лишая его любого другого выхода. — Мы для него просто лабораторные крысы, — пропищал Питер, забившись в угол кровати. — Что если он знает, что я взял папку? Он убьет нас? — Нет, Питер, — Джеймс наконец поднял глаза. В них больше не было ребячества. Там была тьма — глубокая, как оникс, и холодная, как могила. — Убивать нас просто не в его стиле. Мы слишком ценные фигуры на доске. Но он ошибся в одном. Крысы, если их загнать в угол, могут перегрызть горло даже кукловоду. Джеймс посмотрел на друзей. Сириус тяжело дышал, его ярость требовала выхода. Римус выглядел так, будто он только что осознал, что вся его жизнь была ложью. — Нам нужен Снейп, — внезапно сказал Римус. Сириус вскинулся: — Ты шутишь? После всего, что мы... — Рем прав, — перебил его Джеймс. — Подумай, Бродяга. Снейп — лучший на курсе в зельях. Он знает Темные Искусства лучше, чем любой из нас. Он — главная жертва этого эксперимента. Если Дамблдор хочет сделать из него шпиона Пожирателей, который будет работать на него, то представь, что будет, если Северус узнает правду сейчас. Если мы объединимся, Дамблдор потеряет контроль над обоими фронтами. У него не будет «героев» и не будет «шпиона». У него будем мы. — И как ты это себе представляешь? — горько усмехнулся Сириус. — Придем к Слизеринскому подземелью и скажем: «Привет, Сопливиус, извини за последние шесть лет ада, давай дружить против директора»? Он проклянет нас раньше, чем мы откроем рот. — Значит, мы сделаем так, чтобы он нас выслушал, — Джеймс подошел к окну. — Мы больше не будем Гриффиндорскими львами, которыми он так гордится. Золото и алый — это слишком ярко. Это цвета мишеней. — О чем ты? — спросил Питер. — Есть старая легенда, — подал голос Римус, его глаза странно блеснули. — В архивах Годрика упоминались «Ониксовые львы». Те, кто уходил в тень, чтобы защищать правду, когда свет становился слишком слепящим и лживым. Оникс не отражает свет. Он поглощает его. Джеймс кивнул: — Дамблдор хочет войны? Он её получит. Но не ту, которую он запланировал. Мы вытащим Снейпа из той ямы, в которую он его толкает. И вместе мы перевернем эту доску. Сириус медленно поднялся. На его губах заиграла та самая улыбка, от которой становилось страшно даже его врагам. — Ониксовые львы. Мне нравится. Это пахнет настоящим бунтом. — Хвост, — Джеймс повернулся к Питеру. — Больше никаких краж тестов. С этого момента ты — наши уши. Слушай всё. Каждый шепот портретов, каждую жалобу домовиков. Римус — на тебе разработка плана, как выманить Снейпа так, чтобы нас не накрыли. Сириус... нам нужно место, где нас никто не услышит. Даже директор. — Выручай-комната, — в один голос ответили Мародёры. Джеймс посмотрел на скомканные записки Дамблдора. — Твой эксперимент провалился, Альбус. Крысы сбежали из лабиринта.