Часть 2

Утро началось с резкого скрежета ключа в замке. Света открыла глаза и подпрыгнула с кровати, от чего сразу почувствовала, как от резкого подъёма у неё темнеет в глазах. Тонкий матрас под ней казался ещё более продавленным, чем вчера. Она медленно обратно села, обхватив колени руками, и посмотрела на Марка. Тот уже сидел на своей койке, взъерошенный, потирая лицо ладонями. Его тёмные волосы торчали в разные стороны. Дверь распахнулась. В комнату вошла Нина, следом за ней — Алиса. Нина хлопнула в ладоши так громко, что Света вздрогнула. — Подъём, ребятки! Душ! И не вздумайте дурачиться. Доктор сказал — полная гигиена перед следующим осмотром. Они встали и пошли за ними. Их вывели в конец коридора. Душевая оказалась большой холодной комнатой с множеством старых леек под потолком без разделения на кабинки. Света почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой комок. Душ. Совместный. При них. Она опустила взгляд на себя — серый халат, босые ноги на холодном полу. Она подняла голову и отвернулась от Марка, тихо спросив: — Я… можно по очереди? — тихо попросила она, голос предательски дрогнул. — Пожалуйста… Пожалуйста… Алиса только ухмыльнулась, скрестив руки на груди. — Нет. У нас экономия времени. И вообще, здесь все свои. Иди уже, не беси, девчонка. Света подошла к одной из скамеек. — Раздевайтесь полностью, — скомандовала Нина. — И быстро. Света замерла. Щёки мгновенно вспыхнули. — Я… я же не могу при всех… — прошептала она едва слышно. Она отвела взгляд в сторону и увидела, что Марк отвернулся к стене, не глядя на неё. Это придало ей смелости, и она медленно стянула халат, потом бельё. Кожа покрылась мурашками от холода и стыда. — Промойте всё как следует, — добавила Алиса с холодной ухмылкой. — Особенно гениталии. Или мы сами помоем. С особым вниманием. Выбирайте. Света почувствовала, как горло сжалось. Она встала под одну из леек, её руки дрожали, когда она включила воду. Та была прохладной, неприятной. Она быстро намылила тело. Когда дело дошло до интимных мест, пальцы скользили, а стыд жёг так сильно, что хотелось провалиться сквозь пол. Она старалась делать всё быстро и незаметно, но чувствовала, как медсёстры пристально смотрят. Алиса подошла ближе, каблуки громко цокали по мокрому кафелю. — Светочка, раздвинь ножки шире. Не стесняйся. Мы должны видеть, что всё чисто. А то мне придётся тебе помочь. Света дёрнулась, но сделала, как сказали. Вода стекала по телу, смешиваясь со слезами, которые она не смогла сдержать. Она мыла себя между ног, чувствуя каждое движение своих пальцев и каждый чужой пронзительный взгляд. Когда пальцы случайно коснулись клитора, тело отозвалось лёгкой пульсацией. Света закусила губу. Стыд был таким острым, что дыхание сбивалось. Она взглянула в сторону. Марк стоял под своей лейкой спиной к ней, молча намыливаясь. Света быстро отвернулась, чувствуя смущение, увидев его голым. Дура. Вдруг Нина рассмеялась. — Ой, какие скромные. Марк, ты что, даже не посмотришь? Света же красивая девочка. Глупый, на твоём месте я бы воспользовалась этой возможностью. Света молчала. Она была благодарна, что та не прокомментировала её взгляд, иначе она бы не сгорела со стыда, если бы Марк узнал, что она подглядывала. Она намыливала лобок, тем самым только усиливала своё унижение, но у неё не было выбора. Вода наконец стала чуть теплее, но это не помогло. Она быстро смыла пену и вышла из-под лейки, дрожа. Она услышала, как выключился и другой душ, видимо Марк сделал то же самое. Они не смотрели друг на друга. Когда душ закончился, медсёстры вытерли их грубыми полотенцами, не давая даже секунды на то, чтобы сделать это самим. Алиса вытирала Свету особенно тщательно между ног, нажимая сильнее, чем нужно. — Чистенькая, — ухмыльнулась она холодно. — Пока. Их отвели в библиотеку. Дверь за ними заперли с тяжёлым щелчком. Комната была старой и пыльной. Высокие полки с книгами, низкие детские деревянные столики и стульчики, будто для первоклассников. Всё выглядело потрёпанным, старым — даже воздух был тяжёлым, пыльным. Окна здесь были с железными решётками, а за ними был густой лес. Света подошла к одному окну и долго смотрела на деревья. Ветви качались от ветра, но за ними не было видно ни дороги, ни света, ни признаков жизни. Отчаяние накатило тяжёлой волной — они были заперты по-настоящему. — Почему здесь детская мебель? — тихо спросила она, проводя пальцами по низкому столику, чувствуя, как пыль собирается на её пальце. Марк пожал плечами, обходя комнату. — Не знаю. Может так было дешевле? О, да тут книги тоже только детские! «Колобок», «Красная шапочка»… ничего для взрослых. Они подошли к столу, где лежала стопка рисунков. Детские каракули, яркие цвета, кривые линии. На первом — девочка с огромными чёрными глазами и улыбкой до ушей, но у нее был пустой взгляд. Подпись корявыми буквами: «Милая Мэгги». На втором — мальчик, привязанный к кровати, а рядом взрослые в белых халатах с длинными иглами. Надпись «Хороший Томми». На третьем — тоже ребёнок, и он так же подписан. И так все рисунки были. Света почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она взяла ещё один рисунок, на нём были нарисованы уже не дети. Девушка и парень. Они сидели на кровати и держались за руки. Вроде милый рисунок, но было жутко то, что эти парень и девушка были похожи на них: тот же цвет волос, глаз. Но она не нашла подписи с именами, как было на прошлых листах. Она перевернула лист.

«42»

На обратной стороне было нацарапано красным, толстым мелком «42». А рядом с номером написано «другие». Она уже хотела показать это Марку, как вдруг где-то в глубине библиотеки раздался тихий детский смех. Она отшатнулась, чувствуя ком в горле. Лист упал на пол. Марк ударился о книжный шкаф. — Какого хуя?! — глухо выругался он. Потом — скрежет, будто кто-то царапал металлом по металлу. Света вздрогнула и резко схватила Марка за рукав. Через секунду, опомнившись, она так же резко отдёрнула руку, будто обожглась. — Ты слышал? — прошептала она, голос дрожал. — Слышал, — ответил Марк тихо, оглядываясь. — Здесь никого нет. Только мы. Я надеюсь. Они отошли в угол, подальше от полок. Когда звук успокоился, Марк решил перевести тему. Он посмотрел на браслеты и понизил голос. — Эти штуки, скорее всего, просто отслеживают наше местоположение. Если бы они слушали звук, то уже сделали бы что-то. Не знаю, обвинили бы в вандализме? — он нервно рассмеялся. — Так что говорить можно нормально, только не кричать. Просто осторожно. Они всё ещё могут подслушивать за дверью. Света кивнула, чувствуя, как сердце колотится. — Что будем делать? — Пока притворяемся послушными. Собираем информацию. Ищем выход. Слабые места в дверях, решётках, комнатах — что угодно. Главное — не показывать, что мы уже всё поняли.

***

Они уже обошли всю библиотеку, вздрагивая от каждого скрипа половицы или шороха. Детский смех больше не повторялся, но ощущение холодка по позвоночнику всё ещё не исчезало. Света то и дело оглядывалась на рисунки, и каждый раз внутри становилось холоднее. Она думала, как начать, чтобы рассказать Марку о них, как дверь резко открылась. Нина стояла на пороге, всё так же улыбаясь. — Ну что, отдохнули? Пойдёмте обратно. — Мы слышали смех, — тихо сказала Света. — И скрежет. Что это было? Нина громко рассмеялась. — Ой, какие вы фантазёры! Это старые трубы гудят. Здание очень старое. Вам наверное показалось. Алиса только неодобрительно покачала головой. Их отвели обратно в палату. На каждой койке лежала по одной яркой конфетке в блестящей обёртке. Света взяла свою и повертела в руках. Выглядела нормально. Она развернула обёртку и кинула конфету в рот. Вкусно. Марк тоже взял свою конфету и начал осматривать её. — Это… от медсестёр? — тихо спросила Света. Марк нахмурился. — Не думаю. Когда мы вошли, их уже тут не было. Зачем ты её съела? Вдруг отравлено? Света промолчала, чувствуя ком в горле.

***

Через несколько минут пришла Нина с подносом — простая безвкусная каша, кусок хлеба и чай. Она поставила поднос на тумбочку и вышла, не сказав ни слова. Они ели медленно. Каша была пресной, но тёплой. Света жевала, ни о чём не думая. После еды Свету одну отвели в кабинет доктора Ростислава. Марка оставили в палате. Доктор сидел за столом, уткнувшись в какие-то документы. Не поднимая глаз, он сказал низким голосом: — Раздевайся полностью. Света замерла. Сердце заколотилось быстрее. Она медленно сняла халат, потом бельё. Стояла голая посреди кабинета, кожа покрылась мурашками от холода и напряжения. — Встань на корточки на кушетке. Она поднялась и встала, как сказали. Ноги сразу начали дрожать. Она наблюдала, как доктор взял большую грушу, наполнил её какой-то жидкостью из пакета. Он подошёл к ней и ввёл наконечник. Вода начала медленно заполнять кишечник. Живот постепенно тяжелел, становился твёрдым и вздутым. Света тихо всхлипнула. — Ой… больно… пожалуйста, помедленнее… Давление росло, ноги дрожали всё сильнее. Спазмы начинались лёгкими, но быстро усиливались. Света чувствовала, как внутри всё наполняется, как тяжесть опускается ниже, как мышцы напрягаются, пытаясь удержать воду. Она начала немного извиваться. — Терпи, — спокойно сказал доктор Ростислав. — Чем больше воды войдёт, тем лучше. Когда груша опустела, он взял железную широкую пробку и медленно ввёл её. Света резко вдохнула. Металл был холодным и твёрдым, он растягивал мышцы, давил изнутри. Ощущение было тяжёлым, полным, почти болезненным — будто внутри неё что-то чужое и твёрдое, что не даёт расслабиться ни на секунду. Пробка сидела плотно, растягивая кольцо ануса, и каждое движение вызывало острый дискомфорт. — Теперь подожди. Не смей трогать пробку, — сказал доктор и вышел.

***

Света осталась одна. Ей было плевать на слова «доктора». Она хотела прекратить эту пытку. Она попыталась осторожно вытащить пробку пальцами, но та сидела плотно. Когда она потянула сильнее, давление внутри только усилилось — вода забурлила, живот заболел ещё больше, ноги задрожали. Пробка не поддавалась. Она стояла на корточках, тяжело дыша, и чувствовала, как пот стекает по спине. Стыд и боль смешивались в одно тяжёлое ощущение. Спазмы становились чаще, позывы к дефекации накатывали волнами, но пробка держала всё внутри.

***

Через несколько минут доктор вернулся с памперсом. — Надень пока это. Света, красная от напряжения от того, что пытается удержать всё внутри, пыталась надеть толстый памперс прямо с пробкой внутри. Она стояла на корточках, живот тяжёлый, пробка давила. Давление стало невыносимым. Пробка внезапно вылетела с громким звуком. Она ещё не успела надеть памперс. Тёплая вода и содержимое вырвались наружу, заливая ноги и пол кабинета. Запах распространился мгновенно. Света почувствовала горячую волну стыда — тело предало её полностью. Ростислав покачал головой. — Видимо, у тебя слишком огромная дырка, раз пробка не удержалась. Сколько же ты трахалась, а? Видимо ты не вагину использовала, а анус, да? Придётся повторить. И посильнее. Он вытер Свету салфетками — медленно, тщательно, вытирая каждый участок кожи между ног и ягодицы. Салфетки были холодными, влажными. Он не спешил, проводя ими по всем складкам, по анусу, который жгло. Света стояла, дрожа, и чувствовала каждое движение. Стыд был таким острым, что хотелось исчезнуть. Закончив, он взял клизму побольше и закачал значительно больше воды. Живот Светы сильно вздулся до боли. Ноги дрожали так, что она едва стояла. Спазмы были теперь постоянными — резкие, болезненные сокращения кишечника. На этот раз он вставил длинную, толстую, холодную пластиковую пробку с расширителем. Чем глубже она входила, тем шире становилась. Света зажмурилась и тихо всхлипывала — ощущение было очень полным, болезненным, внутри всё растягивалось и давило на все органы. Пробка заполнила её полностью, расширитель не давал ей выскользнуть. Доктор решил проверить пробку на прочность и дёрнул за выступающую часть пробки. Пробка не выходила — расширитель держал крепко. Каждый рывок вызывал острую боль и новый приступ давления. — Больно! — вскрикнула Света. — Не дёргайте… пожалуйста… очень хочется в туалет… я сейчас не выдержу… Доктор усмехнулся. Он перестал дёргать за пробку, и как только Света подумала, что он успокоился, он надавил ладонью на её вздутый живот. Света всхлипывала, ноги подкашивались, дыхание сбивалось. Живот пульсировал, спазмы становились невыносимыми. Она заплакала. — Ну как, приятно? — спросил он с насмешкой. — Терпи, это для твоего же здоровья. Видишь, как животик надулся? Красиво. О, кстати, на этот раз не будет памперса, так что потерпи до ведра, иначе завтра будет наказание. Через какое-то время, которое длилось будто вечность, наконец он сказал: — Теперь вытаскивай. Сама. Света попыталась. Пальцы скользили по пластиковой поверхности, руки были слабые и дрожали от напряжения. Она не могла ухватиться как следует. Давление внутри было невыносимым — хотелось немедленно в туалет, живот болел, мышцы горели, тело просило облегчения. — Руки дрожат… не могу… сил нет… больно… очень хочется… пожалуйста, помогите… я больше не могу терпеть… Она умоляюще посмотрела на доктора, слёзы текли по щекам непрерывным потоком. Ростислав ухмыльнулся и сам резко вытащил пробку. Всё вырвалось мощным потоком. Света обделалась прямо на кушетке. Запах стал невыносимым, тёплая жидкость растеклась по коже и полу. — Деточка, всё же завтра будет наказана, — промурлыкал доктор Ростислав себе под нос. Света не услышала его и всхлипывала. Он позвал медсестёр. — Отведите её помыться. Помойте её как следует.

***

Нина и Алиса взяли Свету под руки и отвели в душевую. Там они поставили её под воду и начали мыть сами — медленно, тщательно. Особенно вагину и задницу. Алиса нажимала пальцами сильнее, чем нужно, круговыми движениями, холодно ухмыляясь. Она проводила пальцем по клитору, заставляя Свету стонать, слегка надавливая и крутя, потом ниже, по анусу, вычищая каждую складку. Нина мыла грудь и бёдра, но тоже не спешила. Света стояла, дрожа от холода воды и стыда. Каждое прикосновение к клитору вызывало непроизвольную реакцию — лёгкую пульсацию, тепло, которое разливалось по низу живота. Тело реагировало, несмотря на страх и унижение. Клитор набухал, становился чувствительным, и каждый круг пальца Алисы заставлял Свету вздрагивать. Это было предательски — возбуждение смешивалось со стыдом, усиливая его в десятки раз. Она чувствовала, как влага появляется не только от воды, как мышцы внутри сжимаются, и от этого хотелось плакать ещё сильнее. — Какая грязная девочка, — тихо сказала Алиса. — Придётся чаще тебя мыть.

***

Когда её наконец привели обратно в палату, Марк уже ждал. Он увидел её красные глаза, но ничего не сказал при медсёстрах. Просто кивнул и сел на свою койку. Дверь закрылась. Света села на свою койку и тихо заплакала, обхватив себя руками. Марк подошёл ближе и сел рядом. — Держись, — тихо сказал он. — Мы выберемся. Обязательно. «Наверное» зависло в воздухе, так и не произнесенное в слух . В его голосе уже не было прежней уверенности. Только надежда.