Пролог

Ты никогда не верила в судьбу. Ты верила в графики, дедлайны и выверенные шаги. Именно поэтому твое резюме лежало на самом верху стопки «стажеров-маркетологов» уже через три недели после того, как ты переступила порог главного офиса «Golden Arc». Ты была лучшей. Не потому, что родилась гениальной, а потому, что работала как одержимая. В свои двадцать три ты знала о системе продвижения артистов больше, чем иные продюсеры с десятилетним стажем. Сегодня была презентация годового плана для совета директоров. Ты готовила ее два месяца. Слайды, цифры, концепция ребрендинга для нового альбома их флагманской группы — «Neo Genesis». Ты знала, что это твой билет из душного опен-спейса в отдельный кабинет с видом на реку. — Ты уверена, что хочешь презентовать сама? — спросила напарница Чон Хеджин, поправляя твой воротник. — Говорят, он будет сегодня. Лично. Она не уточняла, кто этот «он». В здании «Golden Arc» было лишь одно имя, которое произносили с придыханием, смешанным со страхом. Чон Чонгук. Генеральный директор. Наследник империи, который превратил убыточный лейбл в главного монстра K-pop индустрии. Ему было двадцать пять, когда журнал Forbes впервые поместил его на обложку с заголовком: «Король эстетики и капитала». Ты видела его только издалека. На корпоративах, где он появлялся на двадцать минут, неизменно в черном, с холодным взглядом и полуулыбкой, которая не касалась глаз. Женщины в офисе делились на два типа: те, кто боялся его как огня, и те, кто был готов продать душу, чтобы он просто посмотрел в их сторону. Ты относилась к третьему, неучтенному типу: тебе было плевать. Он был твоим билетом. Инструментом. Ты работала на него, а не грезила им. — Я справлюсь, — ответила ты, беря пульт от проектора. Руки не дрожали. Ты проверила себя в зеркале: строгий черный костюм, волосы собраны в низкий пучок, минимум косметики. Серьезный вид. Переговорная на сороковом этаже называлась «Sky Deck». Сплошные панорамные окна, за которыми небоскребы Сеула сверкали россыпью золотых огней. Внутри уже сидели члены совета — мужчины в дорогих костюмах, пахнущие табаком и властью. Ты встала за трибуну, включила проектор. — Добрый вечер. План развития «Neo Genesis» на следующий фискальный год базируется на трех китах: глобальная экспансия, коллаборации с западными продюсерами и полная смена визуальной концепции, — твой голос звучал ровно. Ты вела презентацию уверенно, чувствуя, как постепенно завоевываешь внимание зала. И тут дверь открылась. Ты не должна была отвлекаться. Ты должна была продолжать говорить о вовлеченности аудитории и конверсии лояльности. Но инстинкты сработали быстрее разума. Чон Чонгук вошел в комнату так, будто это был его личный подиум. На нем был черный кашемировый кардиган, накинутый поверх белой футболки, и прямые черные брюки. Босиком? Нет, в чем-то дорогом, что делало его шаги бесшумными. Но главным был не наряд. Главным было его состояние. Он только что откуда-то приехал. Возможно, из зала звукозаписи или со съемок. Его темные волосы были слегка растрепаны, спадали на лоб, а в глазах… Господи, в его глазах горело то самое выражение, которое заставляло женщин терять дар речи. Он не смотрел на членов совета. Он не смотрел на место во главе стола, которое для него приготовили. Он смотрел на тебя. Ты запнулась ровно на секунду. Этого не заметил никто, кроме него. Его губы чуть дрогнули, будто он уловил твою слабость, и это его позабавило. — Не останавливайтесь, — произнес он тихо, но в тишине зала это прозвучало как удар хлыста. Голос низкий, чуть хрипловатый. — Это был интересный тезис про смену визуальной концепции. Он не сел. Он прислонился бедром к столу напротив тебя, скрестив руки на груди. Так близко, что ты чувствовала запах его парфюма — горький апельсин, кожа и что-то древесное, пьянящее. Ты сжала пульт так, что костяшки побелели. Он проверяет тебя. Не смей отводить взгляд. — Да, — твой голос окреп, став жестче. — Текущий имидж слишком… стерилен. Он не вызывает сексуального подтекста, который сейчас требует глобальный рынок. Я предлагаю сменить стилистов, пригласить команду из Нью-Йорка и сделать акцент на тактильной эстетике. Кожа, текстуры, крупные планы. Ты говорила о маркетинге, но воздух в комнате сгустился. Чонгук наклонил голову, слушая тебя. Его взгляд скользнул от твоих глаз к губам, когда ты произносила слово «тактильной», и задержался там на мгновение дольше, чем позволял этикет. Это было нагло. Профессионально — неприемлемо. Но у него было право на наглость. Он был королем в этом стеклянном замке. Когда презентация закончилась и зал взорвался вежливыми аплодисментами, ты почувствовала, что вспотела. Адреналин зашкаливал. Ты стала собирать бумаги, игнорируя поздравления коллег. — Вы оставили пульт. Ты замерла. Чонгук стоял вплотную за твоей спиной. Ты даже не слышала, как он подошел. Он протягивал тебе пульт от проектора, который ты в спешке забыла на трибуне. Ты обернулась. Расстояние было катастрофически маленьким. Ты уперлась взглядом в его ключицы, просвечивающие сквозь белую футболку, потом подняла глаза. Вблизи он был еще опаснее. Идеальная форма губ, родинка под нижней губой, которая казалась неприличной деталью на таком властном лице. — Спасибо, — ты взяла пульт. Твои пальцы случайно коснулись его. Его кожа была горячей. Он не убрал руку сразу. На секунду, длиною в удар сердца, его пальцы сжались вокруг твоих. — Вы — Пак Соён? — спросил он, хотя ты была уверена — он знал твое имя еще до того, как вошел. Он знал всё, что происходило в его здании. — Да, — ты высвободила руку. — Младший маркетолог. — Знаю, — он сделал шаг назад, давая тебе воздух, но его глаза продолжали гипнотизировать. — Вы не дрожали. Это редкость. — Это моя работа, — ты подняла подбородок. — Я здесь, чтобы работать, а не дрожать. В комнате больше никого не было. Все члены совета уже вышли, обсуждая твои цифры. Тишина давила на уши. Чонгук усмехнулся. Это была не его обычная вежливая улыбка для прессы. Это был хищный, заинтересованный оскал. — Тогда, — его голос понизился до интимного шепота, от которого по позвоночнику пробежал ток, — почему у вас сейчас мурашки по шее? Твоя рука непроизвольно дернулась прикрыть шею. Он был прав. И он заметил это. Черт. — Перепад температуры, — отрезала ты. — Если это всё, господин директор, меня ждет отчетность. Ты попыталась обойти его, но он, не прикасаясь к тебе, создал стену своим телом, преградив путь к выходу. — Я видел сотни презентаций, — сказал он, наклоняясь к твоему уху. Так близко, что горячее дыхание обожгло кожу. — Но никто еще не говорил о «сексуальном подтексте» бренда, глядя мне прямо в глаза. Это было… смело. — Или профессионально, — парировала ты, чувствуя, как сердце пытается вырваться из грудной клетки. Ты отступила на шаг, упершись спиной в холодную стеклянную стену. Ловушка. Чонгук выпрямился. Он смотрел на тебя сверху вниз, и в его темных глазах отражались огни ночного Сеула. — Соён-сси, — впервые он назвал тебя по имени. Это прозвучало слишком интимно для кабинета. — Через месяц я возглавляю совет директоров. Я собираю свою команду. Не ту, что сидела здесь, а новую. Агрессивную. Голодную. Он протянул руку и медленно, давая тебе возможность отшатнуться, убрал выбившуюся прядь волос с твоего лица. Кончики его пальцев скользнули по скуле, заставив твои ресницы дрогнуть. — Я хочу видеть вас в своем кабинете. Завтра в 8 утра. Обсудим ваше повышение. Это не было предложением. Это был приказ. — И еще, — он наконец отступил, пропуская тебя к выходу. Ты выдохнула, но следующая фраза заставила твое сердце пропустить удар. — Уберите волосы. Они… отвлекают. Ты вылетела в коридор, как пробка из шампанского. Только оказавшись в лифте, ты поняла, что всё это время задерживала дыхание. Опустив взгляд, ты увидела, что твои пальцы, сжимающие папку с документами, всё еще подрагивают. Это был не просто интерес начальника к перспективному сотруднику. Это был охотник, который только что выбрал жертву. А самое страшное было в том, что, глядя на свое отражение в зеркальных дверях лифта, ты поняла: где-то глубоко внутри, там, где заканчивается профессионализм и начинается женщина, ты не хочешь убегать. Ты хочешь посмотреть, как далеко он готов зайти. И готова ли ты пойти на это сама.