3. Возврату не подлежит

      Шион никогда и подумать не мог, что будет чувствовать себя неуютно в собственной квартире. Мымра его бесила одним своим присутствием, но вместе с тем парень ничего не мог поделать с тем фактом, что постоянно искал Миками глазами, подмечая какие детали, которых раньше не замечал: блеск тёмных густых волос или как смешно она морщит нос, или что у неё есть родинка на шее, прямо над ключицей.       Мадараме ловит себя на том, что засматривается, и это жутко раздражает. Его футболка на Амайе — правильно и не правильно одновременно. Её нахождение рядом — невыносимо и необходимо. На фоне таких качелей Шион готов взвыть, потому что Вселенная диктует свои правила, а характер Мадараме — совсем другое.       Они с Миками не пара! Как драный заношенный кроссовок и дизайнерская туфелька на изящной шпильке.       И всё же девушка всё ещё здесь. Шион ворочается в постели, а вот Амайя лежит неподвижно на диване: либо спит, либо хорошо притворяется. Мадараме душно, потому что вместо привычного аромата своего жилища он ощущает стойкий запах дыни, персика и мяты, и ничего не может поделать с тем фактом, что какой-то части его сознания, это нравится. Желание подмять Миками под себя никуда не исчезает.       Оно вцепляется мёртвой хваткой в Шиона ещё в подворотне, но каким-то чудом удается затолкать его на задний план, но теперь в тишине квартиры, оно снова выбирается на поверхность и крепко хватает Мадараме за горло и пах.       Парень хочет Амайю, потому что это правильно. Они созданы друг для друга, но рациональная часть сознания, которая всё ещё сопротивляется велению Вселенной, считает союз с Миками несущественным. Что они могут дать друг другу, кроме взаимных претензий? Шион тихо фыркает, когда думает о том, что завтра на учёбе они станут вести себя, как парочка.       Это сейчас Амайя нуждается в нём, потому что поссорилась с папочкой, а бойфренд оказался тем ещё гандоном. От мысли о том, что его родственную душу могли изнасиловать, внутри вскипает ярость, и Мадараме приходится крепко стиснуть руки в кулаки, чтобы привести свои чувства в порядок. Он и до этого знал, что Тенши — конченный урод.       А завтра утром они проснутся, вернутся в университет, и Амайя первой сделает вид, что Шион — пустое место. Она ловко давит на факт их связи, потому что нуждается в помощи, но как только опасность минует, Миками исчезнет в ту же минуту. А учитывая связи и финансовые возможности девушки, она очень быстро найдёт качественные подавители, и их связь будет блокирована.       Шиону же снова придётся справляться самому. Как и всегда.       Он хмыкает и отворачивается к стене, пытаясь занять мысли прошедшим боем. Тело между прочим побаливает, но даже это не мешает возбуждению таится где-то на самом краешке, ожидая, когда же Мадараме облажается. Он мог бы: учитывая их с Амайей поцелуй в подворотне, на неё связь влияет также крепко, но если Шион сделает это, то сам себя угробит.       Влечение только возрастёт, а быть вместе они с Миками точно не смогут.       — Эй, ты спишь? — Мадараме замирает, не шевелясь. Он искренне полагал, что девушка ни за что с ним больше не заговорит, потому что полностью разделяет позицию их абсолютного не сочетания. — Шион?       Почему-то её голос сейчас кажется особенно жалким и одиноким, будто Амайя блуждает во тьме и отчаянно ищет того, кто сможет вытащить её из этого положения. Мадараме не отвечает, потому что он — не рыцарь, а она не принцесса. Их связь глупая ошибка, и обоим будет лучше сделать вид, что они никак не связаны друг с другом.       Сон — тяжёлый и липкий — всё-таки наваливается на Шиона, и в топких закоулках сновидений он видит черноволосую девушку, что жмется к нему, робко обнимет за талию и прижимается щекой к груди, от чего внутри рассыпается золотистое тепло, а ещё кругом расплёскивается аромат дыни, персика и мяты…       Мадараме с трудом распахивает ресницы, что кажутся какими-то слишком неподъёмным с утра. Он какое-то время лежит, не понимая почему ему так тесно и жарко, а затем сознание просыпается окончательно, и Шион понимает, что утыкается носом в черноволосую макушку, а на его бедре покоится чужая нога.       — БЛЯТЬ, МЫМРА! — парень взрывается мгновенно и отталкивает от себя Амайю, что каким-то чудом не падает с кровати, а лишь хватается за одеяло, как за спасательный круг. — Ты какого чёрта тут делаешь?!       — Замёрзла ночью, — совершенно бесхитростно отвечает Миками и моргает длинными пушистыми ресницами, глядя на злого Шиона, что мгновенно чувствует вместо ярости стыд. Желание — не его, навязанное, — немедленно обнять девушку становится практически невыносимым, а плюсом добавляется привычный утренний стояк.       — Одна морока с тобой, — Мадараме ловко вскакивает с кровати, стараясь не поворачиваться к Амайе причинным местом, и уходит в ванную, сразу же вставая под холодный душ. По крайней мере это поможет избавиться от желания разложить Миками на постели. Ещё сонную и тёплую. Нужную. — Соберись, блять, тряпка. Тебе с ней не по пути, приятель.       Когда Шион выходит из ванной, вытирая голову полотенцем, то застаёт очаровательную картинку того, как Амайя, завернувшись в одеяло, сладко спит в его кровати. Парень застывает, глядя на эту гусеницу, и вместо злости возникает что-то уютное и тёплое. Сейчас Миками не напыщенная стервозная дрянь, а просто девушка.       Его соулмейт.       Как только до Мадараме доходит смысл того, о чём он думает, Шион стискивает зубы и вытряхивает Миками из одеяло прямо на пол у своих ног. Он мимолётно хмурится, потому что Амайя кажется ему легкой, как пёрышко, но обдумать эту мысль времени нет.       — Ты совсем ошалел, придурок? — она взрывается подобно петарде. Резко вскакивает на ноги, а Мадараме понимает, что засматривается на них, отмечая длину и необыкновенную гладкость.       — Время вышло, мымрочка, тебе здесь не отель, — с ядовитой улыбочкой говорит Шион. — Убирайся.       Ох, если бы взглядом можно было убить, то от Мадараме уже остались бы одни кости, и те — обугленные. Миками сверкает своими тёмно-карими глазами, смотрит в упор, и Шион понимает: если сейчас не отвернётся, то трахнет девушку прямо здесь. Она его заводит так, что дышать становится сложно.       — Ты мне предлагаешь топать по этому району одной?       — О, ну по утрам тут чуть безопаснее, — саркастично сообщает парень и отворачивается, закидывая одеяло обратно на кровать. — Ты же не думала, что я буду возиться с тобой вечно?       — Я не пойду здесь одна! — упрямо говорит Амайя, а Шиону хочется её задушить собственными руками. — Оставаться в твоём обществе мне также мерзко, как и тебе, но уж будь добр — проводи хотя бы до метро.       — Мымра, а ты не охуела?       — Нет, — она поворачивается к нему лицом и, широко ухмыльнувшись, просто уходит в сторону ванной комнаты, роняя напоследок: — И мне нужна какая-нибудь твоя толстовка, сам понимаешь!

***

      «Мерзкая, своенравная, бесячая пи…» — Шион ловко уворачивается от чьего-то плеча, подставленного в коридоре университета намеренно — о его взрывном характере и здесь кое-кто наслышан, однако Мадараме не настроен на выяснения отношений. У него вообще лимит общения с кем-либо исчерпывается за один нервный вечер.       Миками он оставляет на платформе метро, одетую в его любимую красную толстовку: вредная девка специально выбирает её, Шион уверен в этом, но ему легче отдать шмотьё, чем провести в обществе девушки ещё хоть пару лишних минут. Мадараме себя ощущает больным с ментальными проблемами, потому что его рвёт от двойственности чувств: он то хочет наброситься на Амайю с поцелуями, то прибить её нахрен.       Он не знает, смогла ли девушка благополучно добраться до дома, и злится от этого, потому что начинает переживать за неё. Шион стискивает зубы, заходит в аудиторию и усаживается за последнюю парту, уже гнобя себя за то, что взглядом ищет черноволосую макушку. Миками здесь нет.       — Блядство, — Мадараме зачем-то достаёт из кармана телефон — старенькую модель с треснутым экраном, — и смотрит на мутный дисплей, не понимая чего конкретно хочет? Связь с Амайей становится тесным ошейником, чьи шипы оборачиваются внутрь и глубоко впиваются в кожу.       До начала второй пары остаётся всего семь минут, но Миками по-прежнему нет. Разумеется, что на первую она бы и не успела прийти, но сейчас-то что не так? В мозгу красным алармом вспыхивает мысль о том, что девушка могла столкнуться в университете с Такеши — благо они учатся на разных курсах, и этот еблан не узнал вчера Мадараме, а то подъехали бы новые проблемы. Шион начинает нервно подергивать ногой, а затем, не контролируя своих действий, вскакивает с места и резко разворачивается, тут же ощущая, как ему в грудную клетку кто-то влетает.       Рука сама обвивается вокруг тонкой талии, и аромат дыни, персика и мяты становится плотным плащом, укрывающим под собой от всех плохих мыслей. На краткий миг Мадараме ощущает полное единение со своей родственной душой, более того: парень чувствует, что Амайя сама жмется ближе, но всё это рушится.       — Ого, неожиданный выбор, — смеётся одна из подружек Миками: такая же яркая и вызывающая, рыжие кудри рассыпаются по узким плечам, как языки пламени, а зелёные глаза — злые и цепкие — буквально впиваются в Шиона и Миками. — Красавчика сменила на гопника?       В мгновение ока Амайя отталкивает от себя Мадараме и, не глядя ему в глаза, обходит.       — Отойди с дороги, — громко говорит девушка, а Шион чувствует, как что-то трескается внутри него. Он чувствует себя максимально мерзко, будто его прилюдно бросила девушка, с которой у них были крепкие долгие отношения. Мадараме ведь именно такой реакции и ждал: Амайя сделает вид, что они никто друг другу, пройдёт мимо, будто он пустое место. Тогда почему Шиону так больно сейчас? — Да я что виновата, что он в глаза долбится?       — А мне показалось, что вы так мило обнимались, — с ядовитой ухмылочкой тянет Киору. — Прямо как… парочка?       — Не пори чушь, где я, а где этот? — Амайя слегка оборачивается, смиряя Мадараме скептическим взглядом, но на деле даже, девушка отворачивается в тот же миг, как их глаза сталкиваются.       Парню хочется громко рассеяться, почти истерично, но он не делает этого. К чему устраивать драму там, где ей совсем не место? Вселенная ошибается, добавляя Мадараме новых проблем, но времени жаловаться у него нет, потому что нужно думать, где достать подавители. Шион выдыхает и садится на место, коря себя за идиотское волнение.       А взгляд все равно то и дело останавливается на узкой спине, по которой шёлковой рекой рассыпаны густые смоляные пряди. Миками активно болтает с подружками и ни разу не поворачивает головы в сторону своего соулмейта, и Мадараме знает, что это правильно. Они были бы ужасной парой.       Шиона, наверное, даже не обижает реакция Амайи. Он просто разочарован в ней, хотя почему, понять не может. Мадараме с тоской думает, что на краткий миг мог считать, что Миками найдёт в себе достаточно силы, чтобы признать их связь перед всеми, но затем парень спохватывается и решает, что эти мысли его до добра не доведут.       Миками всё делает правильно: Шион сам говорит, что им не по пути, так что она ведёт себя именно так, как и должна.       И это внезапно приносит облегчение. Мадараме выдыхает и погружается наконец-то в начавшуюся лекцию, более не отвлекаясь ни на что и ни на кого.

***

      Фильтр слегка отдаёт табаком, когда Шион вытягивает сигарету из пачки и с наслаждением закуривает, стоя в маленьком тупичке около парковки. Курить ему хотелось страшно, ещё часа три назад это желание пролезает под кожу и оседает там мелкодисперсной пылью с примесью сигаретного аромата. Парень чувствует, как лёгкие наполняются никотином, и это приносит успокоение.       Хочется прийти домой и завалиться спать под какой-нибудь идиотский сериал, но перед этим Шиону следует затариться продуктами, а ещё заплатить за квартиру. Денег, что он зарабатывает на вчерашнему бою, ему хватит ещё недели на две, но скорее всего Мадараме выйдет на арену много раньше. Он чувствует, как злость кипит в венах, и ему это не нравится.       Аромат дыни, персика и мяты преследует его сегодня целый день. Шион без конца натыкается на Амайю, хотя до этого они пересекались только в аудиториях. Парню кажется, что Вселенная издевается над ним, заставляя ощущать себя голодным животным, перед которым маячит лакомый кусочек, но достать его невозможно.       — Ну блядство, — тихо говорит он и уже собирается выкинуть окурок, как слышит быстрые шаги и чьё-то заполошное дыхание.       А затем…       — Отвали от меня, козёл! — этот голос Шион узнает из тысячи. Он замирает на месте, видя, как из-за поворота вылетает Амайя, а позади неё идёт Такеши. На лицо надвинут капюшон и видно, что парень прихрамывает, но от Миками все равно не отстаёт.       — Стой, блять, мне идти тяжело! — он грубо хватает девушку за руку, дёргая к себе. Мадараме не двигается, всё ещё не видимый ими, но желание сломать Такеши каждый палец зреет внутри подобно опухоли. — Ты чё за сцену вчера устроила? Я же просто пошутил, а ты нас с парнями неправильно поняла.       Шион издаёт тихий нервный смешок, полный презрения. Он таких, как Такеши, успел повидать немало: перед действительно сильным противником они пасуют, но если чувствуют, что оппонент слабее, готовы измываться над ним снова и снова. И, кажется, Амайя придерживается того же мнения, что и Мадараме.       — Неправильно? — девушка пытается вырвать руку, явно нервничая, но своего боевого пыла не ослабляет. — То есть когда тебя три мудака пытаются зажать в тёмной подворотне, где никого нет, это — «неправильно поняла»? А один из мудаков мой парень вроде как!       — Не ори, блять, — шипит Такеши. — Сама же ко мне пришла в этом шлюшьем наряде, считай, что спровоцировала.       Мадараме видит, как брови Миками изгибаются изящными дугами чуть ли не на середине лба. Со шлюшьим нарядом он согласен, но даже этот факт не позволяет Такеши и его дружкам пытаться изнасиловать Амайю. Она — избалованная сука, но Шион помнит липкий страх, которым был пропитан голос девушки, когда она звала на помощь.       — Пошёл нахуй, — выплёвывает Миками и вырывает руку, резко разворачиваясь на каблуках. — Тебе, видно, мало досталось вчера, урод. Видеть тебя не хочу!       — А ну стоять, сука, — ревёт Такеши и хватает девушку за волосы, со всей силы дёргая назад, Амайя вскрикивает, роняя на асфальт сумку, а затем она видит Мадараме, и он чувствует горячий импульс за грудной клеткой.       — ШИОН!       Из головы выветриваются сомнения, злость и желание никогда больше не пересекаться с этой девушкой. Остаётся только одно: его соулмейту кто-то угрожает, и Мадараме готов изорвать обидчика на куски. Он снимает с плеча рюкзак, тот глухо ударяется об асфальт, а затем делает пять широких шагов вперёд, занося кулак для удара.       Такеши — гад трусливый, — не ожидавший, что на парковке есть свидетели их с Миками перебранки, пытается защитить себя от удара, заслоняясь Амайей, как живым щитом, но Мадараме намного быстрее него. Он мгновенно меняет траекторию, и сжатый кулак прилетает точно в бок парню, что шумно втягивает в себя воздух и выпускает Миками.       Она тут же заскакивает Шиону за спину, касаясь его талии тёплыми ладошками и вжимаясь лбом между лопаток. Мадараме не двигается, смотря на тяжело дышащего Такеши, что поднимает к нему голову. Чтобы видеть Шиона, парню приходится сдёрнуть вниз капюшон, и тогда на свет является опухшая рожа и роскошные багровые синяки, уходящие за линию роста волос.       — Классно выглядишь, — ухмыляется Мадараме.       — Не лезь не в своё дело, отброс, — Такеши с трудом выпрямляется. — Я же тебя раздавлю, как муху.       — Пока ты только свои яйца в кулачке можешь раздавить, — глумливо говорит Шион. — Не пробовал искать себе противника по силам или ты из отряда петушиных бойцов?       — Пасть свою закрой, — шипит Такеши. — Эта сука заслуживает хорошей порки.       — Не ссы, я её выпорю, — Мадараме высовывает язык изо рта, совсем как пёс, а сам касается ладонью пальцев Амайи — тонких и длинных, лежащих на его талии, нежно поглаживая. — Уж если тянуть даму за волосы, то только в постели, пока она кончает. А хотя кому я это говорю? Ты ж бабой только дрочишь, да?       — Ах ты, выблядок! — Такеши ревёт, подобно разъярённому быку, и кидается вперёд, пытаясь зацепить Мадараме, а тот молниеносно отцепляет пальцы Миками от своей талии и отталкивает девушку в сторону, чтобы она не пострадала. Шион уворачивается от неумелой атаки, так ещё и умудряется дать парню смачного пинка, от которого тот не удерживает равновесие и неуклюже валится вперёд.       — Я, кстати, очень рекомендую тебе асфальтовый скраб. Таким мудакам очень полезен, — Мадараме подбирает сумку Миками и, пнув тяжёлым мыском ботинка голень Такеши, поворачивается к девушке. — На, мымра, одни, блять, проблемы от тебя.       Он подходит к своему рюкзаку и закидывает его на плечо, уже испытывая злость на самого себя: вот зачем помог? Плюс ко всему, слова о постели вызывают какой-то блядский эффект, и Шион чувствует возбуждение: он уже видит, как берёт Амайю в позе догги-стайл и реально наматывает на кулак густые смоляные волосы, а Миками томно громко стонет.       — Постой, — голос Амайи раздаётся совсем рядом, а затем она хватает Мадараме за рукав, вцепляясь в него пальцами. — Шион, пожалуйста.       Мадараме оборачивается к ней, сверкая чёрными глазами, и Миками инстинктивно отходит назад, а парень вдруг хватает её чуть ли не за шкирку и тащит прочь от парковки. Они оказываются в узком проходе между зданиями, и тогда Шион срывается: наверняка больно прикладывает Амайю спиной о стену, больно сдавливает талию и затылок ладонями, больно кусает за пухлые губы, которые распахивается ему навстречу.       И мир перестаёт существовать.       Мадараме не целует Миками, он захватывает территорию, при чём не вкладывает ни капли нежности в свой поцелуй: только голые жажда и страсть. Шион зарывается пальцами в волосы на затылке Амайи и сжимает, заставляя девушку запрокинуть голову назад. Она подчиняется, прижимается ближе и послушно следует за поцелуем, что приносит опьяняющую боль вместе с наслаждением.       В крови всё ещё кипит азарт от драки, и Мадараме нужно его куда-то выплеснуть, а тут Миками — бесящая, отвратительная и бесконечно нужная. Вкус её губ такой же сладкий, как и запах. Шион скользит языком, кусает мягкую плоть и чувствует, как позвоночник охватывает электричество от глухих стонов, которые он проглатывает.       Амайе нравится то, что Мадараме делает с ней. Искренне, без фальши, потому что сейчас девушка настоящая. Она обвивает руки вокруг шеи Шиона, ласкает затылок, перебирает не собранные в хвост блондинистые волосы, и парень чувствует себя псом, готовым на всё, лишь бы это не прекращалось.       Мадараме переплетает свой язык с языком Миками, наслаждаясь тем, как девушка отвечает ему: именно так, как ему нравится. Он целует грязно, напористо и дико, но Амайя не отталкивает, наоборот — тянет ближе. И Шион осознает, что если она не перестанет, то он присвоит её прямо здесь.       — Вау, мымра, — тихим охрипшим голосом говорит Мадараме, чуть отклоняясь назад. — А ты реально здорово целуешься.       У Миками глаза задорно блестят, и Шион понимает, что любуется, разглядывая золотые пластинки, танцующие внутри коричневой радужки. Сейчас в Амайе нет ни капли заносчивой спеси, только она сама. Настоящая.       — Охуеть, первый комплимент от тебя, — она говорит это совсем беззлобно и игриво усмехается, а затем вдруг совсем рядом раздаются голоса, и девушка инстинктивно прижимается к Мадараме, пряча лицо на его груди. Мимо зданий проходит компания и во главе её Киору.       Шион мгновенно меняется в лице, будто его вышвыривают из тёплой постели на лютый мороз.       — Ах да, совсем забыл, что мы по разные стороны социальной обеспеченности. Не смею больше загрязнять твой блестящий лик, принцесса, — он отталкивает от себя Миками и уже собирается уйти, как вдруг тонкие руки обвивают его талию, и Амайя прижимается к его спине.       — Постой, Шион, не уходи, — он уже хочет разжать женские пальцы, потому что слушать её голос, наполненный виной и печалью, невыносимо, но замирает. — Я облажалась по полной. Просто… Дай мне шанс объяснить всё, пожалуйста? Я… Я не хочу, чтобы ты уходил.       Мадараме разворачивается к ней лицом и с силой закусывает щеку изнутри, лишь сдержать новый импульс внутри себя: коснуться ладонью матовой смуглой щеки, чтобы стереть дорожки слез из красивых карих глаз. Амайя удерживает его, всё ещё сжимая пальцы на мужской куртке, а Мадараме ощущает, как внутри всё затапливает золотистым мёдом.       Это просто невыносимо.       — Пошли куда-нибудь, мымра, у тебя нос от холода покраснел, — произносит Мадараме и снимает с себя куртку, накидывая Миками на плечи. — Или мне первому пойти?       — Нет, — она мотает головой, а потом слишком робко — совсем не в стиле королевы университета — опускает руку вниз и касается его пальцев, будто разрешения спрашивает. — Можно вот так?       Шион не был готов к той волне нежности, что хлынет на него со всех сторон. Он готов признать, что веди себя Миками так изначально, то он не задумываясь скрепил бы их связь и свернулся клубком вокруг родственной души, чтобы никто тронуть не посмел. Маска надменности и высокомерия трескается, а из-под неё показывается настоящая Амайя, и вот она нравится Шиону куда больше.       — Я-то не против, но если вдруг встретим твоих друзей?       — Да плевать на них, — она опускает взгляд вниз, рассматривая шрам на лице Мадараме. Прямой взгляд не выдерживает, пряча глаза, но Шион и не ждёт от девушки подвигов. — Скорее всего, они мне такие же друзья, как Такеши — классный парень.       — Иди сюда, мымра, — парень притягивает девушку к себе и обнимает за плечо, подмечая, что Миками действительно создана для него: при желании очень удобно поворачивать голову и целовать её в макушку. Это бесит и окрыляет одновременно. — Расскажешь мне всё с самого начала.       Из узкого переулка они выходят в обнимку.