Глава 10

— Знаешь, я всё ещё считаю, что тебе стоит снова отрастить волосы. Жон усмехнулся, проводя рукой по волосам — они росли, но, судя по всему, не с той скоростью, которая устроила бы Руби. — Я работаю над этим. — Ну так работай усерднее! — поддразнила Руби, доставая последнюю заново перекованную деталь брони Жона и кладя её перед ним. — Ну, как тебе? Выглядело потрясающе. Это была всё та же его старая броня, но сияющая, блестящая. Белый цвет казался почти жемчужным, а золото сияло ярче, чем когда-либо. — Она прекрасна, Руби. Правда. — Хмф! — гордо фыркнула Руби, уперев руки в бока и приняв величественную позу. — Что ж, не стесняйся, можешь воспевать мои таланты и дальше, я не против. — Ты что, в Вайсс превращаешься? Руби показала ему язык, и они оба рассмеялись. — Так... когда тот самый важный день? — спросила она. — В эту субботу, — ответил он, немного покраснев. — Я в предвкушении. Но... честно говоря, жутко нервничаю. — Твое второе большое свидание, — хмыкнула Руби. — Ну, я думаю, ты справишься. Вы двое так по уши влюблены друг в друга. Это же очевидно. Жон почувствовал, как щеки обдало жаром еще сильнее. — Не дразни меня, Руби! Она рассмеялась, а он закатил глаза. Впрочем, это было по-доброму. Руби есть и, вероятно, всегда будет его лучшим другом. Если в мире и есть человек с полным правом подкалывать его, то это она. — Ладно, я слышала, у тебя назначена встреча с неким дуэтом, чтобы подобрать тебе новый прикид? — Мои личные дела вообще когда-нибудь остаются личными? — Не-а. Ты решил иметь дело с командой RWBY, а это значит, что всё, что ты делаешь, становится достоянием общественности. Жон лишь страдальчески застонал.

***

— Что думаешь об этом? Жон посмотрел на костюм в руках Янг, а затем быстро перевел взгляд на ценник. Он поморщился, что не укрылось от Янг — та вздохнула и легонько ударила его в плечо (что всё равно было довольно больно, учитывая, что это Янг). — Да ладно тебе, Тошнотик, сейчас не время переживать из-за ценников! Это ведь женщина твоей мечты, разве нет? Значит, пора выложиться на полную с нарядом! — Мне просто кажется, что Уиллоу вряд ли станет меня осуждать, если на мне будет костюм подешевле. — Уиллоу, может, и не станет, — отрезала Янг, сузив глаза. — А вот я стану, Жон. Ох как стану. — Вау, спасибо за поддержку. Блейк фыркнула. — То, что Янг пытается — и не очень успешно — сказать... — Эй! — ...Это то, что старания ради другого человека показывают твою заботу. Конечно, она может и не возражать против дешевого костюма, но если она увидит, что ты прыгнул выше головы, это поможет ей понять, как сильно ты ею дорожишь. Жон нахмурился — в основном потому, что уже чувствовал, как его кошельку станет очень больно в ближайшие полчаса. — ...Уф, ладно. Янг победно вскрикнула.

***

Жон на пути в общежитие своей команды, и он так поглощён мыслями о предстоящем свидании с Уиллоу, что совершенно упускает из виду очевидный носок на дверной ручке. Он поворачивает рукоятку (проигнорировав, что она обмотана чем-то куда более мягким, чем обычно) и распахивает дверь... Ну, он увидел то, чего видеть совсем не хотел. — Ж-Жонни?! — взвизгнула Нора, лихорадочно пытаясь прикрыть и себя, и, э-э... стратегические зоны Рена. — Ты что творишь... Глаза Жона, к несчастью, уже увидели слишком много, а мозг — это предательское существо — уже успел всё запечатлеть в памяти. Пунцовое лицо Норы, вытаращенные глаза Рена и тот факт, что Рен в спальне, судя по всему, доминирует... Это было настолько шокирующим откровением, что он понятия не имел, как это переварить... — П-простите! — выкрикнул он, разворачиваясь на 180 градусов, захлопнул дверь и запер её снаружи. В следующее мгновение он сполз по стене в коридоре справа от двери и тупо уставился в пространство перед собой. ... Что ж, похоже, Рен и Нора снова в отличных отношениях? Это ведь хорошо, верно? Правда, он предпочел бы услышать об этом от них самих, а не убедиться лично, но эй, прогресс есть прогресс, так? Он пытается убедить себя в этом, пока мозг услужливо прокручивает увиденное во время той короткой «заминки» в дверях. Повернув голову, он наконец замечает носок, который должен был его предупредить. ...В своё оправдание: они оставили дверь незапертой.

***

— Я всё ещё не до конца понимаю, что я по этому поводу чувствую. — Да, это справедливо . Жон и Вайсс сидят в кафе на окраине Вакуо, подальше от Зиккурата и поближе к городским воротам. — Давай проясним: я рада за вас обоих, где-то там, в глубине души, — Вайсс прочистила горло. — Просто... трудно исключить мои личные чувства из этого уравнения. — Да, как я и сказал, твоё замешательство вполне понятно. Вайсс кивнула, нахмурилась и сделала глоток кофе. Скорее всего, это был просто предлог, чтобы помолчать, но кто такой Жон, чтобы судить? Он сам проделал этот трюк уже раз пять. Вообще-то, эта вылазка в кафе была идеей Вайсс. Жон вполне готов был дать ей личное пространство после их последнего разговора, чтобы они оба могли привыкнуть к новому формату общения. Но Вайсс, судя по всему, решила разрубить все узлы разом. Жон уважал такой подход, хотя и считал, что она немного торопит события. — Так, э-э... — начал Жон, тут же пожалев, что не выбрал шестой глоток кофе вместо слов. — Как Уитли всё воспринял? — Довольно неплохо, учитывая обстоятельства, — Вайсс поставила чашку. — Сначала был в шоке, но довольно быстро привык к этой мысли. В конце концов, он знает тебя и знает, что ты хороший человек. Полагаю, он, как и я, просто рад, что у мамы в личной жизни появилось чье-то положительное влияние. — Это хорошо. — Впрочем, он всё равно считает, что это дико странно — то, что ты встречаешься с нашей матерью. — Да, это тоже справедливо.

***

Уиллоу смотрит на себя в зеркало, пытаясь понять, как она относится к своему нынешнему ансамблю. В нем нет ничего сверхсложного: симпатичное платье с оборками и сумочка в тон. — Ну? — спрашивает она Винтер, которая примостилась на одной из скамеек возле примерочных. — Что скажешь? — Я думаю, выглядит мило. Уиллоу шумно выдохнула. — Дорогая, ты это говорила про каждый наряд. — Но… я и правда считаю, что они выглядят хорошо? — Хах, ладно, а как насчет того, чтобы постараться быть чуть более... описательной? Винтер слегка нахмурилась и медленно кивнула, будто не совсем понимая, чего именно от неё хочет мать. — Хорошо… тогда я считаю, что цвет удачный. Оборки вокруг воротника подчеркивают своего рода… элегантность? — Уже лучше, — Уиллоу позволила себе легкую подколку. — Что-нибудь ещё? — …Я в этом не сильна, мама. Та рассмеялась. — Я знаю. Но я ценю то, что ты решила выбраться сюда и в любом случае сделала попытку. Мне это очень дорого. — Я… да, — Винтер кашлянула в кулак. Уиллоу перешла к следующему наряду, потом еще к одному. В конце концов она остановилась на том самом платье, которое Винтер прокомментировала первым и за которое она её подразнила. — Думаю, ему понравится, — ровным тоном произнесла Винтер. — Искренне на это надеюсь, — ответила Уиллоу. — Было бы досадно, если бы нет. — Если не понравится — дай мне знать, — глаза Винтер сузились. — Я укажу ему на ошибочность его суждений. Уиллоу не смогла сдержать смех после этих слов.

***

Наконец наступает день свидания. Жон всё еще нервничает, хотя стресс от подготовки немного притупил это чувство. Нора и Рен помогали ему привести в порядок прическу, следили, чтобы костюм сидел идеально, и чтобы от него не разило одеколоном за версту, но при этом всё же пахло одеколоном. Соблюсти этот баланс — та еще задачка. — Ты выглядишь супер! — воскликнула Нора. — Ренни, скажи ему, что он выглядит супер! — Ты выглядишь супер, — послушно повторил Рен, и Жон рассмеялся. — Спасибо, Рен. Я прямо чувствую, что ты сказал это от чистого сердца, а не под давлением. — Он очень эмоциональный парень, просто не показывает этого! — театральным шепотом добавила Нора, и они с Жоном дружно посмеялись над Реном. Тот лишь покачал головой, хотя на его лице играла тень улыбки. — Ладно, Жонни, пора идти навстречу судьбе! — Да, думаю, ты права, — хмыкнул он. — Пожелаете мне удачи? — Она тебе не понадобится, — отрезал Рен, и Жон быстро обнял друга, прежде чем направиться к выходу. — Но на всякий случай — удачи! — крикнула вслед Нора. — И в этот раз проверь наличие носка, прежде чем вваливаться обратно! Жон со смехом закрыл за собой дверь. Путь до дома Уиллоу занял привычные пятнадцать-двадцать минут. Прохожие то и дело бросали на него удивленные взгляды — не каждый день в Вакуо встретишь парня в полном параде: костюме, галстуке и отглаженных брюках. Он добрался до жилого комплекса Уиллоу, поднялся на её этаж и постучал. Секунд через десять замок щелкнул, и когда дверь открылась… У Жона перехватило дыхание. В последнее время это уже становилось традицией. — Ого, — вырвалось у него. — Уиллоу, ты выглядишь… Слова «великолепно» казалось мало. Она была одета по высшему разряду: длинное элегантное платье до лодыжек, туфли на каблуках (в которых он сам наверняка не сделал бы и шага) и украшения, от которых её глаза сияли, а волосы казались отлитыми из серебра. Он замер в оцепенении так надолго, что Уиллоу покраснела и тихо хмыкнула: — Неужели я настолько сногсшибательна? — Бвх-..? Тут Уиллоу уже рассмеялась в голос, прикрыв рот рукой и пытаясь прийти в себя. — Полагаю, это можно считать за «да». — Ты абсолютно прекрасна, правда, — сказал он, вкладывая в эти слова всю свою искренность. — Ты тоже выглядишь весьма эффектно этим вечером, — ответила Уиллоу, демонстративно окинув его взглядом с ног до головы, прежде чем встретиться с ним глазами. — Настоящий красавец. Теперь пришел черед Жона смущаться, но, к счастью, у него был отличный повод сменить тему и не зацикливаться на этом: — Что ж, наш столик забронирован через тридцать минут. Как насчет того, чтобы прийти пораньше? — Думаю, это чудесная идея. Они шли и разговаривали по пути к местному ресторану — одному из лучших заведений Вакуо. Говорят, этот ресторан работал уже почти триста лет, задолго до начала Великой войны. В это было легко поверить, когда они подошли ближе: искусная резьба вокруг дверного проема, стены из старинного необожженного кирпича и деревянная отделка, которая подчеркивала всё это благолепие. — Ого. Выглядит действительно внушительно. — Из того, что я читала, это место было практически полностью разрушено во время крупных сражений в Вакуо и его окрестностях во время Великой войны около ста лет назад. Но в итоге это стало своего рода благословением. Раньше здание было саманным, а это куда менее прочный материал, чем современный кирпич, раствор и дерево. И не портит вида то, что современная версия выглядит куда элегантнее. Жон улыбался, слушая, как Уиллоу объясняет историю здания. Подобные вещи всегда его завораживали, даже если он никогда особо не интересовался историей в целом. — Это круто. Ты действительно много знаешь о таких вещах. — Ах, ну... в последнее время я стала меньше стесняться подобных увлечений, — произнесла Уиллоу, и её улыбка немного померкла. — Я часто рассказывала об этом Жаку, когда мы только начали встречаться. Тогда мне казалось, что его кивки означают понимание или даже общие интересы... но теперь я понимаю, что он просто подыгрывал мне. Он никогда не вникал и даже не задумывался о том, что я говорила. Всё это было лишь... лишь способом заполучить моё общество. Моё богатство. Это никогда не касалось меня самой. Жон нахмурился и, протянув руку через стол, переплёл свои пальцы с пальцами Уиллоу, слегка сжав её ладонь. — Ну, так и знай: я считаю, что всё, что ты говоришь — это потрясающе. Уиллоу хихикнула. — «Потрясающе», говоришь? — Слушай, я не так силён в заумных словах, как ты, — отшутился Жон. — Я вырос в крошечной деревушке на границе. Скажем так, моё образование в подмётки не годится твоему. — На самом деле, это отличная тема для разговора, — заметила Уиллоу, пока хостес провожала их к зарезервированному столику в углу. — Ты никогда особо не рассказывал о том, где вырос. В Вейле, я полагаю? — Ага, — ответил он, быстро поблагодарив официантку и заказав напиток. Уиллоу, очевидно, не пила алкоголь, поэтому он остановился на газировке — так его спутница могла чувствовать себя свободнее в выборе. Она заказала сладкий чай. Жон продолжил: — Примерно в часе полета от столицы на Буллхеде. Маленькое местечко под названием Домреми. Я, э-э... почти уверен, что ты о нём не слышала. Уиллоу усмехнулась. — Не могу сказать, что слышала. Я знаю не так много мест за пределами Атласа, которые не имели бы, к примеру, исторического значения или ресурсов, способных заманить ПКШ построить там шахту. — Ну, в Домреми нет абсолютно ничего интересного, — сказал Жон, и Уиллоу это явно позабавило. — Население около двух-трех тысяч человек, в основном пенсионеры, зал игровых автоматов, три школы — по одной на каждый уровень образования — и... честно говоря, больше почти ничего. — Поэтому ты уехал? — спросила Уиллоу, опершись на локоть и внимательно глядя на него. — Из-за отсутствия перспектив? — Вперемешку с желанием стать Охотником, да. Хотя у меня не то чтобы была подготовка, когда я упаковал вещи и отправился в Бикон. — Что ты имеешь в виду? — У меня не было подготовки, — признался он, всё ещё испытывая легкий укол стыда. — Я подделал документы, чтобы попасть в Бикон, и едва выжил во время инициации. Глаза Уиллоу расширились. — Боже мой... но... ты кажешься весьма способным, и твои товарищи доверяют тебе, не так ли? — Ну, я прошёл через «крещение огнём», так сказать. Не то чтобы в случае провала мне пришлось бы винить кого-то, кроме себя. Но сейчас я «крепкий орешек». Ну, по крайней мере, мне хочется так думать. Уиллоу прикрыла рот ладонью, скрывая смех. — «Крепкий орешек», хм? Какое у тебя чувство слова. — Это дар. Они обменялись легким смехом, когда принесли напитки, и заказали несколько закусок, чтобы разогреть аппетит. — Знаешь, у меня такое чувство, будто я знаю довольно много о твоей домашней жизни — через осмос, так сказать, — заметила Уиллоу, отхлебывая чай. — Но я почти ничего не знаю о твоей. У тебя большая семья? — Можно и так сказать, да. У меня есть мама, домохозяйка, и отец — Охотник. Он, э-э... не очень-то одобрил мой выбор карьеры. — Ох. Так вот почему тебя не обучали, несмотря на то, что в семье был Охотник? Он кивнул. — Но если забыть про весь этот провал... у меня ещё есть семь сестер. Глаза Уиллоу округлились. — Боги милостивые... семь?! — Ага-а, — он усмехнулся. Он привык к такой реакции, но каждый раз получал от нее удовольствие. — Саффрон — самая старшая. Потом Маригольд, вторая по старшинству, затем Бейж и Лагуна — «ужасная парочка». Следом идут Крим и Мимоза, еще одни близнецы, и, наконец, самая младшая — Эмбер. Уиллоу на мгновение лишилась дара речи. — Это... звучит как очень шумный дом. — О да, поверь мне, так и было, — он отхлебнул свой напиток. — Но... это было здорово. Скучно не бывало никогда — и в хорошем смысле... и, чаще всего, в плохом. Смех Уиллоу прозвучал для Жона как музыка. Спустя минуту принесли закуски, и они принялись за еду, попутно заказывая основные блюда. Жон выбрал манакиш, а Уиллоу — какую-то экзотическую птицу под особым соусом. Звучало аппетитно, хотя Жон в жизни не слышал названий большинства ингредиентов. — Это блюдо мне порекомендовал сам бывший директор Вакуо, когда я была здесь... лет пятнадцать назад? Не помню точную дату. Тогда были только я, Жак и Винтер. Я, как обычно, вела себя как тень, но директор заговорил со мной, искренне вовлек в беседу. Он посоветовал несколько блюд, одно из которых я только что заказала. Я с теплотой вспоминаю тот вечер. — Этот директор... как его звали? Кажется, я о нем не слышал. — Ах, он был совсем старым еще тогда, давным-давно, — объяснила Уиллоу с легкой грустью в улыбке. — Он скончался... уже как минимум десять лет назад. Нынешний директор, Теодор, занял его место после его смерти. — Понятно. Они болтали о пустяках, ожидая горячее. Это было... приятно. Совсем не так, как ужин с друзьями. И не так, как семейные обеды в детстве. Только они двое. Что-то особенное, только для них. — Итак, у тебя скоро будет два месяца без алкоголя, верно? — Верно. — Это круто! — Что ж, спасибо, — Уиллоу, казалось, не совсем понимала, как принимать похвалу. — Для меня много значит слышать это от тебя. Слышать то же самое от Вайсс, Винтер и Уитли... кажется, будто я действительно совершила что-то выдающееся. Хотя, конечно, это не так — я всего лишь заставила себя не поддаваться зависимости, но... — Это и есть что-то выдающееся, — перебил он её, не давая обесценить себя. — В мире огромное количество людей, которые не могут похвастаться такой силой воли. Мы все гордимся тобой, Уиллоу. И ты должна гордиться собой. Уиллоу перевела дух и немного неловко кивнула. — Я стараюсь смотреть на вещи именно так. Но мне кажется, что годы, проведенные в обнимку с бутылкой, перевешивают любое добро, которое я могла бы сделать сейчас. — Это паршивый способ смотреть на вещи, — отрезал Жон. — Никогда не поздно всё изменить. Никогда не поздно принять правильное решение. Ты это сделала. И не стоит судить себя за то, сколько времени тебе на это потребовалось. Это не имеет значения. Главное, что в итоге ты справилась. Уиллоу улыбнулась ему — кротко и немного грустно. — Спасибо, Жон. — Всегда пожалуйста. Их основные блюда приносят, и следующие двадцать минут проходят в уютной тишине за едой. Жону кажется, что всё идет на редкость гладко. Ресторан действительно милый, хотя он настолько старый, что здесь нет ни кондиционирования на праховых кристаллах, ни отопления, а это значит, что с приходом пустынной ночи Жон начинает понемногу замерзать. Впрочем, неважно, холодно ему или нет, ведь Уиллоу уже начинает заметно дрожать. Жон не колеблется ни секунды. Он встает, подходит к ней, снимает свой пиджак и набрасывает ей на плечи. Она виновато улыбается ему снизу вверх. — Ох, спасибо, но я не хочу, чтобы ты мерз. — Всё в порядке, правда, — лжет он, одновременно протягивая руку и направляя свое Проявление на Уиллоу. — Вот, так лучше? Он совсем не ожидает того, как Уиллоу внезапно издает приглушенный стон удовольствия. Судя по её пунцовому лицу, она и сама этого не ожидала, так как тут же прикусила губу, чтобы не издать ни звука больше. К счастью, за соседними столиками ничего не услышали, и их неловкий момент остался незамеченным. — Я... э-э... — лицо Уиллоу теперь цвета спелого томата. — Да. Это помогает. — Я рад, — констатирует он, чувствуя, как его собственные щеки начинают гореть. — Я, пожалуй... просто сяду обратно. — Верно. — Ага. Следующие несколько минут они едят в неловком молчании, пока Жон обдумывает тот факт, что его Проявление, оказывается, вызывает очень приятные ощущения при использовании. Что ж... это полезно знать на будущее. Пожалуй. ... — Жон? — А? — Он выныривает из своих мыслей и видит, как Уиллоу застенчиво улыбается ему. — Что такое? — Я просто спросила, готов ли ты попросить счет? — А, да. Наверное, — Он закончил со своим блюдом, и, судя по всему, Уиллоу тоже. — Куда дальше? — Ну... изначально я думала, что мы могли бы немного погулять, насладиться вечерним воздухом, но... стало довольно холодно, и... — Уиллоу кашлянула в кулак. — Я подумала, что мы могли бы вместо этого разделить тепло друг друга. Этот эвфемизм настолько прозрачен, что его уловил даже Жон Арк. — Ох, — его лицо снова заливает краска. — Ты уверена? Уиллоу, кажется, ужасно смущена тем, как быстро она кивнула в ответ. — Ладно. Значит, так и сделаем. Разделим тепло. Исключительно по причинам, связанным с температурой воздуха. — Не дразни меня! Он ничего не мог с собой поделать. Они расплачиваются и выходят из ресторана. Сказать, что Жон взволнован — это ничего не сказать. Он буквально подпрыгивает от нетерпения по пути к квартире Уиллоу, и, честно говоря, некоторые его части тела настроены куда более решительно, чем остальные. Эй, он парень, не судите его строго! Лифт до этажа Уиллоу превратился в череду мимолетных касаний и быстрых поцелуев. Но стоило дверям открыться, как оба мгновенно приняли невозмутимый вид, будто они — образец приличия. Однако в ту же секунду, как дверь квартиры Уиллоу захлопнулась за их спинами, она набросилась на Жона, как пиранья на свежий кусок мяса. Её губы, казалось, пытались впечататься в его собственные с такой силой, что со стороны это могло прозвучать пугающе, но на деле приносило сплошное удовольствие. Уиллоу отстранилась, задыхаясь, и потянулась к галстуку Жона. Она развязала его с таким изяществом, о котором Жон не мог и мечтать, управившись в пять раз быстрее, чем ему потребовалось, чтобы его завязать. Он резонно рассудил, что сейчас не лучший момент отвешивать Уиллоу комплименты по поводу её навыков скоростного развязывания узлов. Она отбросила галстук куда-то назад — Жону было совершенно плевать куда — и снова его поцеловала. Это длилось долго. И, честно говоря, Жон был в полном восторге от происходящего. В конце концов Уиллоу снова отстранилась, жадно хватая ртом воздух, и задала вопрос. — Твое Проявление, оно... — её голос едва поднялся выше шепота. — Ты сделаешь это снова? Для меня? — Как пожелаешь. На этот раз Уиллоу не стала сдерживать чувства, когда его Аура хлынула сквозь неё. Она прижалась к нему всем телом, едва удерживаясь на ногах от нахлынувшей дрожи. — Это... это просто невероятно. — Я и не догадывался. Уиллоу тихо хмыкнула, её голос всё еще дрожал: — Я попрошу тебя... использовать это на других только в случае крайней необходимости, — произнесла она, глядя на него затуманенным взором. — Я не хочу, чтобы кто-то еще попытался увести тебя у меня из-за этого. Он усмехнулся: — Я постараюсь. — Это сила. Огромная сила. Будь она у кого-то другого, я бы всерьез обеспокоилась. — Что ж, я рад, что ты такого высокого мнения обо мне. — Жон? — Да? — Хватит паясничать и поцелуй меня. — Так точно, мем.

***

Уже перевалило за середину ночи, когда веки Уиллоу Шни снова разомкнулись. В её комнате почти не было света — те крохи, что пробивались сквозь жалюзи на окне, исходили от осколков разбитой луны. Это создавало умиротворяющую атмосферу, которую лишь усиливали руки Жона, обнимающие её тело, и его лицо, прижатое к её затылку — будто он уснул, целуя её шею. Ей было тепло, несмотря на полное отсутствие одежды. Ну, ещё она чувствовала себя немного «влажной и грязной», но она игнорировала это, потому что ей было слишком уютно, чтобы вставать и шевелиться. Поэтому вместо этого она решила поплотнее прижаться к Жону и снова уснуть. К сожалению, её движения разбудили её партнера. — Хмм? — простонал он, и хотя она не видела его лица, она представила, как его глаза медленно открываются. — ...Который час? — Скорее всего, около трех или четырех утра, — ответила Уиллоу, и он кивнул, коснувшись лбом её головы. — Прости. Я не хотела тебя будить, просто поудобнее устраивалась. Жон довольно хмыкнул. — Всё в порядке. Я не против. Тишина. Глубокая тишина. Лишь их дыхание время от времени нарушало её. Иногда доносились звуки с улицы — шаги прохожих, запоздалые тусовщики или те, кто кочевал из бара в бар. Но здесь всё это звучало приглушенно. Уиллоу поймала себя на том, что поворачивается лицом к Жону... просто желая видеть его. Желая заглянуть ему в глаза, несмотря на темноту. Она видит его, а он видит её. И Уиллоу... Это забавно. Прошло меньше двух месяцев, а уже... Она уже так привыкла к нему. Она начала ждать его. То, что раньше было чуждым — кто-то, кто уважает её интересы, кто-то, кто готов ради неё на всё, кто-то, кто искренне заботится о её благополучии (помимо её детей), — теперь стало привычным. И... Она подалась вперед и прижала свои губы к его. Это был нежный поцелуй, в нем было куда меньше страсти, чем в их предыдущих ласках. И всё же... в нем было нечто большее. — Уиллоу? — Я просто... И в этот момент она понимает. Уиллоу Шни никогда не была влюблена. Не по-настоящему. Жак... несомненно, она питала чувства к Жаку. В самом начале их отношений он ей искренне нравился, и она была готова довольно быстро вступить в брак по расчету, чтобы он помог ей стабилизировать ПКШ. Он именно это и сделал, но предал её в ту же секунду, как она лишилась всякой власти в компании. И вот так... она ожесточилась. Она начала думать, что любовь — это просто инструмент, который другие используют и которым злоупотребляют. Её любовь к детям, конечно, была исключением, но... Даже в отношении них она поначалу не была преисполнена такого энтузиазма. Потребовалось осознание того, что Жак использовал и её детей, пытаясь вылепить из них свое подобие, чтобы она поняла: она поступала с ними несправедливо. И даже это случилось только с Уитли — в том единственном случае, когда Жак почти преуспел. Как же это было глупо с её стороны. И всё же… глядя на Жона Арка, старую душу в теле молодого мужчины… Она понимает. Она осознаёт. Поддержка. Забота. Желание. Всё это… Лишь грани одного-единственного чувства. Того, что уже давно таилось внутри неё. А значит… Пришло время поделиться им. Она улыбнулась — так нежно, как только могла, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Ей потребовалось так много времени, почти сорок четыре года, чтобы сказать подобное кому-то, кто не является членом её семьи, но… — Я люблю тебя, — произнесла она. И она действительно это чувствовала. Глаза Жона расширились, и он тоже почувствовал, как к горлу подступает ком. Он потянулся к ней и притянул Уиллоу к себе, так что их сердца забились в унисон. Он обнял её. В его объятиях… она чувствовала себя в безопасности. Под защитой. Любимой. — М-м… — выдохнул Жон, и его голос был едва слышен за их общим дыханием. — Я тоже тебя люблю. И в этот миг Уиллоу подумала, что во всем мире… Нет ничего важнее этих слов.