Спиннерс-Энд

Ноябрь выдался тяжёлым. Аида сидела на подоконнике в пустом классе на третьем этаже, глядя, как снег ложится на замок, и чувствовала, как внутри неё медленно созревает решение, которое она откладывала уже несколько недель. Операция в Йоркшире, первая близость со Снейпом, его слова в ту ночь, когда он назвал её по имени, — всё это изменило что-то в их отношениях. Но между ними всё ещё стояла стена, невидимая, но осязаемая. Стена Хогвартса, расписания, чужих глаз. Она хотела быть с ним. Не урывками, не в тайне от всех, а просто… быть. И когда Дамблдор объявил, что на зимние каникулы студенты могут оставаться в школе или уезжать домой, она поняла, что у неё нет дома. Кроме того, который она могла создать. — Ты чего такая задумчивая? — Гарри возник в дверях, запыхавшийся после квиддича. — Думаю о каникулах, — ответила Аида. — О том, куда поехать. — В школе останешься? — Гарри скривился. — Не советую. — Нет, — она помолчала. — Я думаю… я хочу провести каникулы со Снейпом. Гарри замер. Потом медленно сел на соседний подоконник. — Ты серьёзно? — Да. — Ты хочешь поехать к нему домой? — Гарри смотрел на неё так, будто она предложила отправиться в логово дракона. — Ты вообще знаешь, где он живёт? — Знаю. Он рассказывал. Спиннерс-Энд, дом его матери. — И ты не боишься? — Чего? — удивилась Аида. — Ну… он же Снейп. Он… — Гарри запнулся. — Он — Северус, — мягко сказала Аида. — Ты же сам видел, как он изменился. И не надо на него смотреть как на профессора. Он просто человек, который хочет быть собой. Гарри долго молчал, потом вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Если ты уверена… Я только хочу, чтобы ты была счастлива. И если он сделает тебе больно, я его в жабу превращу. Серьёзно. Аида рассмеялась. — Спасибо. Но, думаю, он меня не обидит. — Дай слово, что если что-то пойдёт не так, ты сразу вернёшься в Хогвартс. — Даю слово, — она коснулась его руки. — Ты настоящий друг, Гарри. — Мы друзья, — он улыбнулся. — Это не требует благодарности. Она всё равно была благодарна. И когда Гарри ушёл, она осталась сидеть, сжимая в руке маленький значок-снитч, который он подарил ей на прощание, и думала о том, как скажет Снейпу о своём решении. --- Она нашла его в кабинете зельеварения поздно вечером. Он сидел за столом, проверяя работы, и при её появлении поднял голову. — Ты ещё не спишь? — спросил он, и в голосе не было укора, только удивление. — Мне нужно поговорить с тобой, — она закрыла дверь и подошла к столу. — О каникулах. Он отложил перо, и она заметила, как напряглись его плечи. — Что с каникулами? — Дамблдор разрешил мне уехать из Хогвартса, — сказала она. — И я хочу… я хочу провести их с тобой. Тишина повисла в комнате. Снейп смотрел на неё, и она видела, как его лицо меняется — от удивления к чему-то, что она не могла прочитать. — Со мной? — переспросил он. — Ты хочешь поехать… в Спиннерс-Энд? — Да, — она обошла стол и встала рядом. — Если ты не против. — Против? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Аида, там… это не Хогвартс. Это маленький дом в рабочем районе. Там нет магии, нет удобств, нет… — Северус, — она взяла его за руку. — Я хочу быть там, где ты. Не в замке, не в Большом зале. А там, где ты живёшь. Где ты вырос. Я хочу увидеть твой дом. Он молчал долго. Потом поднял на неё глаза, и в них она увидела то, что искала. — Ты уверена? — спросил он. — Это будет… не так, как ты привыкла. — Я привыкла к тебе, — ответила она. — А всё остальное — не важно. Он притянул её к себе, и она почувствовала, как его руки обнимают её, как он прячет лицо в её волосах. — Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, — прошептал он. — Ничего, — она улыбнулась в его плечо. — Ты просто есть. И этого достаточно. Они стояли так долго, и она чувствовала, как напряжение, которое он носил годами, понемногу отпускает. — Когда мы едем? — спросил он наконец. — После отбоя в последний день. Если ты сможешь уйти. — Я всё устрою, — он отстранился, посмотрел на неё. — Я покажу тебе свой дом. Всё, что там есть. И… — он запнулся. — И что? — И я хочу, чтобы ты знала: я никогда никого туда не приглашал. Даже Лили. Она знала, что это значило. И она была готова. --- Последний день перед каникулами тянулся медленно. Аида почти не слушала профессоров, думая о том, что вечером они уедут. Она собрала вещи заранее: минимум одежды, книги, которые Снейп просил взять, и шарф, который связала тайком в Выручай-комнате. Тёмно-зелёный, с серебряными нитями, длинный, тёплый. Она вплела в него руну Альгиз — незаметно для постороннего глаза, но достаточно явно для того, кто умеет читать магию. Гарри нашёл её в коридоре, когда она шла в гостиную. — Ну что, готова? — спросил он, и в его голосе слышалась тревога. — Готова, — ответила она. — Не переживай, всё будет хорошо. — Знаешь, — он достал из кармана маленький свёрток, перевязанный красно-золотой лентой, — я хочу, чтобы ты это взяла. На память. Она развернула — внутри оказался маленький значок: золотой снитч с расправленными крыльями. — Это из того набора, что мы нашли в Выручай-комнате, — сказал Гарри. — Я подумал, он будет напоминать тебе, что ты не одна. Что я всегда рядом, если что. — Гарри… — она не знала, что сказать. — Не начинай, — он улыбнулся. — Ты моя подруга, Аида. Может, единственная, кто понимает меня по-настоящему. И если этот… Северус… сделает тебе больно, я его в жабу превращу. Серьёзно. Она рассмеялась, и слёзы, которые подступили к глазам, стали светлыми. — Спасибо, — сказала она. — За всё. За дружбу. — Мы друзья, — он обнял её. — Это не требует благодарности. Они постояли так, и она чувствовала, как тепло разливается по телу. У неё был друг. Настоящий. — Береги себя, — сказал Гарри, отстраняясь. — И его тоже. Ему, наверное, нужен кто-то, кто будет беречь. — Постараюсь, — ответила она. Он ушёл, а она осталась ждать. --- Снейп появился, когда уже стемнело. Он был в дорожной мантии, с небольшой сумкой в руке, и его лицо было спокойным, но в глазах она видела нетерпение. — Готова? — спросил он. — Да, — она взяла сумку. — Ты всё уладил? — Дамблдор знает. Остальные — нет. Так безопаснее. Они вышли из замка. Снег падал крупными хлопьями, и Аида чувствовала, как холод касается щёк. Снейп взял её за руку — здесь, у ворот, никто не мог их увидеть. — Держись крепче, — сказал он, доставая старый чайник. — Чайник? — она удивилась. — Он работает, — сухо ответил он. — Не задавай вопросов. Она взялась за ручку, он накрыл её руку своей, и мир перевернулся. Портальная магия была неприятной, но теперь она знала, чего ждать. Через несколько секунд они стояли на пустынной улице, засыпанной снегом. Аида открыла глаза и огляделась. Спиннерс-Энд был таким, как она себе представляла, и одновременно другим. Узкая улица, застроенная одинаковыми кирпичными домами, снег на крышах, тишина. В воздухе пахло углём и сыростью. — Не похоже на Хогвартс, — сказала она. — Это не Хогвартс, — ответил Снейп. Он стоял рядом, и в его голосе не было стыда, только спокойная констатация. — Это дом. Он пошёл вперёд, и она последовала за ним. Дом, у которого он остановился, был таким же, как все, с облупившейся краской на двери. Он открыл ключом, и они вошли. Внутри было темно и тихо. Снейп взмахнул палочкой, и в камине вспыхнул огонь, осветив маленькую прихожую, узкий коридор, старую лестницу на второй этаж. Аида сняла мантию, повесила на крючок рядом с его чёрным плащом. — Здесь… уютно, — сказала она, и это была правда. Дом был маленьким, почти тесным, но в нём чувствовалась жизнь. Пахло сушёными травами и чем-то ещё, чем пах он сам — горьким, пряным. На стенах висели старые фотографии, которые она не успела рассмотреть. — Я не ждал гостей, — сказал он, и в голосе прозвучала неуверенность. — Здесь не так, как в замке. — Северус, — она подошла к нему, взяла за руку. — Я не ждала дворца. Я ждала твоего дома. И я рада, что он такой. Он смотрел на неё, и в его глазах она видела борьбу — желание открыться и страх показать слишком много. — Я покажу тебе, — сказал он наконец. — Всё. Если хочешь. — Хочу, — ответила она. Он повёл её по дому. Маленькая кухня с плитой, на которой стоял старый чайник — настоящий, не портал. Комната, где он хранил ингредиенты для зелий — банки, пузырьки, связки трав, развешанные под потолком. Его лаборатория была меньше той, что в Хогвартсе, но в ней чувствовалась та же рука: всё разложено по местам, каждая банка подписана его мелким, аккуратным почерком. Потом он поднялся на второй этаж и открыл дверь в комнату, которую, как она поняла, он не показывал никому. — Это была комната моей матери, — сказал он. Она вошла. Комната была маленькой, почти такой же, как её спальня в Хогвартсе. Старая кровать с деревянной спинкой, комод, на котором лежали расчёска и зеркальце, стул у окна. На стенах висели фотографии — женщина с тёмными волосами и серыми глазами, очень похожая на него, только мягче. Эйлин Принц. — Она была красивой, — сказала Аида. — Она была несчастной, — ответил он. — Вышла замуж за маггла, которого любила, а он… не понял её. Не понял, что она другая. Она осталась здесь, в этом доме, и угасала. Он замолчал, и она не торопила. — Я нашёл её письма, — сказал он наконец. — Когда стал искать информацию о твоей семье. Она переписывалась с кем-то из Грэев. Давно, ещё до моего рождения. — Ты поэтому так помогал мне? — спросила она. — Потому что мы связаны? — Нет, — он повернулся к ней. — Я помогал тебе, потому что ты — это ты. Родство тут ни при чём. Или… может быть, при чём. Может быть, мы всегда были предназначены друг другу. Я не знаю. Я не верю в судьбу. Но в тебя я верю. Она подошла, обняла его, и он прижал её к себе, уткнувшись лицом в её волосы. — Спасибо, что показал, — прошептала она. — Я никогда не показывал это никому, — ответил он. — Даже Лили. Она знала, что это значило. --- Они устроились в гостиной. Снейп заварил чай — настоящий, из заварника, с мятой и липой. Аида сидела на диване, закутавшись в плед, и смотрела, как он двигается по кухне. Здесь, в этом доме, он был другим. Не профессором, не шпионом, не человеком в маске. Он был просто Северусом, который разливал чай по чашкам и ставил на стол печенье, которое, как она подозревала, он купил специально. — Ты нервничаешь, — сказала она. — Нет, — ответил он слишком быстро. — Северус, — она улыбнулась. — Ты нервничаешь. Он сел напротив, поставил чашку и посмотрел на неё. — Я не привык, чтобы кто-то был здесь, — признался он. — Я не знаю, что тебе нужно. Как сделать, чтобы тебе было хорошо. — Ты уже делаешь, — она взяла его руку. — Ты рядом. Этого достаточно. Он сжал её пальцы, и они пили чай в тишине. Не той, которая давит, а той, которая согревает. — Расскажи мне о своём мире, — сказал он неожиданно. — О том, откуда ты пришла. Она удивилась, но обрадовалась. Он никогда не спрашивал об этом. Может быть, боялся, или считал, что не имеет права. А теперь спросил. — Мой мир… он похож на этот, но без магии, — начала она. — У нас нет волшебных палочек, нет зелий, нет Хогвартса. Но есть книги. И в этих книгах был ты. Твой мир. Твоя история. — И я был героем? — в его голосе прозвучала горечь. — Ты был тем, кого никто не понимал, — ответила она. — Тем, кто сделал всё, чтобы спасти того, кого любил. И проиграл. Но потом… потом он победил. Ты победил. — Победил, — он усмехнулся. — Я предавал, убивал, лгал. И это называется победой? — Это называется искуплением, — она сжала его руку. — Ты не был идеальным. Но ты был настоящим. И когда я читала о тебе, я чувствовала… я чувствовала, что понимаю тебя. Что ты не злодей. Что ты просто человек, который потерял слишком много. — А теперь? — спросил он. — Что ты чувствуешь теперь? — Теперь я знаю, что не ошиблась, — она посмотрела ему в глаза. — Ты — не герой из книг. Ты лучше. Потому что ты настоящий. И ты со мной. Он не ответил. Он просто смотрел на неё, и в его глазах было столько чувств, что она не могла их все прочитать. Но она знала главное: он был с ней. --- Ночь наступила незаметно. Снег перестал, и луна заглядывала в окна гостиной, отражаясь в чайных чашках. Аида сидела на диване, прижавшись к Снейпу, и чувствовала, как его рука гладит её плечо. — Я хочу тебе кое-что подарить, — сказала она, когда тишина стала особенно глубокой. — Подарить? — он удивился. — Ты не должна… — Хочу, — она отстранилась, полезла в сумку и достала свёрток. — Это не магия. Просто… я сделала это сама. Он взял свёрток, долго смотрел на него, потом развязал ленту. Шарф упал на его колени, и он замер. Тёмно-зелёный, с серебряными нитями, длинный, мягкий. Он провёл пальцами по вязке, и она видела, как дрожат его руки. — Ты связала это? — спросил он, и голос был хриплым. — Да. В свободное время, в Выручай-комнате. Я вплела руну Альгиз, чтобы он защищал тебя. Когда меня нет рядом. Он молчал. Потом поднял на неё глаза, и она увидела, что они блестят. — Аида, — сказал он. — Я… никто никогда… — Не нужно слов, — она коснулась его губ пальцем. — Я знаю. Он притянул её к себе, и она чувствовала, как его сердце бьётся — быстро, неровно. Он был растроган, и это было так неожиданно, так трогательно, что у неё самой защипало в глазах. — Я надену его, — сказал он. — Всегда. Когда тебя нет рядом. — И когда я рядом тоже, — улыбнулась она. — И когда ты рядом, — согласился он. Он надел шарф, не снимая его, и они сидели, обнявшись, в тишине. Аида думала о том, что этот момент — один из самых счастливых в её жизни. Не потому, что было что-то особенное. А потому, что он был рядом. И это было всё. --- Поздно вечером они поднялись наверх. Снейп показал ей свою комнату — такую же скромную, как и всё в этом доме. Кровать с тёмным покрывалом, столик у окна, на котором стояли свечи, книжный шкаф, заполненный томами по зельеварению и тёмной магии. На стене висела старая фотография — женщина с тёмными волосами и мужчина в сюртуке. Его родители. — Ты похож на мать, — сказала она. — Говорят, — он снял мантию, повесил её на спинку стула. — Хотя характером я в отца. — В плохом смысле? — В разном, — он повернулся к ней. — Он был слаб. Не смог понять, что она другая. Не смог принять. Я поклялся, что никогда не буду таким. — Ты не такой, — она подошла к нему. — Ты принял меня. Со всем, что я есть. — Ты не дала мне выбора, — в его голосе прозвучала усмешка. — Не дала, — согласилась она. — И не дам. Он обнял её, и они стояли так, чувствуя тепло друг друга. Потом он отстранился, взял её за руку. — Иди сюда, — сказал он и повёл её к кровати. Они легли, и она прижалась к нему, чувствуя, как его рука обнимает её за плечи. Он пах так же, как в Хогвартсе — горьким, пряным. Но здесь, в его доме, этот запах был другим. Более родным. — Северус, — сказала она тихо. — Да. — Ты счастлив? Он долго молчал. Потом ответил: — Я не знал, что это возможно. Но с тобой — да. Я счастлив. Она улыбнулась в темноте и закрыла глаза. Сон пришёл быстро, и в эту ночь ей ничего не снилось. Только тепло его рук и ровное дыхание. --- Каждый день в Спиннерс-Энд был похож на предыдущий, и каждый был особенным. Они просыпались поздно, потому что некуда было спешить. Снейп готовил завтрак — яичницу, тосты, чай. Она сидела на кухне, наблюдая, как он двигается между плитой и столом, и думала, что могла бы смотреть на это вечно. После завтрака они занимались. Он проверял её успехи в окклюменции, учил новым защитным заклинаниям, объяснял, как работают руны в её амулетах. Но это были не уроки. Это было что-то другое — передача знаний от того, кто знал, к той, кто хотела узнать. Они гуляли по улицам, когда снегопады становились слабее. Он показывал ей места своего детства: школу, где его дразнили за странную одежду, реку, где он ловил лягушек, старую фабрику, где работал его отец. Он рассказывал, и в его голосе не было жалости к себе, только спокойное принятие. — Ты был одинок, — сказала она однажды. — Я всегда был одинок, — ответил он. — До тебя. Они готовили ужин вместе. Он учил её резать ингредиенты для зелий, и это было похоже на танец — его руки поверх её, медленные, точные движения. Она смеялась, когда у неё не получалось, и он почти улыбался. — Ты никогда не научишься, — говорил он. — Тогда ты всегда будешь меня учить, — отвечала она. Вечерами они сидели у камина. Он читал, она смотрела на него. Или она читала, а он смотрел на неё. Иногда они говорили о будущем — о том, что будет после войны. Он говорил, что хотел бы уехать, оставить всё, найти место, где никто не будет знать его имени. Она слушала и представляла этот дом, где они будут вдвоём, где не будет масок и притворства. — А ты? — спросил он однажды. — Чего ты хочешь? — Тебя, — ответила она. — Только тебя. Всё остальное — не важно. Он притянул её к себе, и они сидели, обнявшись, и молчали. Потому что слова были не нужны. --- Накануне Рождества они нарядили маленькую ёлку, которую Снейп принёс из сада. Аида нашла на чердаке старые игрушки — стеклянные шары, деревянных оленей, соломенных ангелов. Они вешали их вместе, и это было так странно — видеть его руки, которые держали палочку в бою, аккуратно поправляющими мишуру. — Моя мать любила Рождество, — сказал он, когда они закончили. — Она наряжала ёлку, пекла печенье, хотя отец ворчал, что это глупости. После её смерти я не праздновал. — А теперь? — спросила Аида. — А теперь, — он посмотрел на неё, и в его глазах горел тот свет, который она видела только наедине, — теперь я рад, что ты здесь. В рождественскую ночь они лежали в постели, и она слушала, как снег падает за окном. Он обнимал её, и она чувствовала, как его пальцы гладят её волосы. — Северус, — сказала она. — Да. — Я хочу, чтобы каждое Рождество было таким. Он прижал её крепче. — Будет, — ответил он. — Я обещаю. Она поверила. --- В один из последних дней каникул Аида сидела в комнате его матери, перебирая старые письма. Она нашла их в комоде, среди вещей, которые он хранил, как святыню. Письма были пожелтевшими, бумага — хрупкой, и она читала их осторожно, боясь повредить. В одном из писем была странная запись. Рука, которой было написано, отличалась от почерка Эйлин. Мужской, резкий, с завитушками. Аида вчиталась и поняла, что это письмо от кого-то из рода Грэй — дальнего родственника, который писал Эйлин о семейных тайнах. «…и когда последняя из рода придёт, кровь Марволо и кровь Грэй сольются, и откроется то, что было закрыто. Берегите знание, Эйлин. Оно может спасти или уничтожить». Она перечитала несколько раз, и в голове начало складываться что-то, что она боялась признать. Марволо. Это была фамилия предков Волан-де-Морта. — Северус, — позвала она. Он пришёл быстро, встревоженный её голосом. — Что случилось? — Прочитай, — она протянула ему письмо. Он прочитал, и его лицо стало бледнее обычного. — Это значит… — начал он и замолчал. — Это значит, что я связана с ним, — закончила она. — С Тёмным Лордом. Моя кровь — его кровь. — Отдалённо, — сказал он. — Очень отдалённо. Это ничего не меняет. — Меняет, — она чувствовала, как дрожат руки. — Он чувствовал меня. Проникал в мои сны. Потому что мы одной крови. Снейп сел рядом, взял её за руки. — Послушай, — сказал он. — Это не делает тебя им. Это не делает тебя злой. Ты — это ты. И я люблю тебя. Не за кровь, не за магию. За то, кто ты есть. — Но он знает, — прошептала она. — Он чувствовал это. Он придёт за мной. — Он придёт, — согласился он. — Но ты не одна. Я с тобой. Орден с тобой. И мы не дадим ему забрать тебя. Она прижалась к нему, и он обнимал её, пока дрожь не утихла. — Что будем делать? — спросила она. — Расскажем Дамблдору, — ответил он. — И будем готовиться. Это знание может стать нашим оружием. Кровь родственника может разрушить крестраж. Это слабость, которую он не учёл. — Ты думаешь, я смогу? — Я знаю, — он посмотрел на неё. — Ты сильнее, чем думаешь. Сильнее, чем он. Потому что ты борешься не за власть, а за тех, кого любишь. Это всегда сильнее. Она не знала, правда ли это. Но она хотела верить. --- Накануне отъезда они сидели у камина, и она чувствовала, как время тает, как снег на ладони. Завтра они вернутся в Хогвартс, и всё станет по-другому. Снова маски, снова тайны, снова война. Но сейчас, здесь, у него дома, было только они. — Я не хочу уезжать, — сказала она. — Я тоже, — ответил он. — Но мы должны. — Я знаю. Он обнял её, и она чувствовала, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно. Как в тот первый раз, когда они лежали в его кровати в Хогвартсе. — Северус, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось, я не пожалела. Ни об одном дне. Ни об одной минуте. — Я тоже, — ответил он. — Ты изменила меня. Ты изменила всё. Она подняла голову и поцеловала его. Долго, медленно, как будто прощаясь. Он отвечал, и в этом поцелуе было всё — благодарность, страх, надежда. Потом они легли, и она заснула у него на груди, слушая, как его дыхание становится ровным. В последний раз в этом доме. Но не в последний раз в их жизни. --- Утром они собрали вещи. Снейп надел её шарф — поверх мантии, не скрывая. Аида улыбнулась, увидев это. — Ты его наденешь в Хогвартсе? — Да, — ответил он. — Пусть все видят. Она не знала, что это значит, но ей стало тепло. Они вышли из дома, и она оглянулась на маленькую улицу, на старые кирпичные стены, на дверь, за которой осталась частица её сердца. — Я полюбила этот дом, — сказала она. — Он полюбил тебя, — ответил он. — И я. Они взялись за руки, и портал перенёс их обратно в Хогвартс. В коридорах уже шумели вернувшиеся студенты. Гарри ждал её у входа в Большой зал. Увидев их, он улыбнулся. — Ну как? — спросил он. — Хорошо, — ответила Аида. — Очень хорошо. Она посмотрела на Снейпа. Он стоял рядом, и его рука, скрытая под мантией, сжимала её пальцы. — До завтра, — сказал он тихо. — До завтра, — ответила она. Он ушёл в подземелья, а она осталась с Гарри. — Ты выглядишь счастливой, — сказал он. — Я счастлива, — ответила она. Они вошли в Большой зал, и Аида села на своё место. Вокруг шумели студенты, обсуждая каникулы, подарки, новые сплетни. Она смотрела на учительский стол, где Снейп уже сидел на своём месте, и её шарф был на нём. Он поднял глаза, встретился с ней взглядом, и чуть заметно кивнул. Она улыбнулась. Впереди была война. Но теперь у них было это. И этого было достаточно.