О Солнце и Луне (Тилион/Ариэн)

У Ариэн горячие ладони. Настолько горячие, что фана Тилиона покрывается ожогами от ее прикосновений. Его губы дочерна обожжены ее поцелуями, но кормчий Луны ничего так страстно не желает, как бесконечного продолжения этой счастливящей пытки. – Догнал, – с улыбкой шепчет Ариэн, когда Тилион настигает ее в небесах. Узкие ладони оставляют обожженные полосы на его плечах. Ариэн не просит прощения. Просить прощения значило бы извиняться за само свое существование. Даже не так – за саму суть свою, пламенную, опасную, неукротимую. И Тилион ловит обжигающую маленькую ладонь, и каждый пламенеющий пальчик отмечает поцелуем, принимая и боль, и любовь, и всю суть Ариэн без остатка. Отмерены им лишь краткие мгновения, но нет для Ариэн и Тилиона мгновений дороже и слаще, чем слияние света в небесах над Ардой – вопреки слову владык Валинора, вопреки собственной природе. И пусть ладьям суждено снова и снова расходиться, всякий раз они будут встречаться вновь. Пока стоит мир – а быть может, и после него. Ладьи расходятся. Ариэн вновь ускользает. Тилион вновь направляет галеон Луны должным путем. Холодный ветер остужает обожженную кожу. Тилион, точно сокровище у сердца пряча, касается рукой губ, на которых еще тлеет последний поцелуй Ариэн.