Хранитель двора

      До Улицы Сезам жил он в Синих Горах — Азу́лейра́нго, Зелира́нгу, как называли их местные.       Имя для лазурного цвета, азу́ли, их язык давным-давно обточил до гладкого зиэ́ли, а потом и до зе́ли, точно вода — речной камешек.       С одного бока Синих Гор жили маппеты-дýхи — не все по виду, но все по сути такие же, как он сам. С другого — маппеты обычные: этим магии в крови только и хватало, что на синий её цвет да на «игрушечную» внешность, а колдовство было бы уже не по силам.       Тех и других он хорошо знал и помнил; знал, что и вернуться к ним может когда угодно — пусть не скучают.       Два подарка родины он увёз с собой. Первым из этих даров стала мантия из лоскутков моря, леса и неба, с подбоем из ночной синевы: этой шубой он оброс, пока привыкал к жизни на земле. Вторым — имя Лазорни́к, что и людям и маппетам звучало одинаково: Зелибоба. Ведь эйбо́уба — по-сезамски и есть «озорник».       Городу он скоро понравился, а во Дворе Улицы Сезам стал дворовы́м и принял дар города — кроссовки, в которые превратился надвое расколотый белый камень, и галстуки, галстуки, галстуки от жильцов по соседству — те только рады были знать, что хранителю двора нравится такой пустяк: носить на шее яркий платок, каждый день новый.

Чего он до конца никогда не понимал —

так это людей.