Глава 3. Розовые искры гаснут.

Джинкс уже несколько дней ходит опустив голову. Её безумной душе надоела работа, да она была рада помогать, но её это выматывало. Ей хотелось яркости, что-нибудь взорвать или разрушить. Джинкс проснулась от того, что руку свело судорогой — она уснула прямо за столом, склонившись над чертежами. Голова гудела, в висках стучала боль, а перед глазами всё плыло. Она с трудом разогнулась, поморщившись от скрипа затекших суставов, и оглядела своё ущелье. Вокруг царил хаос: горы недоделанных ламп с потухшими водорослями, сломанные маски с рассыпавшимся углём, рассыпанные по полу детали, осколки стекла. Всё это выглядело не как мастерская изобретателя, а как поле боя после неудачного эксперимента. Джинкс провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна и усталости. — Ну что, спасительница? — раздался рядом ехидный голос Майло. Он возник из ниоткуда, скрестив руки на груди и насмешливо глядя на неё. — Опять будешь клеить свои фонарики? Думаешь, это чтото изменит? — Замолчи, — глухо бросила Джинкс, не поднимая глаз. — Просто замолчи. — Ты же привыкла взрывать, а не чинить, — продолжал Майло, нарочито медленно обходя стол. — Помнишь, как весело было? Бам! И всё разлетается в клочья. А теперь что? Лампочки для детишек? Джинкс резко вскочила, схватила гаечный ключ и швырнула в сторону галлюцинации. Тот прошёл сквозь него, ударился о стену и отскочил на пол. — Я сказала, замолчи! — её голос сорвался на крик. Глаза вспыхнули яркорозовым — верный признак, что безумие снова берёт верх. — Я не обязана слушать тебя! Не обязана делать то, что ты хочешь! Майло расхохотался: — О, да ты вся на нервах, малышка. Что, не получается быть хорошей? — Я… я просто… — Джинкс сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки. — Я должна это делать. — Должна? Кому ты должна? Тем, кто тебя презирал? Кто называл монстром? Кто хотел тебя убить? Она замерла. Перед глазами всплыли картины прошлого: крики, взрывы, лица людей, бегущих от неё… — Нет, — прошептала Джинкс. — Не им. Себе. Я должна доказать… — Что доказать? — перебил Майло. — Что ты не монстр? Ха! Ты и есть монстр. Прими это. Джинкс затрясла головой, зажмурилась. — Замолчи! Я не монстр. Я… я могу быть полезной. Я могу помочь. — Помочь? — голос Майло стал тише, вкрадчивее. — Зачем? Чтобы они потом отвернулись от тебя? Снова? — Потому что я так хочу! — Джинкс ударила кулаком по столу. — Потому что если я не буду этого делать, то стану такой же, как раньше. Разрушительницей. А я не хочу. Не хочу больше взрывов ради взрывов. Хочу… хочу, чтобы ктото сказал спасибо. Просто спасибо. Без страха. Без ненависти. Она села, обхватив голову руками. Руки дрожали, но не от усталости — от борьбы. Внутри всё кипело: одна часть хотела вскочить, схватить бомбы, устроить фейерверк, чтобы заглушить голоса, чтобы почувствовать себя живой. Другая — тихая, почти забытая — шептала: «Продолжай. Ты можешь. Ты должна». Джинкс взяла стеклянную колбу, но та выскользнула из пальцев и разбилась об пол с резким звоном. — Бесполезно, — прошептала она, резко вставая. Она пнула ящик с инструментами, тот опрокинулся, рассыпав гайки и болты. — Всё бесполезно. Не взяв ничего,только одевшись, она вышла из убежища и побрела по улицам Зауна, не разбирая дороги. Ноги сами несли её прочь от мастерской, от чертежей, от всего, что напоминало о бесконечной гонке. Город жил своей обычной жизнью: гдето гремел взрыв, ктото кричал, дети бегали между развалин, старики сидели у стен, кутаясь в лохмотья. Джинкс шла, опустив голову, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. У стены одного из домов сидела женщина и пыталась починить маску. Ткань порвалась, фильтр рассыпался, и она беспомощно вертела в руках обрывки. Рядом играли дети с потухшей лампой — водоросли внутри погасли, а заменить их было некому. На стене напротив ктото написал мелом: «Где твои чудеса теперь?» Джинкс остановилась, глядя на эту картину. Внутри закипала злость — но не на других, а на себя. — Я не справляюсь, — прошептала она. — Я не могу успеть везде. Я не всесильна. — Конечно, не всесильна, — прошипел Майло, возникший рядом. — Ты вообще ничего не можешь. — Могу! — Джинкс резко повернулась, глаза снова вспыхнули розовым. — Я могу сделать новую маску. Могу починить лампу. Могу… могу показать, как это делать другим. — Другим? — Майло рассмеялся. — Кому? Этим нищим? Они тебя не поймут. Ты для них — чудовище. — Может быть, — Джинкс сжала кулаки. — Но я не буду им соответствовать. Я докажу, что могу быть другой. Даже если никто не поверит. Даже если ты не веришь. Она зашагала быстрее, пока не оказалась у старой водонапорной башни. Забравшись наверх по ржавым скобам, Джинкс села на перила, свесив ноги. Ветер трепал её косы, но она не чувствовала холода из-за мерцания. Высота манила, обещая простое решение всех проблем. — Ты не можешь спасти всех, Паудер, — прозвучал в голове голос Вандера. — Ты даже себя спасти не можешь. — Я не Паудер! Я Джинкс! Я хотя бы пытаюсь, — ответила Джинкс вслух, сжимая кулаки. — И что? — вмешался Майло. — Ты одна. Всегда была одна. Никто не оценит твоих стараний. Джинкс закрыла уши руками. — Нет. Я… я должна продолжать. Должна. Потому что если остановлюсь… если сдамся… то стану той, кого все боятся. А я не хочу. Я хочу быть… кемто ещё. Не только монстром. Не только разрушителем. «Может тогда Вай приняла бы меня. Хотя нет, точно нет…» - подумала Джинкс Вернувшись в убежище, она остановилась на пороге. Недоделанная лампа всё так же стояла на столе, ожидая своего часа. Рядом лежала записка, оставленная самой себе накануне: «Не сдавайся. Ктото ждёт света». Джинкс подняла её, перечитала и вдруг осознала: она не обязана делать всё идеально. Не обязана спасать всех сразу. Подняв осколки разбитой колбы, она аккуратно сложила их в ящик. — Ладно, — сказала Джинкс вслух. — Начну сначала. Но подругому. Я не буду пытаться спасти весь Заун за один день. Я буду делать то, что могу. Понемногу. Шаг за шагом. На следующее утро она села за стол и достала чистый лист. Вместо того чтобы набросать десяток идей сразу, как раньше, Джинкс решила сосредоточиться на чёмто одном. — Маски, — произнесла она. — Сначала разберусь с ними. Лучше десять хороших масок, чем сто плохих ламп. Она разбила работу на маленькие этапы:сегодня — собрать материалы для пяти масок;завтра — сделать их, проверить, убедиться, что работают;послезавтра — отнести в один район, посмотреть, как люди их используют. Джинкс нарисовала на стене простую таблицу: Дата, сделано масок, отдано масок,замечание. Это выглядело подетски, но ей стало легче. Теперь у неё был план, а не бесконечная гонка за призрачным «спасением всего Зауна». День прошёл в кропотливой работе. Джинкс тщательно подбирала ткань, проверяла фильтры, подгоняла крепления. Когда заканчивала пятую маску, остановилась и посмотрела на результат. Каждая была сделана аккуратно, с вниманием к деталям. — Не идеально, — пробормотала Джинкс, — но… хорошо. Впервые за долгое время она почувствовала не эйфорию от взрыва или безумного озарения, а тихое, спокойное удовлетворение. «Я сделала чтото полезное», — подумала она и улыбнулась. Не безумной улыбкой, а лёгкой, почти детской. Вечером Джинкс сидела у входа в убежище, глядя на город. Вдали мерцали её лампы — не все, но несколько. Майло молчал, Вандер тоже не говорил ничего. Впервые за долгое время в голове было тихо. Она достала новый лист и начала чертить простую схему — «Маска для новичка: сделай сам». На полях написала: «Пусть учатся. Я не смогу быть везде, но могу показать, как». Глаза вспыхнули розовым — но на этот раз не от безумия, а от новой идеи. Джинкс отложила карандаш и посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали, но уже не так сильно. — Я одна, — прошептала она. — Но я всё ещё могу чтото изменить. Понемногу. По чутьчуть. И пусть кто угодно говорит, что это бессмысленно. Я знаю, что это не так. Потому что даже маленький огонёк может осветить тьму. А я… я буду этим огоньком. Хоть и не таким ярким, и даже немного опасным. В эту ночь она впервые за долгое время спала спокойно. Без кошмаров, без голосов, без чувства, что мир рушится под ногами. Просто сон — глубокий, целительный, дающий силы для нового дня. Утром Джинкс проснулась рано. Солнце ещё не взошло, но небо на востоке уже светлело на сколько это было возможно в Зауне. Она встала, потянулась и подошла к столу. Схема «Маски для новичка» лежала на видном месте, готовая к тому, чтобы её размножили и разнесли по Зауну. Джинкс взяла лист, сложила его аккуратно и положила в карман. Затем собрала несколько готовых масок в сумку. — Пора, — сказала она себе. — Пора показать им, что даже в одиночку можно чтото сделать. Джинкс провела ладонью по готовым маскам. Ткань была мягкой, но прочной, фильтры — свежими, крепления — надёжными. Она взяла одну специальную, над которой работала отдельно, примерила перед треснутым зеркалом, затем поправила капюшон, скрывающий лицо, и проверила маску, закрывающую нижнюю часть лица и яркорозовые глаза. Устройство на маске тихонько загудело — голосовой модулятор был включён. — Видишь, Майло? — тихо сказала она в пустоту, голос из модулятора прозвучал глухо, почти неузнаваемо. — Это не бомба. Не ловушка. Просто… помощь. — Скучно, — тут же отозвался призрак, возникший за плечом. — Где веселье? Где фейерверки? Где тот азарт, когда не знаешь, что будет через секунду? — В прошлом, — отрезала Джинкс. — Я больше не хочу жить одной секундой… Внезапно её рука дёрнулась, и она с силой стукнула кулаком по столу. — Но знаешь что? — её голос зазвучал выше, почти истерично. — Иногда так хочется! Просто взять и… БАМ! — она изобразила взрыв руками, потом резко замерла, схватившись за голову. — Нет. Нет, не сейчас. Спокойно. Дыши. Раз, два, три… Майло расхохотался: — Вот она, настоящая ты! Без масок и притворства. — Замолчи, — прошипела Джинкс, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я контролирую это. Я решаю, когда и что делать. Она собрала оставшиеся маски в сумку, проверила карманы — схема «Маски для новичка» была на месте. Поправила капюшон, убедилась, что глаза полностью скрыты за тёмным стеклом маски, и вышла из убежища. У аптеки собралась небольшая толпа. Люди кашляли, тёрли глаза — очередной выброс химикатов сделал воздух почти ядовитым. Джинкс остановилась в тени арки, достала маски и негромко, но отчётливо произнесла через модулятор: — Эй! У кого есть дети дома? Кому тяжело дышать? Подходите. Бесплатно. Несколько человек нерешительно шагнули вперёд. Женщина с заплаканными глазами взяла маску, недоверчиво осмотрела. — Кто ты? — спросила она, вглядываясь в скрытую капюшоном фигуру. — Просто помощник,волшебник, — ответил искажённый голос Джинкс. — Надевайте. И расскажите соседям. У меня ещё есть. Пока она раздавала маски, её пальцы непроизвольно начали отбивать какойто безумный ритм на сумке. В голове крутилась мысль: «А что, если бросить маленькую шумелку? Совсем крошечную. Просто чтобы увидеть, как они подпрыгнут…» Джинкс резко тряхнула головой. — Нет! — вырвалось у неё громче, чем нужно. — Что? — встревоженно спросила женщина. — Я сказала… — Джинкс заставила себя говорить медленнее, ровнее, — …что это очень важно. Носите маски. Берегите себя. Женщина кивнула, надела маску, сделала глубокий вдох и вдруг расплакалась. — Спасибо, — прошептала она. — Мой сын… он так плохо дышит… — Отнесите ему, — Джинкс протянула ещё одну маску. — И вот схему. Если хотите, научу делать такие же — анонимно. Люди начали подходить смелее. Джинкс раздавала маски, объясняла через модулятор, как менять фильтры, показывала схему. Но внутри неё чтото бурлило, рвалось наружу — то самое безумие, которое так долго было её сутью. «А что, если добавить в следующую партию маленький сюрприз? — шептал внутренний голос. — Крошечный таймер. Три… два… БАМ! Но без вреда, просто для смеха. Они даже не поймут, откуда звук!» Джинкс сжала зубы так, что заныли челюсти. — Нет, — не громко сказала она, только себе. — Никаких сюрпризов. Никаких взрывов. Только помощь. Только польза. Один старик, надев маску, вдруг спросил: — А ты… ты всегда будешь помогать? — Пока смогу, — ответила Джинкс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пока здесь будут те, кому нужна помощь. Когда маски закончились, Джинкс повернулась, чтобы уйти, но женщина с заплаканными глазами схватила её за рукав, от чего девушка вздрогнула. — Подожди. Ты… ты придёшь ещё? — Да, — Джинкс улыбнулась под маской, но улыбка вышла какойто дёрганой, неровной. — Обязательно. В то же время, на том же месте. В переулке она прислонилась к стене, тяжело дыша. — Видишь? — сказала она Майло, который снова возник рядом. — Я справилась. Я не сорвалась. — Едваедва, — хмыкнул призрак. — Ещё секунда — и ты бы устроила фейерверк. — Но не устроила же! — Джинкс ударила кулаком по стене. — Потому что я сильнее этого. Сильнее тебя. Сильнее безумия. Вернувшись в убежище, она села за стол и сняла маску с модулятором. Глаза вспыхнули яркорозовым, почти болезненным светом. — Лампы, — пробормотала Джинкс, но её рука потянулась не к карандашу, а к коробке с детонаторами. — Нет! — она отдёрнула руку, как от огня. — Лампы. Нужно сделать лампы… которые будут гореть дольше… и… и Она схватила карандаш и начала чертить схему — но линии выходили неровными, дёргаными, пересекались под странными углами. Внезапно Джинкс замерла, потом расхохоталась — коротко, нервно. — О, это же идеально! — воскликнула она. — Лампа с таймером! Но не для взрыва… нетнет… а для смены цвета! Представь: синий… розовый… красный… синий… Как дискотека! Но безопасная. Абсолютно безопасная. Просто… красиво. Она быстро начала вносить правки в чертёж, бормоча: — И маленький моторчик, чтобы она крутилась… и светодиоды… и… нет, без взрывчатки. Без. Только свет. Красивый, безопасный свет. — Я не отказываюсь от безумия, — прошептала Джинкс, глядя на свой чертёж. — Я просто… перенаправляю его. Вместо разрушения — чудо. Вместо страха — радость. Вместо взрывов — фейерверки света. Майло молча смотрел на неё, потом медленно растворился в воздухе. Впервые за долгое время он не нашёл, что сказать. Джинкс закончила чертёж, аккуратно сложила лист и положила его рядом с остальными. Затем подошла к краю ущелья. Она снова надела маску с модулятором, проверила, чтобы капюшон полностью скрывал лицо. — Может, это и есть мой путь, — тихо сказала она. — Не взрывать, а зажигать. Не разрушать, а строить. Не пугать, а удивлять. И пусть это медленно. Пусть трудно. Но это… правильно. Вернувшись к столу, Джинкс взяла карандаш и начала новый чертёж. Руки дрожали меньше, чем раньше. Глаза горели ровным, спокойным светом за тёмным стеклом маски — но гдето глубоко внутри безумие всё ещё пульсировало, ожидая своего часа. Оно не исчезло. Оно просто… подождало. Джинкс сидела за столом, сгорбившись, и смотрела на свой последний чертёж — лампу с таймером смены цвета. Линии были неровными, местами перечёркнутыми, а в углу листа красовался набросок чегото совсем другого: замысловатой взрывчатки с россыпью разноцветных проводов. Её пальцы непроизвольно постукивали по столу в безумном ритме — раз, два, три, пауза, раз, два… Она резко сжала руку в кулак, останавливая движение. — Я же Джинкс, — прошептала она, и голос дрогнул. — Я должна взрывать. Должна устраивать хаос. Это… это же я. Это моё. — Да! — подхватил Майло, возникший прямо перед ней. — Вспомни, как это было здорово: огонь, грохот, крики… адреналин в крови! Ты создана для этого. А что сейчас? Маски? Лампочки? Ты превратилась в скучную мастерицу! — Замолчи, — прошипела Джинкс, но в глазах уже вспыхнул розовый огонь. — Замолчи! Она вскочила, заметалась по убежищу. Шаг — и нога задела ящик с деталями, тот опрокинулся, гайки и болты рассыпались по полу с металлическим звоном. Ещё шаг — рука смахнула со стола лампу, та разбилась о стену. — Видишь? — торжествующе воскликнул Майло. — Твоё естество рвётся наружу! Ты не можешь быть другой. Джинкс замерла посреди хаоса, который сама же и устроила. Грудь тяжело вздымалась, руки дрожали, а глаза горели почти болезненно ярким розовым светом. Она медленно опустилась на колени среди осколков и разбросанных деталей. — Но я хочу быть другой, — её голос прозвучал так тихо, что Майло на мгновение замолчал. — Хочу… хочу, чтобы ктото сказал мне спасибо без страха в глазах. Хочу видеть, как люди надевают мои маски и могут дышать. Хочу, чтобы дети играли с моими лампами, а не прятались от моих взрывов. — Ты теряешь себя! — прошипел Майло. — Джинкс — это хаос. Джинкс — это взрыв. Ты не можешь стать кемто другим, не перестав быть собой. — Может, я и теряю себя… — Джинкс подняла голову, и в её глазах отразилась настоящая боль. — Может, старая Джинкс умирает. Но… но разве это плохо? Разве плохо, если вместо страха я буду вызывать улыбку? Вместо криков — смех? Она сжала в руке осколок стекла — тот самый, что откололся от разбитой лампы. Острый край впился в ладонь, но она не почувствовала боли. — Я не отказываюсь от безумия, — её голос зазвучал твёрже. — Оно во мне, оно часть меня. Но я решаю, куда его направить. Вместо разрушения — чудо. Вместо ужаса — радость. Вместо взрывов — фейерверки света. Майло сделал шаг вперёд, его фигура стала более плотной, реальной. — Ты лжёшь себе. Ты всё ещё хочешь взрывать. Признай это. — Хочу, — Джинкс неожиданно рассмеялась — коротко, нервно, но без истерики. — Да, хочу! И это нормально. Это я. Но я выбираю не взрывать. Выбираю помогать. И это тоже я. Она разжала руку — осколок упал на пол. Затем медленно, будто преодолевая невидимую преграду, подняла с пола первую гайку и положила её обратно в ящик. Потом вторую. Третью. — Я — Джинкс, — повторяла она, собирая детали. — Я безумна. Я хаотична. Я люблю взрывы. Но я также… я также могу создавать. Могу зажигать свет. Могу помогать. И это не делает меня кемто другим. Это делает меня… полной. Майло смотрел на неё, и его фигура начала бледнеть. — Ты играешь с огнём, — пробормотал он. — Знаю, — улыбнулась Джинкс. — Но теперь я решаю, какой будет этот огонь. Она встала, подошла к зеркалу и сняла маску с модулятором. Глаза всё ещё горели розовым, но уже не так яростно — скорее, как тлеющие угли, готовые вспыхнуть, но не сжечь всё вокруг. — Я Джинкс, — сказала она чётко, глядя на своё отражение. — И я выбираю, что это значит. Сегодня — помощь. Завтра… завтра будет завтра. Но выбор всегда будет за мной. Джинкс надела маску обратно, поправила капюшон и подошла к столу. Аккуратно разгладила чертёж лампы с таймером смены цвета, провела пальцем по линиям. — Пора делать прототип, — произнесла она уже другим голосом — спокойным, сосредоточенным, но с ноткой озорства. — Только без взрывчатки. Совсем без. Но с кучей светодиодов. И пусть она кружится, как карусель! Майло окончательно растворился в воздухе. В убежище повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Джинкс и далёкими звуками Зауна за стенами. Она взяла паяльник, проверила инструменты и улыбнулась — на этот раз понастоящему. Не безумной улыбкой разрушительницы, не вымученной гримасой старающейся быть хорошей, а лёгкой, почти детской улыбкой человека, который только что нашёл себя — не потеряв при этом того, кем был раньше. — Ладно, Заун, — прошептала Джинкс. — Посмотрим, что ты скажешь на это. Готовься к самому безопасному и яркому фейерверку в своей жизни! Глаза снова вспыхнули розовым — но теперь это был не знак надвигающегося безумия, а искра вдохновения. Джинкс вздохнула, расправила плечи и начала работу.