Часть 1

Лондон, июль 1978 года Идея принадлежала Джеймсу — как и большинство безумных идей в этой компании. — Слушайте, — сказал он однажды вечером, развалившись на диване в гостиной Поттеров так, словно диван принадлежал ему по праву рождения, — мы только что сдали последние экзамены. Война где-то там, снаружи. А мы сидим и... что? Ждём? — Я, например, ем бисквит, — невозмутимо ответил Римус, не отрываясь от книги. — Это не считается, Люпин. Грейс Поттер подняла взгляд от своего дневника. Она сидела на подоконнике — любимое место с детства, — болтая ногами в воздухе. Карие глаза скользнули по брату: Джеймс был возбуждён, и это означало либо что-то очень хорошее, либо что-то, от чего у их матери случится сердечный приступ. — Выкладывай, — сказала она. Джеймс широко улыбнулся. — Роуд-трип. Вся страна. Семь человек, один фургон, никаких планов. Повисла тишина. — Я за, — сказала Лили Эванс, не раздумывая ни секунды. Рыжие волосы рассыпались по плечам, когда она наклонила голову. — Когда выезжаем? — Подождите, — Марлин Маккиннон оторвалась от журнала. — Один фургон? Нас семеро. Мы не поместимся. — Поместимся. Я колдану пространство внутри. — Это незаконно, — сказал Римус. — Это незаконно для маглов, — поправил Сириус Блэк, входя в комнату с двумя чашками чая в руках. Он протянул одну Грейс — она взяла, даже не спросив, с молоком ли, потому что Сириус всегда помнил, что она пьёт без сахара, — и плюхнулся в кресло. — Что обсуждаем? — Джеймс хочет устроить роуд-трип, — сообщила Грейс. Сириус посмотрел на неё. Потом на Джеймса. Потом снова на неё — чуть дольше, чем того требовала ситуация. — Когда выезжаем? * * * Фургон они купили за смешные деньги у одного мага в Кентском графстве. Снаружи — ржавый, облупившийся, с кривым бампером. Внутри — после того, как Джеймс поработал с ним три часа, — неожиданно просторный: семь спальных мест, маленькая кухня и даже что-то вроде гостиной с диваном. — Это шедевр, — объявил Джеймс, обходя творение кругом с видом художника на выставке. — Это пожароопасность на колёсах, — парировала Лили, но улыбалась. Грейс стояла чуть в стороне и смотрела, как все грузят сумки. Марлин тащила чемодан, который явно был заколдован — иначе непонятно, как туда влезло столько вещей. Римус нёс стопку книг, тщательно завёрнутых в ткань. Сириус закинул свой рюкзак в фургон одним небрежным движением — так, словно отправлялся за угол, а не неизвестно куда на несколько недель. — Готова? — спросил он, проходя мимо неё. — Не знаю, — честно ответила Грейс. Он остановился. Посмотрел на неё — серые глаза, в которых всегда было что-то чуть насмешливое, сейчас были серьёзными. — Это лучшее состояние для путешествия, — сказал он и пошёл дальше. Грейс смотрела ему вслед секунду, потом подхватила свою сумку и полезла в фургон. *** День первый. Где-то в Камбрии Они выехали рано утром и к вечеру добрались до Озёрного края, где Джеймс обнаружил, что «никаких планов» означает также «никаких забронированных ночлегов». — Мы спим в фургоне, — объяснил он, когда Марлин спросила, где они будут ночевать. — Джеймс Поттер, — произнесла Марлин голосом, которым обычно разговаривают с детьми и особо непонятливыми профессорами, — я взяла с собой семь пар обуви. — Зачем тебе семь пар обуви в роуд-трипе? — На каждый день! Это базовая логистика! Пока они препирались, Грейс выбралась наружу. Воздух здесь пах травой и водой — не лондонским воздухом, который всегда немного отдавал дымом и суетой. Озеро Уиндермир лежало в сумерках тёмной полосой, и небо над ним было такого цвета, что у неё перехватило дыхание. — Хорошо? — Сириус встал рядом. Он держал бутылку сидра, которую достал откуда-то, и протянул ей. — Очень, — сказала она, принимая бутылку. — Ты бывал здесь раньше? — Нет. — Пауза. — Я вообще мало где бывал. Только Хогвартс и дом. — Он произнёс слово «дом» так, словно оно было названием чего-то не очень приятного. Грейс знала про его семью. Не всё — Сириус не рассказывал, — но достаточно, чтобы понять, почему он всегда оставался у них на каникулах и почему в его смехе иногда мелькала такая пустота, которую смех обычно прикрывает. — Значит, это твоё первое настоящее путешествие, — сказала она. Он посмотрел на неё сбоку. Улыбнулся — медленно, не той обычной широкой улыбкой для публики, а чем-то другим, тише. — Выходит, так. *** Ночью они развели костёр у берега — колдовской, чтобы не привлекать внимания маглов, — и сидели кругом. Лили прислонилась к плечу Джеймса с таким видом, словно делала это всю жизнь, хотя они встречались всего несколько месяцев. Марлин жарила маршмеллоу и делилась историями о своих летних приключениях, периодически теряя очередной маршмеллоу в огне. — Ты специально, — обвинил её Джеймс. — Я трагически невнимательна, — согласилась Марлин. Римус читал даже у костра — небольшая книга в кожаном переплёте, которую он прикрывал рукой, когда думал, что кто-то смотрит. — Что читаешь? — спросила Грейс тихо, садясь рядом с ним. — Байрона. — В отпуске? — Я не умею отдыхать, — признал он с такой спокойной серьёзностью, что она засмеялась. — Римус, ты лучший человек, которого я знаю. Он неожиданно покраснел и уткнулся обратно в книгу. Сириус сидел напротив и наблюдал за ней через огонь. Она не видела его взгляда — или делала вид, что не видела. *** День восьмой. Уэльс, где-то у Сноудонии В Уэльсе Джеймс умудрился загнать фургон в канаву. Не то чтобы это была его вина — дорога была узкой, туманной, и овца вышла совершенно неожиданно. — Это была овца, — оправдывался он. — Она буквально выпрыгнула из ниоткуда. — Овцы не выпрыгивают, — сказала Марлин. — Они существуют статично. Это их природа. — Эта была нестатичная! Они все вышли на дорогу. Фургон стоял под углом, задним колесом в канаве, и выглядел весьма жалко. — Можем вытащить магией, — предложил Сириус. — Нас увидят. — Тут нет никого, кроме той овцы. Овца стояла в нескольких метрах и смотрела на них с полным безразличием. — Я чувствую себя осуждаемой, — пожаловалась Лили. Пока мальчишки возились с фургоном — Сириус колдовал, Джеймс давал советы, Римус читал вслух инструкцию, которую он каким-то образом нашёл в бардачке, — Грейс и Лили отошли чуть в сторону. — Ты заметила? — спросила Лили тихо, искоса поглядывая в сторону группы. — Что именно? — уклончиво спросила Грейс. — Грейс. — Лили. Они посмотрели друг на друга. Лили приподняла бровь. — Я не знаю, о чём ты, — сказала Грейс. — Конечно, не знаешь. — Лили улыбнулась и отвернулась обратно. — Я просто говорю, что он смотрит на тебя иначе, чем на всех остальных. Это просто факт. Я его не оцениваю. Грейс промолчала. — Фургон свободен! — объявил Джеймс торжествующе. — Моя овца ушла, — сообщила Марлин с лёгкой меланхолией. — Я хотела сфотографироваться. * * * Вечером они нашли маленький паб в деревне — деревянный, тёплый, с низкими балками и хозяином, который сначала посмотрел на них подозрительно, а потом принёс огромную тарелку картошки «за компанию». Марлин и Джеймс затеяли партию в дартс с местными, и очень скоро выяснилось, что Марлин играет как профессионал. — Ты была на секции? — поразился Джеймс. — Папа учил. Говорил, что пригодится в жизни. — Она бросила дротик. Яблочко. — Папа был прав. Лили сидела рядом с Риммусом и о чём-то негромко разговаривала — они часто так делали, находя друг в друге такое же спокойное серьёзное отношение к миру. Грейс это всегда нравилось наблюдать. Она сидела у окна. Сириус подсел к ней с двумя кружками сидра. — Я тебя не спросил, — сказал он. — Сидр? Спасибо. — Она взяла. — Нет, я про другое. Ты рада, что поехала? Грейс посмотрела на него. Потом на остальных: Марлин, которая торжествовала над очередным попаданием в центр. Джеймса, который смеялся и одновременно возмущался. Лили и Римуса у стены с их тихим разговором. — Очень, — сказала она. — Хорошо. — Он посмотрел в свою кружку. — Потому что... я рад, что ты здесь. Конкретно ты. — Он сказал это так быстро и так небрежно, что можно было бы принять за ничего. Но Грейс всё равно почувствовала, как у неё что-то сдвинулось в груди. — Сириус, — сказала она. — М? — Я тоже рада, что ты здесь. Он поднял взгляд. Серые глаза — серьёзные, без обычного смеха. — Правда? — Правда. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Марлин закричала что-то про победу, и момент рассыпался, как рассыпаются некоторые вещи, которые ещё не готовы стать чем-то большим. *** День двенадцатый. Корнуолл, побережье Корнуолл оказался другим — моложе, что ли, живее. Скалы, которые уходили прямо в воду. Деревушки с рыболовными лодками. Чайки, которые пикировали за едой и орали как проклятые. — Мне нравится, — объявила Марлин, стоя на скале над морем с руками, раскинутыми в стороны, как крылья. — Я могла бы жить здесь. — Ты говорила то же самое про Шотландию, — напомнил Сириус. — Я повсюду могла бы жить, это моя черта. Они спустились на пляж — узкий, галечный, с водой такого холодного серого цвета, что Джеймс попробовал её рукой и немедленно отдёрнул. — Абсолютно нет, — объявил он. — Трус, — сказала Лили и вошла по колено, подняв подол платья. — Лили Эванс, ты сумасшедшая! — Освежает! — Освежает! — передразнил он, но уже начинал снимать кроссовки. Грейс сидела на камне чуть поодаль и смотрела на море. Волны были некрупными, ленивыми, и они накатывали с тихим шуршанием гальки. Она вытащила дневник — она всегда возила его с собой. — Что пишешь? Она не обернулась — знала этот голос. — Зарисовки. Не роман, просто впечатления. Сириус сел рядом. Не спрашивая — он вообще редко спрашивал разрешения делать такие вещи, просто садился, просто оставался, и это никогда не ощущалось как вторжение. — Можно почитать? — Нет. — Понял. — Пауза. — Это обо всём путешествии? — Обо всём, что замечаю. — А ты много замечаешь. — Ты тоже, — сказала она. — Просто не записываешь. Он молчал секунду. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты смотришь на всё так, словно хочешь запомнить. — Она закрыла дневник и повернулась к нему. — Вот сейчас, например. Ты смотришь на море так, словно собираешься унести его с собой. Сириус смотрел на неё. Потом медленно сказал: — Я сейчас не на море смотрю. Грейс почувствовала, как у неё встал ком в горле — не неприятный, а такой, который бывает, когда понимаешь что-то важное и не знаешь ещё, что с этим делать. — Сириус... — Я знаю, — сказал он быстро. — Не нужно ничего говорить. — Нет, я хочу сказать. — Она смотрела на него прямо. — Я просто... не знаю, что это. Ещё. — Я тоже не знаю, — признал он, и в этом признании было что-то очень настоящее. — Но мне не нужно знать прямо сейчас. Где-то за ними Джеймс закричал — он всё-таки вошёл в воду и теперь орал что-то о температуре, оскорбительной для человеческого тела. Марлин хохотала. Лили кричала, что «это не так уж и холодно». Грейс и Сириус не двигались. Между ними было несколько сантиметров воздуха — и что-то другое, что воздухом не назвать. — Хорошо, — сказала она наконец. — Не сейчас. Он кивнул. Улыбнулся — медленно, мягко. — Но потом? — Потом посмотрим, — сказала Грейс.