Глава XVI. Три шага.

      — Где ты был столько времени? — обратился я к Павлу, когда тот присоединился ко мне в тронном зале. Не то, чтобы это было очень важной информацией, но пускай, учитывая то, что нам ещё придётся провести некоторое время в ожидании возвращения Аугустуса.              — Изучал состояние местных вампиров-военных, Император. — голосом или взглядом он не показывал никаких эмоций, но я был уверен: злость так легко исчезнуть не могла.              — И как они? Что-нибудь интересное или важное тебе удалось выяснить?              — На самом деле, всё одновременно и хорошо и плохо. С одной стороны, большая часть хороша натренирована и была бы способна нехило помочь нам. Но с другой стороны, тут кроется одна серьёзная проблема. Практически все, буквально все, за исключением единиц, из них — восточные. Нельзя ручаться за их поступки и решения в случае прямой конфронтации.              — Прекрасно, Павел, ты не перестаёшь радовать меня. С каждым последующим заданием ты будто бы становишься всё лучше и лучше.              Я искренне считаю так, хотя и есть вещи, с которыми можно поспорить — то же его поведение в момент, когда я сообщил о необходимости напасть на Целестину. Я понимаю его реакцию, но не могу одобрить.              — Павел... Сколько вампиров сейчас населяют Брашов? — я всё-таки решил перейти к делу, несмотря на то, что Аугустуса до сих пор не вернулся, но издали настолько, чтобы он смог беспроблемно продолжить дискуссию после своего возвращения.              — Сколько вампиров... Около двух тысяч восьмисот, точной цифры я сейчас дать не смогу.              — Достаточно и такой. Сколько из них могут оказаться нашими врагами?              — Если Вы имеете в виду то, сколько из них относятся к восточным, то тут соотношение кошмарно. Девять из десяти тут — восточные. Более двух с половиной тысяч вампиров, Император.              — И последний вопрос... Ты говорил о единицах южан, состоящих в армии сейчас. Здесь мне нужно точное число, Павел.              — Двенадцать, мой господин. Хорошо натренированных, но лишь двенадцать.              Итак, что же у нас имеется... Шестеро вампиров, приехавших со мной из Эрдея, двенадцать местных... Выходит восемнадцать, не считая меня и двух моих сыновей. Мало, слишком мало, но к началу их останется ещё меньше. Причина проста — хочу я того или нет, но необходимо перевезти Целестину и ещё кое-какие вещи в Эрдей до начала операции. Само собой, для этого ей понадобится защита. В это мгновение раздался сильный стук в дверь. Скорее всего, это Аугустус.              — Войди. — спокойно произнёс я.              — Господин... — моё предположение оказалось верным. И, войдя в комнату, Аугустус встал рядом с Павлом напротив меня.              Штаны на нём были те же, но верх сменился. Однако, несмотря на это, на рубахе виднелись небольшие кровяные пятна, происхождение которых тяжело определить. Лицо его вроде бы пришло в норму, но иногда оно резко подёргивало. Может быть, это было следствием моего наказания, а может, и нет.              — Ты закончил с решением своих проблем?              — Да, Император. Если вы ждали моего возвращения, то теперь мы можем перейти к обсуждению того, о чём Вы, господин, желали поговорить с момента Вашего приезда в Брашов.              — Чудесно... — я неосознанно усмехнулся, в этот момент в очередной раз осознавая то, насколько этот момент важен исторически. В самом деле, сейчас творилась история, история всей вампирской расы. Немного волнительно, даже для меня. — Я думаю, очевидно, что оставлять без ответа последнюю провокацию мятежников нельзя. И да, я называю это именно провокацией умышленно — эти твари, ответственные за покушение, ждут моей реакции и намеренно атаковали именно Целестину с целью быть замеченными. И мы дадим им того, чего они так желают.              — Но, господин, если это так... Не пойдём ли мы у них на поводу в случае ответных действий? — произнёс Аугустус, практически перебивая меня.              — Может быть, но не совсем. Они ждут от нас действий, но не таких, какие будут.              И Павел, и Аугустус с интересом смотрели на меня, вероятно, ожидая того, что я продолжу говорить, перейдя наконец к самой сути моих планов.              — В первую очередь, мы должны перевезти Целестину в Эрдей и дать всем гарантированно непричастным к мятежу возможность покинуть город до начала операции.              — Гарантированно непричастным? — удивлённым голосом спросил у меня Павел. — Разве мы можем причислить кого-либо к таковым?              — Да, Павел, можем. Мы уже накрывали мятежников в различных городах Империи, все члены групп были представителями Востока; этим опытом мы и воспользуемся. Сегодня же нам следует найти всех южных вампиров, за исключением тех, что имеют родственные связи с восточными — браки, сыновья и дочери вампиров, принадлежащих к разным частям, и всё прочее, тому подобное — и вывезти из города, хотят они того или нет.              — Подождите, Император... — лицо Аугустуса изобразило ужас. — Вы желаете буквально выгнать пару сотен вампиров из их домов?              — Не “я желаю”. Это необходимо для их же безопасности. Даже несмотря на все текущие обстоятельства, мы не поможет причинять вред заведомо невиновным.              Аугустус молча кивнул, но выражение его лица не изменилось. А я ещё не дошёл до плана самой операции... Во мне возник небольшой страх — не станет ли он мешать мне? До сих пор я ни разу не думал о возможности такого, это было слишком тяжело даже для того, чтобы просто представить.              — Аугустус, ты должен понимать, что я делаю это ради их же безопасности. Всё, что я делаю, направлено на благо вампирской расы, можешь не сомневаться в этом.              Страх никуда не делся, но я, несмотря на это, решил довериться ему, но, разумеется, не полностью — глубоко посвящать его в свои планы я не стану. Лишь нынешний этап в Брашове, с которым мне нужна помощь от него.              — Да, Император. Не смею позволять себе такого.              — Следующим шагом мы должны будем временно избавиться ото всех или же, хотя бы, от большинства вампиров-военных из восточной фракции, ибо с тем, что мы будем делать, они точно не согласятся. У меня уже есть идея, как это осуществить и эту часть плана я целиком возьму на себя.              Павел был абсолютно безэмоциональным. Он уже видел то, на какие жестокие и решительные меры я готов идти ради своей цели, ввиду чего изначально ожидал самых худших раскладов. С Аугустусом же всё было намного хуже.              — И нашим третьим, заключительным, шагом будет сама месть. Первые два — подготовка к нему, не более. Мы уничтожим наших врагов, именно уничтожим, буквально. Будет необходимо — сожжём дотла весь этот чёртов город вместе со всеми его жителями. Только таким способом, пусть и невероятно жестоким, мы можем сохранить Империю и будущее наших потомков.              В зале повисло молчание, столь напряжённое, сколь оно может быть в принципе. Ни один из них не знал, что сказать. Такой реакции от них — вернее, её полного отсутствия — можно было ожидать, но даже так это слегка раздражало меня.              — Послушайте... До сих пор я разговаривал с вами как отец с двумя своими сыновьями во время тяжёлой ситуации в семье, но ведь мы можем обсудить это и как император со своими поддаными, верно? — возможно, я переборщил, но они действительно начали выбешивать меня.              Я ненавижу столкновения между вампирами, какой бы ни была причина, я просто ненавижу это. И сейчас, эти два идиота смеют осуждающе смотреть на меня, совсем не понимая, что и ради чего происходит сейчас. Как же сильно я провалился в их воспитании, если теперь получаю это...       Даже Павел, который, как я думал, был готов к жестокости, отвёл взгляд в сторону и стоял, не произнося ни звука.              — Какого... — переполняемый агрессией по отношению к ним, я встал с трона и сделал пару шагов в сторону Аугустуса, хотя и продолжал обращаться к обоим. — Вашу сестру чуть не убили, а вы сейчас мнётесь, боясь произнести хоть что-нибудь, не говоря уж даже о том, чтобы пойти и отомстить. Позор! — воскликнув, я закачал головой, действительно разочаровываясь.              — Вы не правы, отец. — вдруг произнёс Аугустус. — В одной вещи. Только меня можно обвинять в произошедшем с Целестиной. Когда она захотела уехать из Эрдея сюда со мной, Вы разрешили ей сделать это под условием моей полной защиты. Её опека была моей чуть ли не самой важной задачей, даже куда более важной, чем управление городом, но я не справился. Вы, скорее всего, не согласитесь со мной, но это я чуть не убил Целестину.              Своими словами Аугустусу удалось удивить меня и, возможно, даже впечатлить, что немного скрасило мои негативные ощущения до этого. Однако же, это было не совсем тем, чего я желал.              — Превосходно. Это похвально, Аугустус, что ты готов брать на себя ответственность, но не стоит перекладывать чужую вину на себя. Не ты вонзил ядовитое лезвие ей в живот. И наша задача — разбить того, кто это сделал и всех тех, кто с ним заодно. Ты, может и не исправишься целиком, но сделаешь важный шаг к исправлению, если поможешь мне и Павлу с нашей операцией.              — Император, я не имею права отказывать Вам и... В любом случае выполню то, что Вы мне прикажете, но... Могу ли я попросить Вас об одной вещи, или скорее услуге... — взгляд Аугустуса выражал максимальную степень уверенности. — После этой миссии, прошу Вас, отправьте меня в изгнание.              — Изгнание? — меня потрясла его фраза, но виду я старался не подавать.              — Да, Император.              — Ты понимаешь, что это значит? — на секунду я повернулся к Павлу и взглянул на него. Его лицо изображало те же эмоции, что в это время держались у меня в голове. — Почему вдруг ты решаешь попросить меня об этом?              — После произошедшего я не считаю себя достойным жить в Империи и являться Вашим подданным.              — Мы обсудим это тогда, когда обстоятельства будут более благоприятными и позволят нам сделать это. — я опустил свою левую руку ему на плечо. — Сейчас же, Аугустус, я нуждаюсь в твоей помощи с проведением операции.              — Да, отец. — медленно он кивнул головой.              Не знаю, что сейчас — и не только сейчас, но и в принципе, если быть откровенным — происходило в голове у Аугустуса, но и отговаривать его я не собираюсь. Он давно не ребёнок — больше двадцати десятилетий прожил уже — и способен самостоятельно решать, как ему жить. Хочет получить изгнание — так тому и быть, противиться я не стану.              — Теперь я должен спросить, у кого-либо из вас остались вопросы или несогласия по поводу грядущего? — развернувшись, я вернулся к трону.              — Никаких, Император. — чуть ли не хором произнесли они. Говорить после этого продолжил один лишь Павел. — Единственное... Я хотел бы уточнить, Вы желаете подвергнуть казни всех восточных вампиров, живущих в Брашове?              — Если это потребуется. А это, Павел, потребуется.              — Но... Господин, я не смею оспаривать Ваше решение, но Вы же понимаете, что все остальные станут? И какие последствия это может повлечь за собой.              — Да, я прекрасно понимаю это. Насчёт же последствий... Я об этом уже подумал. Мне не смогут ничего предъявить, также как и вам. Помнишь закон, принятый на последнем собрании старейшин? Мы, каждый из нас, имеем право устранять причастных к бунту вампиров. И мы воспользуемся нашим правом, во имя Империи.              — Точно... — произнёс Аугустус так, будто бы его осенило. — Этот законопроект... Никто его тогда не понял, особенно здесь, в Брашове. Неужели... Вы заранее предугадали всё это? Но тог...              — Аугустус. — перебил я его. — Я не настолько умён, чтобы можно было предугадать события, столь далеко идущие. Решение о предложении законопроекта я принял из-за того, насколько было тяжело и долго довести Бранимира до казни.              Слишком умный... Промелькнула ли у него в голове мысль о том, как всё на самом деле было? Буду надеяться, что нет. И попытаюсь направить его мышление в правильную сторону.              — Если бы я мог просчитывать будущее настолько, то Целестина сейчас не лежала бы без сознания.              — Да, господин. Вы правы. — сухо ответил мне Аугустус, будто бы продолжая увлечённо размышлять.              — Но, Император, даже учитывая этот законопроект, не стоит ожидать положительной реакции или, хотя бы, её отсутствия со стороны других Старейшин. Особенно, тех, что относятся к восточным.              — Павел, я тебя прошу! — этот разговор начинал конкретно утомлять меня. — Это — проблема завтрашнего дня. На данный момент куда важнее заняться решением проблемы с мятежниками, которая есть прямо сейчас.              — Конечно, как Вы прикажете. Тогда у меня остаётся ещё один вопрос, если позволите.              — Спрашивай.              — Когда Вы желаете начать действовать?              — Первый шаг — завтра утром. После этого, безопасности ради, придётся подождать некоторое время — возможно, даже до пары суток. И уже тогда мы перейдём к ключевым моментам нашего плана. До того момента будем изучать ситуацию с настроениями в городе. Я надеюсь, что определённое, пусть и поверхностное, мнение уже имеется у Аугустуса, но углубиться в это всё равно будет необходимо. — проговаривая слова последнего предложения, я повернул голову к Аугустусу и посмотрел на него. В ответ он спокойно кивнул.              — Понял Вас, господин. В таком случае, у меня больше не осталось каких-либо вопросов.              — Аугустус?              — У меня тоже, Император.              — В таком случае, мы закончили. Теперь, Аугустус, попрошу тебя отвести меня в свободную комнату. Затем, будь любезен, сделай то же самое и с Павлом.              — Конечно. Следуйте за мной, отец.              Через несколько минут мы дошли до одной из спален, после чего Аугустус оставил меня. До утра у меня было достаточно времени, чтобы в очередной раз продумать все возможные варианты будущего. С этого момента мне придётся быть вдвойне — или нет, даже втройне, — внимательнее. Теперь, помимо Павла, мне ещё придётся следить и за Аугустусом. И если хотя бы один из них испортит мои планы, это может разбить будущее всей Империи. О том, что произойдёт, если они оба — по отдельности или же, что ещё хуже, сговорившись — откажутся от выполнения моих приказов, даже говорить не приходится. При первом же, самом малейшем, сигнале, знаке, намёке на это, я буду обязан реагировать и реагировать моментально. Получится ли у меня? Готов ли я к этому?