Часть 1

      Пол ветвится узорами. Скрежет мела разносится по комнате. Худощавый силуэт выводит последние линии, отступает, слегка шатаясь, и оглядывает своё творение в последний раз. – Ха… Ну вот и всё, Лололошка…       Голос – тихий, вымученный, но за прозрачными стёклами очков мелькает искра облегчения. – Ты сделал правильно…       Тяжёлый вздох. Он переступает через аккуратные линии ритуала, в последний раз проводит взглядом по сияющим символам. Усталая улыбка не задерживается на губах.       Вымученный выдох и движение руки. Мел на полу вспыхивает синевой, обращаясь в пепел.       Дым клубится под потолком, пока последние узоры дотлевают. Комната погружается во мрак. – …М-м… Что...?       Из рассеивающегося дыма проступает полупрозрачный силуэт. Веки сонно прикрываются от внутреннего света, брови сходятся от тупой боли в висках – чужие воспоминания врываются в сознание. – Привет… – голос Лололошки звучит устало, почти безжизненно.       Их взгляды пересекаются. Голубые зрачки призрака сияют в темноте, устремлённые в бездонную черноту глаз напротив. – Ты помнишь свою задачу?..       Призрак слегка качает головой, морщась от навязчивых образов в сознании. Но голос его твёрдый, живой. Совсем как у Лололошки сотни лет назад: – …Напомнить, кто ты. Если… будет нужно.       На губах Лололошки мелькает усмешка, смесь боли и горькой радости. – Бинго…       Он снимает очки, и в руках остаются другие – с тёмными стёклами, способными скрыть мёртвенные глаза. – Объект Рома… – выдыхает он, горбясь над столом. Взгляд косится на призрака, выжидая реакции. – Мое... имя? – растерянность в голосе Ромы искренна. В его сознании лишь одна цель, ради которой он был рождён. – Аббревиатура. – Лололошка безразлично бросает слова, поджигая чертежи на столе. – Разумный Обладатель Мозгового Анамнеза. Сократил до «Рома».       Последние листы превращаются в пепел. Рома приближается. Они одного роста, но фигура Лололошки сгорблена вековой усталостью. Призрачные пальцы рвано тянутся к очкам на чужом лице – жест, лишённый смысла для нематериального тела. Губы поджимаются, рука уходит в волосы, а голубые глаза сверлят насквозь. – Это хороший выбор.       Улыбка Ромы полна понимания: он оправдывает решение создателя. Но это не сглаживает сдавливающую грудь боль и тошнотворное чувство вины. Лололошка лишь сильнее прячет глаза за тёмными стёклами, а уголки губ расползаются в полуулыбке. – …Знаю…       Вспышка. Комната вновь заливает голубое сияние. Тело под руками Ромы вздрагивает, рот кривится от резкого обрыва сознания. – Мх-х… Что… Где я?..       Голос – растерянный, живой. Чёрные глаза под тёмными очками озирают пустую комнату, не находя ничего, кроме собственного отражения в стенах. – Да… Это хороший выбор…       Рома смотрит, как сквозь него проходит рассеянный парень, помнящий лишь одно имя — Лололошка. Единственное, что осталось нетронутым. Единственное, ради чего он продолжает существовать. И в ярко-голубых глазах призрака трепещет не только преданность, но и зависть к тому, кто смог отпустить прошлое.