Часть 3

Мальчишник решили провести за неделю до свадьбы. Кроме Малиновского было приглашено несколько близких друзей. Сняли целиком небольшой загородный отель. Малиновский был ответственным за доставку девушек. Родители и Кира были в курсе и отпустили с напутствиями: «Андрюша, веди себя прилично». Они надеялись, что это будет его заключительный поход налево. Настроение было супер, погода отличная, отель превосходный, девочки - что надо. С каждой следующей порцией спиртного общение становилось все более непринужденным, а женский пол - еще более доступным. В разгар мероприятия, уже изрядно перебравшего Андрея, пробило на слезу и потянуло на откровения. Слово за слово на откровения потянуло и остальных, особенно тех, кто был женат. Все, без исключения, жаловались на своих жен, мол, им только одного подавай - деньги и шмотки, а мужей они не любят и не ценят. Стервы. И, мол, его, Андрея, невеста тоже изменится и превратится в алчную волчицу. Андрей пытался защитить Киру: «Нет, она не такая». Они еще долго, мягко говоря, не очень лестно отзывались о женщинах, пока кто-то с грустью вспомнил: - А вот у меня была девушка в юности. Добрая, чистая, нежная, и любила меня. А я ее бросил. Вот теперь расхлебываю. Все из солидарности и вспомнив каждый свою особенную девушку, притихли. И Жданов притих, собрав в кучку остатки разума, пытался вспомнить, а была ли у него такая девушка. И вдруг обрадовался - была, была - Катя Пушкарева. Плохо соображающий Малиновский с этим не согласился. - Ты че, Андрюха? Это же монстр со стальной челюстью. Она тебя предала!!!!!!!! - И правильно сделала. Ты не понимаешь, Малиновский. Она меня любила, понимаешь, любила. А ты дурак, тебя никто не любил. Вокруг тебя только куклы ряженные. А Катя! Она была настоящая. Господи, Малиновский, - говорил он заплетающимся языком, - как же я ее обидел. С этими словами в глазах Жданова показались слезы. - Жданов, ты плачешь? Почему? - от удивления Малиновский вытаращил глаза. - Плачу, Малиновский, плачу, от стыда за самого себя. Я ж мужик, а я так с ней поступил. Я не хочу этой свадьбы, Малиновский. Я сейчас поеду к ней, я будут просить прощения, я буду умолять ее. Он стал искать свою куртку с документами и ключами от машины. - Я уезжаю, Малиновский, - ноги почти не держали Андрея. - Жданов, ты куда, я не могу тебя отпустить. Ты не можешь сесть за руль. - Кричал вдогонку Малиновский, но Жданов уже ничего и никого не слышал. С трудом попав ключом в замок зажигания, он завел машину и она с визгом вылетела из ворот пансионата, охранники едва успели поднять шлагбаум и отскочить. Накануне отъезда Катя осталась ночевать у родителей. Надо было собрать вещи, книги. Она хотела встать пораньше, чтобы ничего не забыть и все успеть. Самолет был поздно вечером, так что времени было предостаточно. Паоло тоже был дома, только у себя, и тоже собирал вещи. Потом он приедет за Катей, и уже вместе они поедут в аэропорт. В аэропорт их вызвался проводить Валерий Сергеевич. Возражений он не принимал, такси никаких не допускал. Да, по большому счету, против никто и не был. Еще должен был подъехать Коля. Ну, как же без него проводы. Он не мог не проститься со своей подружкой. А еще, день отъезда - это самый нервный день. Все срываются друг на друга, злятся, а потом переживают, что срываются и злятся. Это день полный внутренних противоречий, когда очень хочется ехать и жутко хочется остаться, с мыслями «Как там здорово» и «Зачем мне все это нужно». --- Катя действительно встала рано, было начало восьмого, и вышла на кухню. Там уже был Валерий Сергеевич, смотрел телевизор. - Пап, ты чего так рано? - Не спится. Все думаю, как я тут без тебя? - Пап, не переживай, все будет хорошо. Я буду звонить, и потом я же не на край земли уезжаю. Катя встала к плите за чайником. - Нет, ты погляди, ну что делают. Совсем мозгов нет, - Пушкарев кого-то ругал. - Папа, что ты смотришь всякие страсти с утра пощдЭжаньше. Катя повернулась посмотреть, на что так реагировал отец. Шла передача «Хроника происшествий». Диктор говорила, что ночью на московской кольцевой автодороге произошла авария. Водитель автомобиля «Кайен», видимо, поздно заметив предупреждающие знаки о ремонтных работах на дороге, и пытаясь уйти от них, не справился с управлением и влетел в бетонный разделитель. Водитель был в состоянии алкогольного опьянения. Сработавшие подушки безопасности и то, что он был пристегнут ремнем, спасли ему жизнь. Металлическим голосом диктор сообщила, что в тяжелом состоянии водитель доставлен в институт им. Склифосовского. На экране появился искореженный автомобиль, рядом с автомобилем валялся отскочивший номерной знак. Не узнать этот знак Катя не могла. Это был автомобиль Андрея Жданова. - Что это, папа? - стало страшно. - Что-что, идиот какой-то врезался в бетонный разделитель. Ездят, как хотят, правил не соблюдают. - Папа, это машина Андрея Жданова, - севшим от волнения голосом сказала Катя. - Что ты, Катюша? - увидев побледневшее лицо дочери, сказал отец. -Тебе показалось. Да нет, ну что ты, не может быть. - Папа, я, что, номер машины Жданова не знаю. Да и марку. - Батюшки ты мои, несчастье-то какое. Как же это он так? - Сказали, в состоянии алкогольного опьянения. Но почему? Что могло случиться? Она стремглав выскочила из кухни в свою комнату переодеваться и приводить себя в порядок. Увидев Катю в прихожей, он всполошился: - Ты с ума сошла? Куда ты? У тебя же самолет… - Самолет вечером, а я в больницу. Катя уже открывала входную дверь, когда на шум вышла проснувшаяся Елена Александровна. - Катя, что случилось, куда ты? Валера, куда это она? Но Катя уже из-за двери крикнула: - Папа тебе все расскажет. --- - Девушка, миленькая, к вам ночью привезли мужчину после аварии. - Фамилия? - Жданов. Андрей Жданов. Я могу его увидеть? - Вы что, девушка? Он в реанимации. Туда никого не пускают. - А с кем я могу поговорить? - Вон врачи, видите? Можете у них спросить. Их дежурство еще не закончилось. Катя повернулась и пошла по направлению к группе стоящих людей. - Простите, - доктора обернулись, - с кем я могу поговорить о мужчине, он доставлен сюда после аварии? - Со мной. От них отделилась миловидная женщина. - Я хотела узнать, как он? - Состояние пока тяжелое. Ему сделали операцию. Сейчас он в реанимации. - Это опасно? - Вы хотите спросить, будет ли он жить? Будет. Кате немного стало легче. - Я могу его увидеть? - Вы ему кто? Катя на секунду замешкалась с ответом, и это не ускользнуло от внимательных глаз доктора. - Никто. Сослуживица. - Понятно. В реанимацию никого не пускают. Повторила она слова медсестры, откровенно разглядывая стоящую перед ней красавицу. Катя что-то поискала в сумочке. Достав зеленую бумажку, она протянула ее доктору. - Пожалуйста, мне очень надо, я сегодня улетаю, хотела проститься. Скорее денежные знаки, чем умоляющие глаза Кати, сделали свое дело. - Надевайте халат, пойдемте. Только не долго. Сквозь стекло она увидела Андрея. Рядом с ним стояла капельница. - Можно? - спросила она у доктора. - Да идите, чего уж… Катя подошла к Андрею. Голова забинтована, глаза закрыты. Такой чужой и такой родной. Чувство всепоглощающей любви, нежности к этому человеку не умещались у нее внутри, они рвались наружу. Она хотела отдать ему всю свою любовь и забрать его боль. Она смотрела на него и не могла насмотреться. Так бы и сидела у его постели безотлучно. Но дверь открылась, и она услышала голос доктора: - Пора. Она наклонилась к Андрею, нежно поцеловала его в губы. Когда она подняла голову, то неожиданно столкнулась с ясным, как ей показалось, взглядом Андрея. Она даже вздрогнула. Какую-то долю секунды он смотрел на нее, как будто что-то пытался произнести. Но тут взгляд его помутнел, и глаза снова закрылись. - Прощайте, Андрей Павлович. Я люблю Вас, - произнесла Катя вслух. Она вышла из палаты. - Спасибо, доктор. - Вы знаете кого-нибудь из его родных? Катя вырвала из записной книжки листочек бумаги, написала на нем телефон и протянула женщине: - Это телефон его невесты, Киры Юрьевны. И быстро пошла по коридору в направлении выхода. А женщина смотрела ей вслед и думала: «Чего только в жизни не бывает». Но звонить Кире Юрьевне уже необходимости не было. Внизу у выхода сквозь прозрачные двери вестибюля Катя увидела троих людей, стремительно шедших к больнице. Это были родители Андрея и его невеста. --- Катя вернулась домой. Родители накинулись с расспросами. Охали, ахали, слушая ее рассказ. Потом Катя попросила: - Давайте закончим на этом. Скоро Паоло приедет, я не хочу, чтобы он догадался о чем-либо. Зазвонил мобильный. Это был Зорькин. - Коля, ты когда приедешь? - Я уже в дороге. Пушкарева, я звоню, тут такое… - Я знаю. Катя перебила его. - Откуда? - удивился Зорькин. - Пушкарева, ты скажи, откуда знаешь, - снова спросил он уже в Катиной комнате. - По телевизору утром рассказывали в «Хронике происшествий». Коля, у меня к тебе просьба. Сообщай мне каждый день как он там, ладно? - Хорошо, Пушкарева, хорошо, я буду тебе звонить. - Нет, звонить как раз не надо. Пиши на электронку. - Договорились. Появился Паоло. Все присели по русскому обычаю на дорожку. Затем все вместе вышли во двор. Погрузив вещи в машину Валерия Сергеевича, Паоло и Катя повернулись к Зорькину попрощаться. - Пиши мне, Коля, очень тебя прошу. - Да не волнуйся ты так, Пушкарева, мы ж договорились. Паоло сел рядом с Валерием Сергеевичем впереди, а Катя с мамой на заднее сиденье. Подмигнув фарами Зорькину, Пушкарев выехал со двора. --- Малиновский практически последним узнал о случившемся. Он уже был на пути к Москве, когда ему позвонила Кира. Приехав в больницу, он застал их всех сидящими внизу в вестибюле. Они накинулись на него как коршуны, казалось, вот-вот заклюют. - Рома, что случилось, как такое могло произойти? Почему ты отпустил его в таком состоянии? - Причитала Маргарита Рудольфовна. Ну не мог же Роман Дмитриевич рассказать правду, а уж тем более произнести имя Кати Пушкаревой. Они же его тогда со свету сжили бы. - Рассказывай, Роман, - приказал Жданов-старший. - Перебрали мы слегка. - Ничего себе слегка. - Так все поначалу было хорошо. А потом Андрей вдруг сказал, что ему это все надоело и что он хочет домой к своей невесте, и никакие другие девушки ему не нужны. Это была ложь во спасение. - Я пытался его отговорить, но я тоже был выпивши, не смог. Простите меня, пожалуйста. Кира, которой эти слова были словно бальзам на душу, сразу успокоилась и перестала вдаваться в подробности, боясь услышать что-нибудь негативное. Даже стала успокаивать Ждановых. А Малиновский вздохнул с облегчением: «Пронесло».