Глава 17. Разбитые иллюзии.

Квартира Теодора. Воскресенье. Утро. Сквозь приятную дрему, не открывая глаз, Теодор провел рукой по правой стороне постели. Пустота. Холод. Он резко сел, потирая глаза ото сна. Ни единого звука. Сердце пропустило удар. Она снова ушла. Спустив ноги на прохладный пол, он потянулся к тумбе, взял пачку сигарет. Достал одну, покрутил между пальцев. Закурил. Откинулся на матрас и выдохнул в потолок. Щелчок. Брюнет вздрогнул. Запрокинув голову назад, он увидел ее. Влажные волосы. Только одно белое полотенце, которое она прижимала к груди. Ее брови сведенные к переносице. — Пэнс… — прошептал он. — Тео, какого черта?! Я же просила не курить при мне! Он резко вскочил, потушив почти целую сигарету в пепельницу на прикроватной тумбе и направился к ней. Резко притянул к себе, выдыхая в нежную кожу ее шеи остаток сигаретного дыма. Ее руки застыли в воздухе. — Я думал ты ушла… — хрипло пробормотал он, потираясь щекой о ее скулу. Терпкий аромат табака окутал их на несколько секунд. Несмотря на ее реакцию к его вредной привычке, ей нравился запах сигарет. Пэнси провела ладонями по его плечам, мягко поднимаясь к голове и, зарылась в густые темные кудри. — Нет. Я здесь, с тобой Он поднял голову и посмотрел в темно-зеленые глаза. Мягко коснулся ее губ. Горький вкус. Она прикрыла веки, углубляя поцелуй. Тео прижал ее сильнее. Полотенце упало к их ногам. — Ммхм… — довольно промурлыкал Теодор, когда ее тело прильнуло к его. Он попятился к кровати и они рухнули на прохладную простынь не разрывая поцелуй. Пэнси села, проведя ладонями по его груди. Качнувшись на нем, хищно улыбаясь. Его руки легли на ее бедра. — Ты, как всегда возбужден, — промурлыкала брюнетка, снова покачиваясь на нем, ощущая влагу между их бёдер. — С каждым разом, когда вижу тебя… — он сделал паузу, глядя ей в глаза, — хочу все сильнее и сильнее. Но знаешь, что еще сильнее? Она приподняла бровь, ожидая. — Хочу, чтобы тебе было хорошо. Пэнси слегка приподнялась на коленях. Взяла в руки его твердый возбужденный член и села на него, медленно, не отрывая глаз от лица Теодора. — Хаа… черт, детка, ты такая узкая, всегда так сильно сжимаешь меня… — Не смей кончать, пока я тебе не разрешу, — пригрозила девушка, впиваясь ноготками ему в грудь. Теодор на секунду замер, вглядываясь в ее лицо. В зрачках — азарт, но дыхание сбилось, пальцы дрожат. — Любимая, — его голос стал ниже, почти хриплым, — при виде тебя, верхом на мне, — он сжал пальцы на ее бедрах, — не уверен, что меня хватит на долго. — Я сказала… — она наклонилась ближе, хватая его за горло, и слегка сжимая, — не смей… Теодор недолго думая, перекатился, прижимая ее к себе. Теперь сверху был он. Он сделал резкий толчок в ее лоно, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Пэнси не успела среагировать. Сердце затрепетало, ей нравилось выводить его. — Сладкая, боюсь ты не в том положении, чтобы приказывать. Девушка громко простонала. С каждым толчком он говорил, вбиваясь в нее. — Такая… влажная, — он ущипнул ее за сосок. — Красивая… Теодор начал ускорять темп. Наклонился и взял в рот второй сосок, слегка сжимая его зубами. Просунул ладонь между ними и коснулся ее клитора. Пэнси вздрогнула, по ее телу будто пробежал разряд тока. Она обхватила ногами его бедра, сильнее прижимая к себе. Он порхал по ее клитору, погружаясь в нее все быстрее и быстрее. Брюнетка заметалась по постели, приближаясь к оргазму. — Тео… господи, я сейчас… я больше не выдержу… Он наклонился ближе к ее уху и тихо промурлыкал, сладко ухмыляясь: — Не смей кончать, пока я не разрешу… И убрал ладонь, разделяющую их тела. — Нет, стой… верни ее… — захныкав, она сжала простыни обеими руками. Тело задрожало от наступающего оргазма. Теодор прижал Пэнси к себе, впиваясь в её губы жадным, почти отчаянным поцелуем. Она ответила с той же страстью, её пальцы вцепились в его плечи, притягивая ближе. Но вдруг, в самый разгар поцелуя, она резко укусила его за нижнюю губу — не до крови, но ощутимо, слегка оттягивая. Он глухо зарычал, не отстраняясь, а лишь усиливая напор. Его руки с силой сжали её бёдра, фиксируя на месте. — Грязно играешь? — хрипло выдохнул он, на мгновение отрываясь от её губ. Его глаза горели смесью страсти и вызова. Пэнси лишь усмехнулась, её взгляд стал ещё более дерзким. Она провела кончиками пальцев вдоль его позвоночника, слегка царапая кожу ногтями. — А ты думал, я буду послушной? — прошептала она, снова прижимаясь губами к его шее, оставляя короткий, обжигающий поцелуй. Его движения стали более резкими, но в то же время — контролируемыми. Он наклонился к её уху, его дыхание обжигало кожу: — Любимая, — его голос звучал низко и властно, — если ты продолжишь, я заставлю тебя ждать… очень долго. Пэнси приоткрыла глаза. В них мелькнуло что‑то новое — не просто вызов, а искреннее желание, которое она больше не могла скрывать. Она закусила губу, её дыхание сбилось. — Тео… — её голос дрожал, в нём звучала мольба, смешанная с прежней дерзостью. — Пожалуйста… Он замер на мгновение, вглядываясь в её лицо. В этом взгляде читалось всё: власть, страсть, понимание её истинных желаний. Теодор медленно провёл ладонью вдоль её тела, слегка сжимая бедро. — Только если попросишь как следует, — прошептал он, слегка ослабляя хватку, но не останавливаясь. — Прошу… — выдохнула она, её голос звучал почти умоляюще. — Тео, пожалуйста… я больше не могу… Он улыбнулся — коротко, победно — и сделал несколько резких, глубоких толчков. Пэнси дернулась, задыхаясь. По телу прошла волна дрожи, дыхание сорвалось на прерывистые стоны. Теодор чувствовал, как она сжимается вокруг него, и это окончательно лишило его контроля. С глухим стоном он достиг пика, и замер, уткнувшись лбом в её плечо. Их прерывистое дыхание смешивалось в тишине комнаты. Медленно, словно нехотя, он перекатился набок, увлекая её за собой. Его ладонь скользнула по её спине, рисуя успокаивающие круги. — Ты невозможная, — хрипло пробормотал он, убирая прилипшую прядь волос с её лица.

***

Дом семьи Уизли. То же время. Джинни сидела на кухне, болтая ногой и вяло ковыряла остывший завтрак. Наверху послышались явные крики, плач ребенка. Девушка закатила глаза: — О Мерлин… опять… Через несколько минут с верхнего этажа по лестнице вылетел Рон. Весь лохматый с раскрасневшимся лицом. Он тяжело дышал и наспех заправлял мятую рубашку в джинсы. Джинни медленно перевела на него взгляд: — Что братец, — медленно растягивая слова, — радуешься полноценной семейной жизни? — Джин! — рявкнул он, проходя мимо, громко топнув, — Лаванда невыносима! — Ну да, я бы тоже не стала молчать, если б узнала от своих бывших коллег, что мой муж ходил к своей бывшей на работу. Для того, чтобы устроить сцену ревности ей, а не мне. Рон замер с кружкой в руке у лица. — Это была не сцена ревности, — тихо пробормотал он. — Да? А что же? Ну ка, поделись с сестренкой, — девушка встала, громко поставив чашку с недопитым чаем на стол. — Хотя знаешь? Я не удивлена… Гермиона сейчас успешная, красивая, свободная и счастливая. И ты ей братик, не нужен! — На последнем слове, она подошла близко и ткнула ему пальцем в грудь. Развернулась и направилась наверх. С другого конца комнаты послышался напряженный вдох. Рон обернулся. В проеме гостиной, со сложенными руками на груди, стоял Джордж. На нем были темные свободные брюки и белая майка. Длинные волосы он собрал в хвост. — Не люблю говорить это, но… она чертовски права. — Рон! — пронзительно закричала Лаванда со второго этажа. Джордж развернулся и вышел, оставляя его одного, наедине с мыслями.

***

Джинни, пройдя в комнату, резко распахнула створки шкафа с одеждой. Нахмурив брови, начала остервенело вытаскивать содержимое и бросать его на постель. В ее комнате всегда творился хаос. По всюду разбросанные вещи, туалетный столик завален различной косметикой и блестками. На дверях висела форма для игры в квиддич. Цветные плакаты «Пушек Педдл» и «Холихедских Гарпий» пестрили на стенах. Шагнув назад, случайно наступив на мягкую, пищащую игрушку Розы, девушка взвизгнула от неожиданности. — Все! С меня хватит! Я ни дня больше не останусь в этом дурдоме! — Сестренка, не будь так категорична, мы же семья, — На пороге ее комнаты стоял Джордж и лениво следил за ней. — Я хочу тишины. Покоя в конце концов! А мой или от брат со своей истеричкой женой, не дают мне этого, — она хлопнула дверцей со всей силы, так, что шкаф слегка покачнулся. — А представь, сейчас еще второй ребенок родится? Джордж приложил ладонь к подбородку и задумался. Затем пожал плечами. — Не знаю лисенок, мне лично все равно на них. — Как ты можешь быть таким равнодушно спокойным?! — не унималась она, — неужели, тебе не хочется съехать подальше из этого дурдома? — Ты же знаешь… я пока не могу, мы с Анджелиной пока делаем ремонт в новом доме. — Поправка, Анджелина его делает, пока ты целыми днями пропадаешь в лавке! — Я должен зарабатывать, — ухмыльнулся парень, не отрывая глаз от того, как его сестра остервенело пытается запихать пару обуви в полную сумку. — А что на счет тебя? — Меня? Я сваливаю, поцелуй маму с папой за меня, когда они вернутся из города, я напишу им, как обустроюсь. — Но ты так и не сказала, куда собралась? — К своему парню! — рявкнула младшая Уизли. — О как. Ну хоть обними братишку на дорожку? — Да… извини… — она подошла и мягко обняла брата за талию, крепко прижимаясь и тыкаясь носом ему в грудь. — Я буду скучать Джорджи… — И я лисенок, но ты же будешь забегать на семейные ужины? — А у меня есть выбор? Мама меня из-под земли достанет, если не приду. Они тихо рассмеялись.

***

Квартира Гермионы. Вечер того же дня. Грейнджер сидела на диване в гостиной, читая новый роман, который купила по дороге домой. Рядом устроился живоглот, который довольно мурчал от ее редких прикосновений. На столике напротив стояла чашка с давно остывшим чаем и тарелка с овсяным печеньем. Легкий ветерок развивал шторы у открытого настежь окна. С улицы веяло ароматом сирени. Громкий стук в дверь. Гермиона вздрогнула, оторвав сосредоточенный взгляд от текста. Живоглот соскочил и бросился ко входу, мяукая. Отложив книгу в сторону, девушка поднялась, разминая затекшие ноги. Стук повторился. — Уже иду! Дверь распахнулась. На пороге стояла понурая Джинни со спортивной сумкой через плечо. — Что случилось? — встревоженно спросила Гермиона, отступая в сторону, пропуская подругу в квартиру. Уизли бросила сумку на пол. — Я голодная, у тебя есть что перекусить? — Э… да, проходи на кухню, сейчас что-нибудь придумаю. Девушки ужинали в тишине. Гермиона не задавала вопросов, ждала. Джинни опустив глаза, водила по остаткам еды на тарелке. — Герм, — рыжая подняла голову, — ты злилась на моего брата? — Что? — несколько раз моргнула девушка, не понимая вопроса. — Ну, когда ты увидела, как он на седьмом курсе с Лавандой… Ты злилась на него? Копалась в себе? Гермиона отвела взгляд в сторону. Задумалась, возвращаясь в то время.

***

Хогсмид. Семь лет назад. Гарри вернулся за стол с двумя большими кружками сливочного пива и плюхнулся на деревянную скамью напротив Гермионы. — Миона, ты не видела Рона? — Нет, как только мы вошли в «Три мётлы», он куда-то исчез, — не отрываясь от учебника по трансфигурации, пробубнила гриффиндорка. — Странно… — брюнет завертел головой. — Он какой-то странный последние две недели, не находишь? — Что? — девушка вскинула голову, фокусируясь на друге. Гарри усмехнулся: — Даже на выходных… Гермиона, отдохни от учебы хоть на пять минут, — он придвинул к ней кружку, пена уже почти осела. — Да, в понедельник будет пересдача, я хочу превосходно… Из‑за нашего отсутствия в последние несколько месяцев я сильно отстала по учебе. И я хочу вернуться в тройку лучших учеников школы. — Даа, Малфой каким‑то образом вырвался на первое место. Прозвенел колокольчик входной двери, и ребята оба обернулись на звук. В этот момент в бар вошла группа слизеринцев в полном составе. — Ну вот, вспомнишь лучик, — отозвался Гарри. Все пятеро прошли мимо них и расположились в углу на мягких диванчиках серого цвета. Бармен — седовласый мужчина с пышными усами — окинул их взглядом и вернулся к полировке кружек. Две женщины в передниках подметали пол у входа, переговариваясь вполголоса. Одна из них покосилась на слизеринцев и что‑то шепнула напарнице — обе тихо рассмеялись. Малфой не сводил с Гермионы взгляда. — Чего это хорёк так пялится на тебя? — нахмурился Гарри. Девушка обернулась и встретилась с серо-голубыми глазами, резко отвернулась, делая несколько крупных глотков пива. Приятный сладковатый вкус оседал на языке. Щёки запылали. Ведь буквально вчера вечером, в ванной старост, он был так близко. Она помнит его учащенное дыхание, её промокшую школьную форму, его блуждающий взгляд по её телу, то, как он сглотнул.И то, как смотрел на её губы. Девушка встряхнула головой, непослушные волосы разметались по плечам. Нет‑нет, Гермиона, дыши. Тебе показалось. Она снова обернулась на столик в углу. Слизеринец о чём‑то оживлённо разговаривал с Пэнси. Но когда почувствовал её взгляд, резко поднял глаза. Сердце забилось так же быстро, как вчера. Гермиона допила залпом кружку пива и резко встала, захлопнув учебник. — Мне нужно в туалет. Не уходи без меня. Гарри кивнул. Она направилась в противоположную часть зала, где сидел он; его взгляд проследил за ней из-под опущенных ресниц. У входа в коридор, ведущий к уборным, толпились трое пуффендуйцев — они громко обсуждали матч по квиддичу и не сразу расступились, когда Гермиона попыталась пройти. Один из них, веснушчатый парень с рыжей шевелюрой, извинился и пропустил её вперёд. Небольшой коридор встретил её полумраком. Под потолком болталось несколько старых светильников. На бордюрах вдоль серых стен лежала пыль. Запах хлорки ударил в нос.Скрипнула дверь в дальнем конце — кто‑то вышел из туалета и прошёл мимо, бросив на Гермиону короткий любопытный взгляд. Гермиона сделала шаг. Из-за дальней двери туалетов, доносились приглушенные фальшивые стоны. — Сильнее… Да! Бон-бон ты лучший! Сердце забилось быстрее. Мысль, о том, что ей нужно в туалет куда-то улетучилась. Она шла будто загипнотизированная. Вот ее ладонь касается прохладной ручки. Резкий поворот. Как пластырь. Дверь распахнулась. Перед ее глазами возникла голая задница Рона, который беспорядочно водил своими руками по телу, извивающейся девушки и вбивался в нее с диким рычанием. Раскрасневшиеся щеки. Юбка задралась до талии. Пальцы с ярко-розовым кричащим маникюром впивались в плечи гриффиндорца. Пшеничные, растрепавшиеся косички Лаванды подпрыгивали вверх в такт его неуклюжим толчкам. Ладони Грейнджер сжались. Ногти впивались в кожу до боли. — Эй, Уизел, — позади Гермионы раздался знакомый голос, с той самой насмешкой. Она вздрогнула, но не обернулась. — Ты не только неудачник, так еще и трахаться не умеешь. Парочка остановилась. Первой открыла глаза Лаванда и истошно завопила, нервно поправляя одежду. Рональд дернулся, и резко развернулся. Сначала он встретился взглядом с Малфоем, а затем его глаза опустились ниже и он увидел Гермиону. Он нервно сглотнул, его кадык дернулся. Она просто стояла, молча, разглядывая его и девушку позади него. Затем гриффиндорка резко развернулась, отпихнув блондина, и бросилась прочь. — М-да, — протянул Драко, — просто сказочный долбоеб, такую девчонку просрал, — криво улыбаясь, развернулся на пятках и медленно пошел в зал. Секунда. Две. — Бон-бончик, — рука Браун легла ему на плечо, сжимая. — Отвали! Все из-за тебя! — рявкнул он дергаясь. Схватил брюки, резко натянул их, звеня пряжкой ремня. Подобрал свою мантию с пола и побежал по коридору, оставляя Лаванду одну. Подбежав к столу, за которым со скучающим видом сидел Гарри, Грейнджер схватила свою сумку и бросилась прочь. Поттер подскочил: — Гермиона что случилось?! Он проследил взглядом за ней, затем обернулся и заметил Малфоя, подпирающего плечом колонну. Гарри сделал несколько шагов в его сторону, но остановился на пол пути, так как увидел со стороны коридора, ведущего к уборным, Рональда Уизли. Тот был весь взъерошенный. Рубашка торчала из брюк, и болтался незастегнутый ремень. Поттер все понял. Встретившись с другом взглядами, помотал головой в отрицательном жесте, и последовал за подругой к выходу из бара.

***

Гермиона влетела в спальню для девочек словно ураган. Дверь с грохотом ударилась о стену. Не снимая мантии, она швырнула сумку в угол — та с глухим стуком упала, рассыпав содержимое по полу. Затем бросилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и разрыдалась — громко, навзрыд, так, что плечи содрогались от каждого всхлипа. Джинни и сёстры Патил переглянулись. Первая молча кивнула подругам, и те тихо вышли, прикрыв за собой дверь. Матрас прогнулся под весом младшей Уизли, когда она присела рядом. Тёплая ладонь легла на плечо Гермионы. Девушка вздрогнула, но рыдания не прекратила. — Миона, — тихо, почти шёпотом, произнесла Джинни, — что случилось? — Рон случился! — сквозь рыдания, в подушку, выкрикнула Гермиона. Голос дрожал, прерывался, слова тонули в слезах. — Он… он был с Лавандой… в туалете… прямо там… И он даже не пытался это скрыть! Несколько минут Джинни молча слушала, гладя подругу по спине, чувствуя, как та содрогается от плача. Потом Гермиона, всхлипывая, приподнялась на локтях. Её лицо было опухшим, красные глаза блестели от слёз, несколько прядей прилипли ко лбу и щекам. Нос покраснел, губы дрожали. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. — А Лаванда… — голос Гермионы снова сорвался, — она такая фальшивая! Стонала так громко, противно… Джинни почувствовала, как внутри закипает гнев. Её глаза расширились от шока, на мгновение она потеряла дар речи. Губы сжались в тонкую линию. — Мерлин… — выдохнула она. — Гермиона, я… я не знаю, что сказать. Гермиона резко села, развернулась к ней. В глазах — смесь боли и ярости. — А что тут говорить?! — почти крикнула она, и голос её дрожал от обиды. — Вот чего ему не хватало? Чего?! Джинни вздрогнула. Она впервые видела подругу такой. — Прости, — добавила Гермиона тише, вытирая слёзы рукавом. — Я не должна была… — Нет, ты всё правильно сказала, — перебила Джинни. Она положила руку на плечо подруги, слегка сжала. — Ты права. Он вёл себя как последний кретин. И если он не понимает, что потерял, то это его проблема, а не твоя. Она обняла Гермиону, прижала к себе. Та, не сдерживаясь больше, снова разрыдалась, уткнувшись в плечо подруги. В этот момент в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату просунулась голова Гарри. — Эм… как она? — тихо спросил он, глядя на Джинни. Его взгляд скользнул по заплаканному лицу Гермионы, и он всё понял. — А, сам вижу… зайду позже. Он уже собрался закрыть дверь, но Джинни окликнула его: — Гарри, подожди. Принеси, пожалуйста, горячего чая с мёдом. И… может, печенья? Гарри кивнул, бросил ещё один сочувственный взгляд на Гермиону и исчез за дверью. Джинни снова повернулась к подруге. — Всё будет хорошо, Миона, — прошептала она. — Мы со всем справимся. Я заставлю его сожалеть об этом поступке. А давай знаешь что? Я попрошу у Джорджа фруктовый слабительный порошок или угревые радужные леденцы? Накормить моего брата, который тащит в рот все, что не приколочено, будет нетрудно. Гермиона отстранилась, слегка улыбаясь, вытерла слезы тыльной стороной ладони. Шмыгнула носом: — Я бы леденцы сунула Лаванде. — О, а для этой особы мы можем придумать что-то более изощренное.

***

Квартира Гермионы. Сейчас. — Знаешь, — она встала из‑за стола и потянулась за тарелкой Джинни, — тогда я думала, что упустила что‑то важное. Почему он выбрал Лаванду? Что в ней было такого, чего нет во мне? Джинни не сводила с неё глаз. — Теперь понимаю: дело не во мне. Это был его выбор. И хотя он просил прощения, говорил, что она ему безразлична, я так и не смогла его понять.Зато сейчас, видя его с дочерью и беременной женой, не жалею, что всё сложилось именно так. Джинни медленно встала, и обойдя стол подошла к Гермионе, крепко обняла. — Я тебя так люблю. Грейнджер обняла ее в ответ. — А я тебя. Младшая Уизли отстранилась. — Я встречаюсь с Блейзом. Гермиона мягко улыбнулась, заправляя рыжую прядь волос за ухо подруге: — Я знаю. — Чур я первая в ванную! Грейнджер рассмеялась.

***

Расправив постель и погасив свет, Гермиона зажгла ночник. Его тёплый свет упал на стены, создавая уютную атмосферу. Она подошла к окну, задернула шторы. Ветер шевелил их края, и на миг ей показалось, что она снова в доме Уизли: слышит голоса, смех, споры за очередь в ванную… Громкий стук в дверь разорвал эту картину. — Уже иду! — откликнулась Гермиона, выходя в гостиную. Она открыла дверь. На пороге стоял Драко Малфой.