Глава 1. Новая жизнь

В темноте чулана лежал на пыльном матрасе ребёнок. Его грудь равномерно вздымалась, отлично показывая, что он спит. — Мальчишка, а ну вставай! — в деревянную дверцу застучала женская рука. Не услышав ответа, неприятный голос дамочки стал более злобным: — Сейчас же вставай! Ещё немного поворыхавшись, мальчик сел на кровать, почти врезавшись в одну из полок. Благо его голова остановилась прямо перед ударом. — Д-да, тётя Петунья, я встаю, — он подал голос прежде, чем женщина ещё раз ударила дверцу его хоть и маленького, но всё-таки убежища. Открыв дверцу чулана, он вышел на свет. Яркий лучик восходящего солнца ударил по непривыкшим глазам. — Иди, готовь завтрак, мальчишка! — грозно выпалила женщина, убегая наверх. Наверняка она потопала будить своего ненаглядного сыночка и мужа... В это время возле плиты, на кухне, стоял Гарри. Одет он был в лохмотья, доставшиеся, вероятно, от слона, то есть, простите, от Дадли. Волосы — чёрные, непокорные, видимо, протестовали против любой попытки причесать их. А вот глаза… зелёные. В этих зелёных омутах плескалось удивление от жизни, которая, будем честны, относилась к пятилетнему Гарри как к бесплатной рабочей силе, а не как к ребёнку. Его распорядок дня был смесью каторги и абсурда. Подъём раньше петухов, ну а если не встанет — заставят, так ещё и подзатыльника отвесят. Сначала завтрак, который, конечно, не для Гарри, он для семейства Дурслей. Мальчишке же будет разве что один небольшой бутерброд, если, конечно, повезёт... Следующим по списку его дел было выслушивание ежедневной порции "комплиментов" и, если очень повезёт, то вскоре его отправят отдыхать на твёрдый матрас в чулан под лестницей. Представьте себе: пять лет от роду, а он уже шеф-повар, уборщик и мальчик для битья в одном лице. И попробуй только взять кусочек хлеба без разрешения! Тебя взглядом уничтожат быстрее, чем Дадли успеет слопать свою третью порцию каши. Впрочем, сегодня был особый день — шестой день рождения Дадли. Гарри уже был готов, что скоро его отправят к противной соседке мисис Фиг! А потому обречённо и машинально накрывал на стол. Он старался не смотреть в сторону горы подарков, выросшей в гостиной словно Эверест. «Наверное, он думает, что подарки растут на деревьях», — мрачно подумал Гарри. Он знал, что после завтрака его отправят в его чулан в добровольное заточение, дабы не осквернять своим присутствием всеобщее веселье. Несправедливо? О, да! Но что он мог сделать? Протестовать? Так он скорее заработает себе очередной синяк... Завтрак прошёл по знакомому сценарию: Дадли вопил, как сирена воздушной тревоги, из-за нехватки бекона, Вернон бурчал что-то нечленораздельное, разглядывая новую газету, Петунья вздыхала и смотрела на Дадли с таким обожанием, будто перед ней не толстый мальчик, а, как минимум, восьмое чудо света. Гарри, в это время, старательно доедал свой завтрак, покуда его ещё не отправили в чулан, стараясь слиться с окружающей средой... После завтрака наступил долгожданный момент — вручение подарков. В гостиной лежало с десяток коробок! Расписные ленточки летели во все стороны, освобождая пространство для новых, блестящих и совершенно ненужных (по мнению Гарри) вещей. Дадли визжал от восторга при виде каждой новой игрушки, словно ему подарили личного динозавра. Но как только последний подарок был раскрыт, он недовольно топнул. — Тут всего 23 подарка! У Энни было 24, несправедливо! — Дадли завопил, как сирена, изображая фальшивые слёзы. — Ох, милый мой, вскоре мы пойдём в парк аттракционов и там обязательно купим тебе ещё 2 подарка! Дадли тут же перестал плакать, стараясь посчитать своим маленьким мозгом, сколько это будет. — Э-это два... двадцать... — 25, мой дорогой, на 1 больше, чем у Энни, доволен? — Да! Пока Дадли радовался тому, что выпросил ещё два подарка, Петунья подозвала своего мужа в сторону. — Милый, мисис Фиг заболела, она не сможет присмотреть за ним. — Её рука украдкой указала на Гарри. — А твоя подруга? Или может моя сестра? — Ты же знаешь, что твоя сестра терпеть не может Гарри, а Маргарет сейчас в другом городе... нам придётся его взять с собой. Дурсль раздражённо фыркнул, бросив взгляд на Гарри. Во взгляде так и читалось возмущение: «Взять это с собой!?» Он тут же подошёл к мальцу и угрожающе тыкнул пальцем. — Нам придётся тебя взять в парк развлечений, но только попробуй устроить эти свои фокусы! Мальчику оставалось лишь кинуть... до него медленно доходило, что его не оставят тут. Честно говоря, он разрывался между тем, чтобы попросить оставить его дома, и желанием побывать там... Парк развлечений! Гарри никогда не был там, он-то и за пределы их участка выходил редко, раз в день и то под строгим надзором, чтобы попасть в школу. Мысль о том, что он посетит что-то такое ненадолго, зажгла в его глазах искру надежды, но он тут же постарался потушить этот неразумный оптимизм. В конце концов, Дурсли, скорее всего, просто боялись оставить его одного дома. Вдруг он обворует их и убежит в цирк? По телевизору говорили, что этот парк развлечений недавно открылся. Неподалёку от Тупикового района, где когда-то кипела жизнь. Может, местные власти пытаются хоть как-то облагородить этот унылый пейзаж? Впрочем, это было последнее, о чём Гарри беспокоился. Главное — увидеть хоть что-то, кроме вечно недовольных лиц Дурслей и пыльного чулана. Мальчик вместе с семьёй Дурсли уже отправился в ту сторону. Парк аттракционов гудел, как потревоженный улей. Дадли носился между каруселями, словно капитан, выбирающий корабль для захвата. В этой суматохе неудивительно, что его родственники, которые обычно не обращали на него внимания, потеряли ребёнка из виду. В их глазах он был не более чем багажом, который, к счастью, сам себя тащил. Теперь одинокий Гарри оказался в замешательстве и не знал, в каком направлении двигаться. Яркие огни, громкая музыка, запах сладкой ваты – всё это казалось чуждым и немного пугающим. Он попытался отыскать хоть один знакомый силуэт среди мельтешащей толпы, но безуспешно. Они пропали. Просто исчезли... Мысль о том, чтобы обратиться к сотруднику парка представлялась ему почти подвигом. Эти огромные, неуклюжие фигуры в костюмах животных своим видом напоминали ему дядю Вернона в особенно плохом настроении. Огромные лапы, зубастые пасти, пугающие маски… Нет, Гарри не был достаточно смелым. Он почувствовал, как в горле пересохло, а в глазах защипало от приближающихся к ним слёз. Осмотревшись, он побрел к ближайшему дереву. Сев прямо под ним, ребёнок свернулся калачиком, обхватил коленки руками и заплакал. Тихо, почти беззвучно, но отчаянно. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с не пойми откуда взявшейся грязью, и образовывали на его лице причудливый узор. Ему было всего пять лет, а он уже остро чувствовал свою ненужность. Казалось, что если бы он имел хоть какую-то ценность, его бы искали. Неужели он настолько плох, что его можно вот так просто забыть? В его маленькой головке сформировалось одно-единственное желание: оказаться где угодно, где его бы ценили. Где бы он был кому-то нужен. Где бы его кто-нибудь любил. Внезапно на отчаянные мольбы мальчика откликнулась таинственная сила: поднялся ветер и подул, словно обвивая его в воздухе. С закрытыми глазами Гарри ощутил, что его куда-то уносит... Гарри открыл глаза. Мир кружился, как карусель, и от этого даже подташнивало. Маленькие ножки подкосились, и он, не удержавшись, шлепнулся прямо на серый, холодный булыжник. Это место… оно было чужим. Совсем не похоже на яркий и шумный парк. Улица перед ним была старой, очень старой. Тень здесь покрывала всё. Прямо перед Гарри стоял дом. Он был двухэтажным, обшарпанным, с покосившимися окнами. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот дом… он казался очень старым, старше даже тёти Петуньи, которая, как ему казалось, существовала целую вечность. Испуг сжал маленькое сердечко ледяным кулаком. Гарри не знал, где он. Как он сюда попал? И как ему вернуться? Слезы подступили к глазам с новой силой, застилая и без того неясную картину. Он потер глазенки кулачками, пытаясь сдержать рыдания. Вертя головой, ребёнок осматривал улицы, дома. Заглядывал в темные окна. Нигде не было света, кроме... дома напротив него. В мутных окнах показалась чья-то тень. Собрав остатки храбрости, на которую только был способен пятилетний ребёнок, Гарри поднялся на дрожащие ноги. Он боялся, очень боялся, но мысль о том, что он навсегда останется один в этом страшном месте, пугала ещё больше. Решившись постучаться, он направился к двери. Маленькие пальчики, испачканные уличной пылью, неуверенно постучали в старую, потрескавшуюся дверь. Звук получился тихий, почти неслышный. Он постучал ещё раз, немного громче. Дверь открылась почти мгновенно, словно кто-то стоял и ждал за ней. На пороге стоял высокий, очень худощавый мужчина. Он был одет во всё чёрное, и это только усиливало ощущение мрачности, витавшее вокруг. Глаза… тёмные, напоминающие чёрные тоннели. В них не было ни капли тепла, только усталость и какое-то раздражение. Гарри замер, словно мышонок, под взглядом кота. Мужчина казался очень сердитым, даже злым. Он испуганно посмотрел на него своими большими зелёными глазами. — И чего тебе надо? — прозвучал голос, низкий, с нотками стали. Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Он попытался сказать хоть что-нибудь, но кроме безмолвного шевеления губ ничего не происходило. Страх стал одолевать его с небывалой скоростью. Он попытался объяснить, что произошло, жестами. Мужчина смотрел на него с нарастающим раздражением, словно слушал что-то очень надоедливое. Казалось, он совершенно не понимает, что Гарри пытается ему сказать. Мужчина уже собирался захлопнуть дверь, но тут заметил слёзы, катившиеся по щекам мальчика. Большие, солёные слёзы, блестевшие в тусклом свете. Что-то дрогнуло в глубине его души. Он, конечно, не любил детей, особенно таких плаксивых, но что-то заставило его остановиться. Будто сама магия говорила, что нельзя бросать мальчишку. Он вздохнул, словно выпуская из себя всё накопившееся раздражение. — Проходи, — сказал, словно приказывал. Его длинные, тонкие пальцы небрежно взъерошили и без того растрёпанные волосы на голове Гарри. Движение было резким, почти грубым, но в нём чувствовалась какая-то забота. Сам мужчина, казалось, был удивлён своим поступком. Он быстро отвернулся, словно стыдясь своей минутной слабости. — Не стой на пороге. Гарри, всё ещё дрожащий от страха и холода, медленно вошёл в дом. Дверь с тихим скрипом закрылась за его спиной. Мальчик, с тихими, прерывистыми всхлипами, послушно переступил порог. Перед ним предстала гостиная. Диван с тёмной обивкой, потухший камин, словно отражающий его собственную угасшую надежду, и стол, казавшийся огромным в его детском сознании. — Садись, — указав на диван, мужчина поправил свои длинные чёрные волосы, что лезли к лицу, свисая сальными прядями и обрамляя бледное, осунувшееся лицо. Теперь всхлипы стихли, оставив лишь лёгкий тремор. Глаза, опухшие и покрасневшие, были единственным свидетельством пережитого ужаса. — Ты хоть писать умеешь? Вопрос прозвучал как обвинение. Мужчина, судя по всему, не ожидал положительного ответа. Что, да и ожидаемо, учитывая, что Гарри выглядел слишком маленьким, хрупким, словно сломанная кукла. Напоминал ребёнка лет четырёх, не больше. Но, к удивлению, ребёнок кивнул. — Вот, возьми… — тон мужчины смягчился, став почти нежным. Он протянул мальчику старый, потрёпанный блокнот и ручку. Паренёк взял предложенные вещи, пальчики неуверенно обхватили ручку. Подняв взгляд на мужчину, он увидел в его глазах что-то, чего не мог понять. — Я буду задавать вопросы, а ты записывай свои ответы. Понятно? — Голос, хоть и смягчился, оставался строгим. Гарри кивнул, опустив взгляд на пожелтевшие страницы блокнота. — Хорошо, как тебя зовут и сколько тебе лет? Мальчик, сосредоточившись, быстро расписал страницу неровными буквами. [Наверное, я – Гарри Поттер и мне 5 лет.] — Почему "наверно"? — прозвучало почти шепотом. Мужчина изо всех сил старался сдержать гнев, бушевавший внутри. Голос дрожал от подавленных эмоций. Снова послышался скрип ручки. Стоило ему стихнуть, как Гарри приподнял исписанную страницу. [Поскольку они чаще называют меня "Не нормальный", а тётя иногда называла Гарри. Тётя говорила, что мои родители были пьяницами по фамилии Поттер и чтоб я больше не доставал её пустяками.] Мужчина сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Стараясь успокоиться, его дыхание участилось. Вдох — выдох... — Как ты сюда попал? — Голос был хриплым, сдавленным, словно он пытался проглотить ком, застрявший в горле. [Не знаю.] Два слова, написанные дрожащей рукой, означали гораздо больше, чем просто отсутствие памяти. — Где живёшь? [В доме на Тисовой улице.] Наступила долгая, мучительная тишина. Мужчина смотрел на мальчика, пытаясь понять, что творится в его маленькой душе. — Хочешь вернуться туда? Мальчик вздрогнул. Ответ не заставил себя ждать. [Нет!] Слёзы, хлынувшие с новой силой, капали на исписанный листок, размывая чернила. Мужчина был в замешательстве. Привыкший к тому, что его присутствие вызывает у людей страх и уважение, он совершенно не знал, как утешить плачущих, а тем более детей. Привыкший видеть слёзы, никогда не пытался их остановить. С неохотой, словно обжигаясь, он осторожно положил руку на голову Гарри. Под пальцами ощущались спутанные волосы. Осторожно отодвинув длинную челку, под пальцами нашёлся неровный рубец. Знаменитый шрам в форме молнии. Сердце болезненно сжалось. Сомнений не оставалось: перед ним был герой Британии — Гарри Поттер. Мальчик, которого оставили на растерзание чудовищам. Мужчина прекрасно знал характер его тёти. Та завидовала своей сестре столь сильно, что возненавидела саму магию... Больше, не говоря ни слова, он извлёк из кармана мантии палочку. Её движение, направленное на мальчика, казалось угрожающим. Тихое, еле слышимое бормотание заклинания наполнило комнату странной, щекочущей энергией. Гарри, заворожённый и напуганный, следил за каждым его движением. Любопытство, присущее всем детям, на миг пересилило всё. — Ну да, как я и предполагал… — проворчал мужчина, склонившись над ним. Крючковатый нос почти касался его лица, заставляя невольно отшатнуться. Пальцы крепче сжали палочку, словно готовясь к чему-то неприятному. «О чём думал Дамблдор, оставляя его на Тисовой улице? Неужели он не понимал, что творит?» Проведя простой осмотр с помощью диагностических заклинаний, он мог бы увидеть всё: следы побоев, признаки недоедания, синяки и ссадины, покрывавшие тело ребёнка. Понимание того, как жестоко обращались с Гарри, лишь усиливало гнев. Что он мог предпринять? Вернуть ребёнка обратно в этот ад? Ни за что! Он не допустит этого, ведь клялся защитить дитя Лили. — В таком случае останься здесь на ночь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. — А завтра… завтра решим, что делать дальше. — Мужчина отстранился. Гарри поднял голову, и на его заплаканном лице появилась робкая улыбка. Мальчик быстро написал вопрос, который вертелся у него в голове уже некоторое время. [Как вас зовут?] — Северус… Северус Снейп. Ответив, мужчина поднял мальчика на руки, и его тело было невесомым. Чувствуя его малый вес, Северус понял, что он должен защищать его. Он отвёл его в ванную, помог помыться и только тогда уложил мальчика в постель гостевой комнаты, накрыл его одеялом и покинул помещение, погружённый в мрачные раздумья о будущем Гарри Поттера.