Глава 2: Шепот змеиного ложа

Сентябрь в Хогвартсе выдался необычайно холодным. Туманы, поднимавшиеся от Черного озера, казались живыми — они облизывали стены замка, проникали в щели окон и оседали инеем на рыцарских доспехах. Но Джинни Уизли не чувствовала холода. Напротив, под её кожей словно циркулировал жидкий огонь. Медальон на её груди теперь стал постоянным источником тепла. Он пульсировал в ритме её сердца, и иногда Джинни казалось, что это её собственное сердце превратилось в кусок холодного золота, а артефакт — в единственный живой орган. — Ты выглядишь... иначе, Джинни, — сказал Гарри за завтраком в Большом зале. Он смотрел на неё с тем выражением лица, которое она раньше так любила — смесью заботы и любопытства. Но теперь это вызывало у неё лишь раздражение. Он смотрел на неё как на экспонат в музее, как на «младшую сестру Рона», которую нужно защищать от сквозняков. — Иначе — это как? — Джинни аккуратно разрезала тост. Её движения стали пугающе грациозными, почти змеиными. — Твои глаза, — Гарри нахмурился. — Они стали темнее. И ты почти не ешь. С тобой всё в порядке? Если тебя что-то беспокоит... ну, ты знаешь, ты всегда можешь поговорить со мной. Или с Роном. Джинни подняла на него взгляд. На мгновение Гарри показалось, что зрачки в её карих глазах сузились в вертикальные щели, но он моргнул, и эффект исчез. — Со мной всё прекрасно, Гарри. Лучше, чем когда-либо. Я просто... нашла свой путь. Она встала, не доев, и вышла из зала. За её спиной Рон прошептал что-то Гермионе, и та кивнула, провожая Джинни долгим, тяжелым взглядом. «Он чувствует это», — прошипел голос Салазара в её голове. — «Мальчик-Который-Выжил... В нем есть искра, которая узнает меня. Он — угроза, Джинни. Но он же и твой ключ. Его кровь сильнее любой другой». — Замолчи, — прошептала Джинни, сворачивая в пустой коридор на третьем этаже. — Я не причиню ему вреда. «Ты уже причиняешь, — голос стал мягким, почти отеческим. — Ты отдаляешься. Ты выбираешь величие вместо посредственности. Разве это не то, чего ты всегда хотела? Перестать быть "маленькой Джинни"? Посмотри на свои руки». Джинни остановилась перед старым зеркалом в тяжелой раме. Её кожа казалась фарфоровой, почти прозрачной, а вены на запястьях отливали странным, зеленоватым оттенком. Но она не чувствовала себя больной. Она чувствовала себя... совершенной.

***

Вечером того же дня Джинни не вернулась в гостиную Гриффиндора. Вместо этого она спустилась в подземелья. Медальон вел её, словно компас. Она проходила мимо дверей класса Зельеварения, мимо гостиной Слизерина, углубляясь в те части замка, куда не заходили даже домовые эльфы. В самом конце сырого коридора, за гобеленом, изображающим сожжение ведьм, скрывалась узкая лестница, уходящая вниз. «Сюда», — скомандовал Салазар. Джинни спустилась в небольшую, идеально круглую комнату. Воздух здесь был сухим и пах застоявшейся магией веков. В центре стояла каменная чаша, покрытая рунами, которые Джинни не знала, но каким-то образом понимала. «Это место — узел, — объяснил медальон. — Том не нашел его. Он был слишком занят своими огромными змеями и пафосными речами. Он искал славы, а я предлагаю тебе истинное знание. Чтобы медальон полностью соединился с тобой, тебе нужно напоить его. Но не просто кровью. Кровью, заряженной намерением». Джинни достала складной нож, который она тайком взяла на кухне. — Что мне нужно делать? «Сделай надрез на ладони. Думай о своей ярости. О том, как тебя игнорировали. О том, как ты была одержима дневником и как никто не заметил твоего крика о помощи, пока не стало слишком поздно. Сделай эту боль своей силой». Джинни закрыла глаза. Она вспомнила подвал Норы, где она часто плакала в одиночестве. Вспомнила, как Гарри смотрел на Чо Чанг. Вспомнило лето на площади Гриммо, где её выставляли за дверь. Ярость вспыхнула в ней холодным пламенем. Она резко провела лезвием по ладони. Кровь, густая и темная, почти черная, закапала в чашу.  Как только первая капля коснулась камня, медальон на её шее начал раскаляться. Джинни вскрикнула, но не от боли, а от невероятного прилива энергии. Стены комнаты покрылись инеем, а руны на чаше вспыхнули изумрудным светом.  В её сознание хлынули образы. Она видела Слизерина, стоящего на этом самом месте тысячи лет назад. Она видела, как он вплетал свою волю в сами камни Хогвартса. Она чувствовала, как её личность начинает растягиваться, заполняясь древними знаниями, запретными заклятиями и ледяной логикой высшего существа. Когда она вышла из подземелий, была уже глубокая ночь. Но Джинни не нужно было «Люмос». Она видела в темноте так же ясно, как днем. Мир вокруг стал четким, контрастным и... очень хрупким.

***

На следующее утро подозрения друзей достигли предела. Гермиона перехватила Джинни в библиотеке. — Джинни, нам нужно поговорить. Сейчас же, — Гермиона затащила её в дальний угол за стеллажи с книгами по нумерологии. — Я видела твою кровать сегодня ночью. Ты не приходила. И Рон говорит, что ты... ты ведешь себя как сумасшедшая. Ты хамишь учителям, ты игнорируешь друзей. Джинни, это из-за того кулона? Покажи мне его! Гермиона протянула руку, чтобы расстегнуть воротник мантии Джинни. Это была ошибка. Джинни перехватила руку Гермионы. Хватка была такой силы, что кости девушки подозрительно хрустнули. — Ты думаешь, что ты самая умная, Грейнджер? — Джинни говорила шепотом, но каждое слово ударяло как хлыст. — Ты думаешь, что можешь судить меня? Ты, которая дрожит над каждым параграфом учебника, боясь сделать шаг в сторону от правил? — Джинни, пусти... мне больно! — Гермиона пыталась вырваться, но Джинни была словно из стали. — Ты боишься того, чего не понимаешь. Ты видишь во мне опасность, потому что я перестала быть твоим «проектом». Я больше не маленькая девочка, которой ты даешь советы. Я — то, чем ты никогда не станешь. Я — сила. Глаза Джинни полностью пожелтели на мгновение. Она оттолкнула Гермиону, и та упала на пол, рассыпав свои пергаменты. — Еще раз подойдешь ко мне с расспросами, — прошипела Джинни, — и я заставлю тебя забыть всё, чему ты так старательно училась. Я выжгу твой разум так, что ты не вспомнишь даже алфавит.  Она развернулась и вышла, оставив Гермиону дрожать от ужаса. Гермиона знала: это была не Джинни. Или, по крайней мере, это была Джинни, сплавленная с чем-то бесконечно древним и злым.

***

Тем временем Гарри и Рон обсуждали ситуацию в спальне мальчиков. — Она была на карте, Гарри! — Рон тыкал пальцем в старый пергамент. — Вчера ночью. Она была в подземельях, но не в гостиной Слизерина. Она была в каком-то месте, где карта вообще не показывает комнат. Просто пустое место! Гарри всматривался в Карту Мародеров. Точка с надписью «Джинни Уизли» сейчас находилась в совятне, хотя уроков там быть не могло. — Рон, я... я видел такое раньше. С дневником, — тихо сказал Гарри. Его шрам начал подозрительно ныть. — Но это другое. Реддл хотел вернуться. А то, что в Джинни сейчас... оно словно не хочет возвращаться. Оно хочет *остаться*. Оно меняет её. — Мы должны сказать маме. Или Дамблдору! — Рон вскочил с кровати. — Нет, — Гарри остановил его. — Помнишь, что было в прошлый раз? Если мы спугнем её, она может сделать что-то непоправимое. Нам нужно понять, что за предмет она носит. Гермиона сказала, что это старинный медальон. — Медальон Слизерина? — глаза Рона расширились. — Тот самый, который Сириус пытался выбросить летом на Гриммо? Гарри замер. Воспоминания о уборке в доме Блэков вспыхнули в голове. Куча хлама, старые побрякушки... и тяжелый золотой предмет, который никто не смог открыть. — Она нашла его там, — выдохнул Гарри. — Она забрала его, пока мы не видели. — Но Сириус говорил, что этот дом полон темных проклятий! О чем она думала?! — Рон схватился за голову. — Она не думала, Рон. Она была одинока, а такие вещи всегда находят одиноких. Нам нужно забрать его у неё. Силой или хитростью, но этот медальон должен быть уничтожен.

***

В совятне Джинни стояла у открытого окна, впуская ледяной ветер. В её руке была маленькая сипуха. Птица не вырывалась, она была словно парализована взглядом девушки. «Убей её», — шептал медальон. — «Жизнь за жизнь. Тебе нужно больше энергии, чтобы активировать следующий узел. Маленькая жертва ради великой цели». Джинни смотрела в глаза птицы. Внутри неё еще теплился слабый голос: *«Это же просто птица, Джинни. Ты любишь животных. Вспомни Арнольда, своего карликового пушистика...»* Но голос Салазара был громче. Он был как океан, поглощающий капли дождя. — Извини, — прошептала Джинни. Её пальцы сомкнулись на горле совы. Раздался сухой хруст. В ту же секунду Джинни почувствовала всплеск магической мощи. Медальон на груди удовлетворенно завибрировал. Она разжала пальцы, и безжизненное тело птицы упало вниз, в туманную пропасть под башней. Джинни вытерла руку о мантию. Она больше не чувствовала вины. Только голод. Голод по чему-то гораздо большему, чем жизнь совы. Она знала, что Гарри и Рон следят за ней. Она видела их тени в коридорах, чувствовала их беспокойство. Раньше это бы её расстроило. Теперь это её забавляло. — Пусть приходят, — сказала она в пустоту совятни. — Пусть попробуют спасти то, чего больше нет. На полу совятни, там, где стояла Джинни, остались черные, выжженные следы её обуви. Замок начал признавать свою новую хозяйку. И эта хозяйка не собиралась проявлять милосердие.