Глава 3, «Лютня».

Тёмный просторный зал, по середине которой стоял стол, накрытый красной скатертью. На столе, на станке стояла старая лютня вишнёвого оттенка с белой внутренней декой. Вишневая оболочка исписана чёрно-белыми узорами с намёком на стволы и лепестки цветов с тонким золотистым отливом. Порожки были золотыми и они, как и золотистые шёлковые струны отдавали нежным блеском под жёлтым светом окружающих восемь арок, в которых видны чёрные силуэты людей за полотном. На каждый силуэт по одной арке. Восемь силуэтов что-то взволнованно и громко обсуждало, словно что-то случилось. Это что-то связанное с лютней. В основном, это были мужские голоса, молодые и старые. Но среди этих голосов были и два женских голоса. Пять мужчин и три женщины. Из восьми молчали два силуэта, женщина и мужчина. Тот силуэт из мужчин, что молчал, не выдержав балагана и негодования, выкрикнул с громим стуком и басовым голосом: — «Тишины!». Все стоящие тени замолчали, и сели на свои места. — «Первый хочет что-то сказать,» — сказала та женская тень, что молчала рядом с ним, — «Прошу успокоиться и принять здравое положение слушателя.» — её голос звучал соблазнительно, мелодично и очень сладко. Её тень напоминала девушкус полупрозрачной одеждой, вероятно, сама она была обнажена. Её босая нога свисала поверх другой а в одной руке из четырёх, дымела длинная курильная трубка. Её арка стоит рядом с аркой первого, по часовой стрелке. — «Не стоило, Восьмая» — говорит первый, садясь и держа ту самую трость, которой и стукнул по столу рядом с собой. Его фигура за полотном была массивной и на предположение из-за кимоно, сползающего с его плеч, он был молодым. Его голос сейчас был спокойным и отдавал нежными нотками, — «Говорите, она выбралась из лютни?». Тени вновь всполошились и разом хотели начать, но их прервала восьмая требовательным тоном:— «Пускай сейчас замолвит второй». — «Меня в это время не было, меня уведомила пятая.» — поднялся силуэт с места, указывая в сторону пятой арки, откуда исходили всхлипы. Второй сел на место. — «До пятой мы ещё дойдём.» — комментирует вся та же восьмая, — «Третий.» Третий с акцентом: — «Пятая», — по прежнему сидя. — «Четвёртая». А четвёртая сонливо, зевая и легким голосом, в положении лёжа, бархатисто отвечает: — «Пятая, милая моя, зашла ко мне в покои утром с криками и слезами, словно телио (телиоапоминари) повстречала.» — «Шестой.» — говорит восьмая, пропуская пятую. — «Мне нечего сказать.» — отвечает шестой, низкий и худой по силуэту, разочарованным голосом. — «Седьмой?» —«Нет слов.» — отвечает по силуэту длинноволосый, худо-мускулистый мужчина, что жуёт яблоки. И тогда уже все замолчали. — «Наконец. Пятая.» — говорит первый, тем же спокойным тоном. — «Я просто убирала, я просто убирала. Она…высокая…она…» — между всхлипами она пытается им сказать. — «Громче, Милая. Она?» – вновь зевнув, обратилась к пятой четвёртая, ласковым и нежным голосом. — «ЛИСИЦА!» — вскрикивает пятая, что, как послышалось из-за приглушенного голоса, закрыла свой рот. Её охватила паника, страх, такой длительный, словно только этот страх живёт в ней после встречи с лисицей. — «Прародительница значит…» — задумавшись, пробормотал первый, а следом затихнув. Стояло напряжённое молчание и лишь всхлипы пятой начали кого-то смущать или раздражать. Молчание нарушила сама пятая, начав договаривать то, что хорошо отпечаталось в её воспоминании. Та лютня, стоявшая за барьерным стеклом, пропитанный защитной магией, начала вырабатывать алую нагнетающую ауру. В это время, пятая, своими смугловатыми руками, держа тряпку, смахивала пыль с артефакта флейты девяти кругов ада. Она была в секторе опаснейших древних артефактов. Её взгляд упал на то, как аура просачивается сквозь стекло, поглощая защитную магию и клубясь энергией багрянного оттенка. Клубы формировали человеческую слишком высокую для человека фигуру с лисьими ушами и двенадцатью хвостами. Сквозь дымки видны очертания женской обнажённой фигуры средних форм. Не успела отпрянуть пятая, как её за подбородок взяла эта фигура своими когтистыми пальцами. Сквозь дымки, пятая разглядела её лицо: рубиновые узкие глаза с белой обводкой чёрных вертикальных, суженных зрачков. Золотистые нежного тона волосы. Пятая от страха, замерла, понимая, что если начнёт молоть языком или кричать, то ей несдобровать. Сначала, от шокового состояния, она замерла, смотря на лисицу за дымкой, что немного искажал её образ. Но каково же было смертельно прекрасным лицо лисицы. — «В любом случае, нет смысла убивать тебя.» — бормочет она хриплым, властным и соблазнительным голосом, отпуская пятую и отворачиваясь. Звуки её босых ног и звона золотистых браслетов на одной ноге прерывали тихую обстановку. Пятая, смотря ей в спину, упала на колени и закрыла рот одной рукой, второй опиралась об пол и отползла, пока не уперлась об каменный пьедестал, что раннее держал на себе флейту, что сейчас в руках пятой. Лисица повернулась к ней. Её волосы почернели снизу вверх. Её взгляд был пронзительным. — «Плебеи держат сильнейших существ взаперти,» — протянула лисица, подходя обратно к пятой, — «Забавно…» Пятая зажмурилась от страха. Лисьи длинные хвосты казались щупальцами, а массивный рост придавал устрашения. Багряная аура и сверкающие глаза будто готовы поглощать всё вокруг. Она опустилась на корточки напротив пятой и приласкала её за щёку, спускаясь вниз по подбородку и вниз по её руке. Она забрала флейту… — «Забавная…жалкая…дрожащая мышка…» — говорит она, ласково насмехаясь и явно неся нотки презрения,— «Тут многое, что моё…я заберу все свои ценности. А ты ступай к другим плебеям. Но если пойдёшь за мной или поведёшь за мной слежку, я найду и съем тебя…» — она в конце хищно ухмыльнулась и встала. Вновь отвернулась и пошла прочь, а с ней и некоторые артефакты. В этот момент, раздались всхлипы и нервные звуки завладёной страхом девушки. Слушая историю, все пораженно молчали, кроме шестого, что начал ругать пятую: — «Не ты ли одна из нас? Где твоя сила?!» — выкрикнул он, шестой, будто высмеивая девушку. — «Ты сам поди и глянь, её аура подавляющая, она в несколько сотен раз сильнее чем я, древнее чем я, чем почти любой присутствующих старейшин!» — срывается пятая,вскрикивая и на грани истерики. И вновь хлопок трости об стол. — «Довольно. Шестой, ведёшь себя излишне горделиво, прояви сочувствие и уважение к пятой.» — уже требовательно и грубо обратился первый к шестому. — «Четвёртая и пятая, прошу покинуть арки. Четвертая, пригляди за ней.» — расслаблено с ноткой сочувствия говорит восьмая, делая затяжку, — «И так, мы потеряли веера и флейту. И где искать нам лисицу, если нет следа и намёка на её былое присутствие?» — «Думаю, она будет скрываться, пока не набредёт точку, откуда начнёт свои действия.» — говорит седьмой, — «Я мог бы отпустить ищеек и операторов своего доверия, но мы не знаем, какие у неё способности и есть ли шанс её взять. Мы, по сравнению с этой прародительницей слабее. Как доказательство этому древняя печать, что в большей мере держала её, а мы лишь её подпитывали энергией. Но она же поглотила эту печать.» — «Говорите что угодно, но это дело закончится ой как плохо.» — говорит шестой, чей рот, как послышалось, набит едой. — «Пока мы не знаем мотивы Тай, поэтому, пока отошлем на второй план. Некая Мисс Тю Ровер Мильтон…Из штаба A.S.O.O.B.» — прерывает восьмая, размахивая письмецом. — «Сообщение?» — поинтересовался первый. — «Орланы с Бермудскими чудаками решили устроить вечер для представителей. Среди них мы и отряд…кто угадает?» — «Айзен то кесшо?» — предложил седьмой. — «Бинго~» — ворковала восьмая, — «Этот отряд слишком возлюбился за пределами. Скорее, охотятся за умственно отсталой крольчихой, мх~ забавно.. Что скажете?» (Eusen(от немецкого “железо” to kessho (от японского “хрусталь” )). — «Отряд, что не состоит ни в одном доверии старейшин? Да, после того случая…они явно хотят изучить сильнейших.» — предположил первый. — «Они хотят увидеть женщину, что надрала задницу Кэйро. Сомнений нет.» — расхихикался шестой. — «Думаю, все эти пункты входят в интересы. Да и я слышал, что те Бермудцы хорошо знакомы с командой “Айзен то кесшо”.» — добавил седьмой, — «Мне тоже по нраву эта команда. Достаточно востребована.» — «Среди них лишь один бесполезный простой человек. Слабак и дрыщ. И чем он им полезен?» — недовольствует шестой. — «Ну-ну, полно тебе, шестой. Парниша умен, поддерживает в научном плане. Наши способности очень тесно связаны с научными элементами, не забывай этого~» — продолжает, слегка ядовито, говорить восьмая. — «Не нравится мне, когда люди работают в наших рядах. Они как слабое звено.» — саркастично вздохнул шестой. — «Не будь горделив, иначе будешь прибит.» — комментирует первый, — «Сей час мы окончим наше собрание, прошу покинуть арки.» Шестой лишь издал недовольный вздох. — «Я отнесу лютню на место.» — констатирует восьмая. На этом, собрание их окончено. Их лица не открыты, но манера и, возможно, их характер стал ясен.