Было бы проще

После вечера в поместье Блэков всё пошло… слишком быстро. Приглашения от Вальбурги начали приходить одно за другим — на чаепития, на прогулки, на закрытые встречи, даже на, казалось бы, совершенно будничные выезды за покупками. Это не было навязчивым — скорее настойчивым, уверенным жестом женщины, которая уже приняла решение и теперь спокойно воплощала его в жизнь. И Веспера… не отказывалась. Сначала — из расчёта. Это было удобно. Близость к семье Блэков открывала доступ к информации, к связям, к влиянию. Но довольно быстро она поймала себя на том, что дело уже не только в этом. Вальбурга Блэк не была той женщиной, которую она помнила. Не безумной, не сломанной, не кричащей из портрета, от которого хотелось отвернуться. Перед ней была другая Вальбурга — живая, строгая, требовательная, но при этом… настоящая. В её словах была логика, в её взглядах — ясность, в её отношении — искренний интерес. Иногда — почти тепло. И это сбивало. Одна из таких встреч привела их в ателье мадам Малкин. Веспера вошла внутрь вместе с Вальбургой, ощущая привычный запах тканей, нитей и лёгкой магии, которой были пропитаны все подобные места. Здесь было светло, оживлённо, но не шумно — клиенты говорили вполголоса, манекены стояли вдоль стен, а мерки снимались с точностью, граничащей с искусством. — Нам нужно что-то новое, — заявила Вальбурга, едва переступив порог. — И достойное. — Разумеется, мадам Блэк, — тут же откликнулась мадам Малкин. Веспера едва заметно улыбнулась, позволяя себя направить вперёд. Вальбурга буквально «порхала» вокруг неё — поправляла ткань, указывала на фасоны, обсуждала оттенки, не терпя ни малейшей небрежности. — Этот цвет подчеркнёт твою кожу, — сказала она, прикладывая ткань к плечу Весперы. — А линия здесь должна быть строже. Ты держишься слишком уверенно, чтобы позволить платью быть мягким. — Учту, — спокойно ответила Веспера. Она уже привыкла к этому тону. И, к своему удивлению, не находила его неприятным. В какой-то момент дверь ателье снова открылась. Веспера обернулась почти автоматически — и замерла на долю секунды. Сириус. И Джеймс. Джеймс что-то оживлённо говорил, уже направляясь к стойке, но Сириус остановился почти у самого входа. Он увидел. Сначала — Вальбургу. Потом — Весперу рядом с ней. И просто… застыл. Это было не просто удивление. Это был шок. Чистый, неподдельный. Веспера едва сдержала улыбку. Джеймс, не сразу заметив, что происходит, продолжал говорить: — Нам нужен костюм, что-то… — он обернулся, — Сириус? Тот не ответил. Он смотрел только на одну сцену: его мать, смеющуюся — тихо, сдержанно, но всё же — рядом с Весперой, с которой он прекрасно знал, что всё не так просто. — Джеймс, — наконец выдавил он, не отрывая взгляда, — ты это тоже видишь? Джеймс проследил за его взглядом. И замолчал. — О… — только и сказал он. Веспера спокойно выдержала этот момент, не отворачиваясь. А затем, как ни в чём не бывало, вернулась к Вальбурге. — Думаю, этот фасон действительно будет лучше, — произнесла она. — Конечно, будет, — уверенно ответила Вальбурга. — У тебя идеальная осанка, её нужно подчёркивать, а не скрывать. Спустя несколько минут её увели в примерочную. И как только Вальбурга скрылась за ширмой, Сириус двинулся. Быстро. Резко. Он остановился прямо перед Весперой, почти не скрывая напряжения. — Что происходит? Веспера спокойно посмотрела на него. — Добрый день, Сириус. — Не начинай, — отрезал он. — Ты её околдовала? Она чуть приподняла бровь. — Какое лестное предположение. — Я серьёзно. — Я тоже. Пауза. Он наклонился ближе. — Что. Ты. Сделала? Веспера чуть склонила голову, и в её глазах мелькнула тень веселья. — Готовлюсь стать новой миссис Блэк. Сириус замер. На этот раз — по-настоящему. — …что? — Ну а что, — невозмутимо продолжила она. — Кто-то ведь должен. Его лицо стоило того, чтобы ради этого провернуть всю ситуацию. — Ты шутишь. — А на тебя есть надежда? — мягко поинтересовалась Веспера. — Ты, кажется, не спешишь привести в поместье свою миссис Блэк. Джеймс за её спиной тихо фыркнул, пытаясь не рассмеяться. Сириус резко обернулся на него. — Ты молчи. — Я ничего, — поднял руки Джеймс. — Я просто… наблюдаю. Веспера не остановилась. — Значит, остаётся Регулус, — продолжила она с той же невозмутимой лёгкостью. — Ему уже пора жениться. Кто-то должен позаботиться о будущем рода. Сириус смотрел на неё так, будто пытался понять — шутит она или нет. И это делало всё только лучше. — Ты издеваешься. — Немного. В этот момент занавеска примерочной отодвинулась. — Кому пора жениться? — прозвучал голос Вальбурги. Тишина. Короткая. Очень неловкая. Веспера медленно повернула голову. Сириус — тоже. Вальбурга вышла, поправляя ткань платья, и перевела взгляд с одного на другого. — Регулусу, разумеется, — спокойно ответила Веспера, словно это был самый обычный разговор. Вальбурга задержала на ней взгляд. Дольше, чем нужно. И в этом взгляде появилось что-то новое. Решение. — Я тоже так считаю, — произнесла она. — И, признаться, надеюсь, что он сделает правильный выбор. Пауза. — Например… в твою пользу, мисс Селвин. Веспера не ожидала. Это было видно. Совсем чуть-чуть — но достаточно. И именно в этот момент Сириус… не выдержал. Он усмехнулся. Медленно. Почти с удовольствием. — О, это становится интересно, — тихо сказал он. И теперь уже он смотрел на Весперу с явным вызовом. Как будто впервые за всё время получил шанс отыграться. А Веспера впервые за долгое время… чуть растерялась. Совсем немного. Но этого хватило. Веспера справилась с выражением лица почти мгновенно. Почти. — Боюсь, вы несколько… опережаете события, миссис Блэк, — мягко произнесла она, позволяя голосу звучать чуть смущённо. — Мне, право, ещё рано думать о замужестве. Я… не планировала этого. Да и с Регулусом мы, по сути, виделись всего лишь один раз. Она нарочно сделала лёгкую паузу на этих словах. Сириус это заметил. И уголок его губ дёрнулся. Вальбурга же лишь отмахнулась, словно услышала что-то несущественное. — Мы в своё время выходили замуж, не зная будущего мужа вовсе, — спокойно сказала она. — И это не мешало браку быть достойным. Сириус тихо усмехнулся. — Ну что, Веспера, — протянул он, скрестив руки на груди, — ты же за старые традиции. Разве это не они? Выйти замуж за едва знакомого мужчину? В его голосе сквозила явная насмешка. Он уже начал получать удовольствие от происходящего. Веспера бросила на него короткий взгляд — холодный, предупреждающий, но в глубине всё ещё играющий. Она могла бы ответить. Но не успела. — Вы… знакомы? — резко спросила Вальбурга. И в этом вопросе не было простого любопытства. Тон стал жёстче. Холоднее. Отчуждённее. Она смотрела на Сириуса так, будто перед ней стоял не сын, а посторонний человек, чьё присутствие она терпела лишь из вежливости. Веспера уловила это мгновенно. И, не давая Сириусу ни секунды, шагнула вперёд. — К сожалению, да, — спокойно ответила она. — У меня уже был… не самый приятный опыт знакомства с мистером Блэком. И мистером Поттером. Джеймс резко поднял голову. — Эй— Но Веспера уже продолжала, словно не слышала. — Представьте, они даже пытались подать официальную жалобу на меня. Из-за защиты моего поместья родовыми чарами. Повисла тишина. Короткая. Звенящая. — Что? — одновременно выдали Сириус и Джеймс. Но Веспера лишь едва заметно вздохнула. — Разумеется, у них ничего не вышло. Никаких доказательств, указывающих на использование тёмной магии, они не нашли. Она произнесла это с той безупречной невозмутимостью, с какой говорят чистую правду. И именно поэтому это звучало… убедительно. Вальбурга вспыхнула. — Негодники! — резко бросила она. Её взгляд стал острым, почти режущим. — Сириус и без того опозорил род своей… дружбой, — последнее слово она произнесла с явным презрением, — а теперь ещё и пытается очернить достойную представительницу благородной семьи?! — Мама, это— — Не смей! Сириус замолчал. Не потому что не мог ответить. А потому что понял — сейчас бессмысленно. Джеймс рядом с ним едва сдерживал смех. Он опустил голову, прикрыв рот рукой, но плечи всё равно предательски дрогнули. Сириус бросил на него убийственный взгляд. — Ты издеваешься? — Немного, — прошептал Джеймс. Веспера в этот момент выглядела… безупречно спокойной. Но в её глазах мелькнуло что-то почти ликующее. Она медленно перевела взгляд на Вальбургу. — Думаю, нам не стоит тратить время на столь… неприятные разговоры, — мягко сказала она. — Здесь слишком многолюдно. И чуть склонила голову. — Может, прогуляемся? Где-нибудь в более спокойном месте. Пауза. Короткая. Но достаточная, чтобы Вальбурга мгновенно приняла решение. — Разумеется, — сказала она, уже полностью игнорируя Сириуса и Джеймса. — И платья мы можем заказать иначе. Она обернулась к мадам Малкин: — Вы сможете прибыть ко мне домой для снятия мерок? — Конечно, миссис Блэк. — Прекрасно. Вальбурга вновь повернулась к Веспере, и её лицо смягчилось. — Пойдём, дорогая. Сириус смотрел, как они уходят. Молча. Долго. А потом медленно перевёл взгляд на Джеймса. — Она сейчас… что сделала? Джеймс выпрямился, всё ещё с трудом сдерживая улыбку. — Полностью тебя уничтожила, — честно ответил он. Сириус прищурился. — Нет. Пауза. — Она начала войну. И, судя по его голосу… ему это начинало нравиться. Вечер в поместье Блэков подходил к концу, но дом не затихал. Он никогда не затихал полностью. Даже когда гости расходились, даже когда последние шаги стихали в мраморных коридорах, в этом месте оставалось напряжение — почти осязаемое, как тонкая паутина, натянутая между стенами. Здесь всё держалось на традициях, на ожиданиях, на взглядах, которые говорили больше, чем слова. Веспера уже научилась это чувствовать. Она стояла у высокого окна в одном из боковых залов, куда почти никто не заходил. Музыка доносилась приглушённо, превращаясь в едва различимый фон. За стеклом тянулся сад — тёмный, строгий, идеально выверенный, как и всё в этом доме. — Вы сбежали. Голос прозвучал негромко. Веспера не обернулась сразу. — Скорее… нашла более приятное место, — ответила она спокойно. Лёгкие шаги приблизились. Регулус остановился рядом, но не слишком близко — ровно на том расстоянии, которое не нарушало границ. Он всегда держал дистанцию. — Мать вас ищет, — сказал он. — Я догадываюсь. Короткая пауза. — Тогда почему вы здесь? Веспера чуть повернула голову, скользнув по нему взглядом. — А вы? Он едва заметно усмехнулся. — Это мой дом. У меня больше прав исчезать в его коридорах. — Логично. Они замолчали. Но это молчание не было неловким. Скорее… спокойным. Редким. Регулус опёрся плечом о раму окна, глядя в сад. — Вам здесь… нравится? Вопрос прозвучал почти осторожно. Веспера задумалась. Она могла бы ответить так, как от неё ожидали. Сказать, что дом прекрасен. Что атмосфера достойная. Что традиции внушают уважение. Но вместо этого она сказала: — Здесь… понятно. Он посмотрел на неё. — Понятно? — Да. Всё имеет своё место. Свои правила. Свои роли. Никто не притворяется, что это не так. Регулус некоторое время молчал. — И вам это нравится? Веспера чуть улыбнулась. — Мне это… удобно. Он усмехнулся. — Честно. — Я стараюсь. Снова тишина. Где-то в глубине дома раздался смех — резкий, громкий, узнаваемый. Беллатриса. Веспера не дрогнула, но её взгляд на мгновение потемнел. Регулус это заметил. — Вы её не боитесь, — сказал он. Это не был вопрос. — Нет. — Зря. Веспера перевела на него взгляд. — А вы боитесь? Он не ответил сразу. Смотрел вперёд. — Я… понимаю её, — наконец сказал он. — Это не одно и то же. — Иногда — одно и то же. Веспера тихо выдохнула. — Возможно. Она снова отвернулась к окну. Сад был неподвижен. Слишком правильный. Слишком… контролируемый. — Вам никогда не казалось, — вдруг сказал Регулус, — что всё это… слишком? Она не сразу поняла. — Что именно? Он сделал неопределённый жест рукой. — Всё. Ожидания. Решения, которые принимают за тебя. Пути, по которым ты должен идти… потому что иначе нельзя. Веспера медленно повернулась к нему. И посмотрела внимательнее. Вот оно. То самое. Трещина. Маленькая. Почти незаметная. Но она уже была. — Казалось, — тихо ответила она. Регулус усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — И что вы сделали? Веспера не отвела взгляда. — Ничего. Он нахмурился. — Ничего? — Иногда… ничего — это единственный вариант, который у тебя есть. Пауза. Долгая. Тяжёлая. — Я в это не верю, — сказал он наконец. Веспера чуть склонила голову. — Тогда вам повезло. Он посмотрел на неё. Внимательно. Словно пытался понять, что скрывается за этими словами. — Вы говорите так, будто уже всё решили, — тихо сказал он. Веспера едва заметно улыбнулась. — А вы — так, будто ещё надеетесь. Он не отвёл взгляда. — А вы нет? Вопрос прозвучал почти тихо. Почти… уязвимо. И на мгновение Веспера почувствовала, как что-то внутри сжалось. Она знала. Знала, чем всё закончится. Знала, к чему приведут эти сомнения. Знала, что он будет первым. Первым, кто поймёт. Первым, кто попробует пойти против. И первым, кто за это заплатит. Её взгляд на секунду стал мягче. Почти незаметно. — Надежда — это роскошь, — сказала она тихо. — Не всем она доступна. Регулус нахмурился. — Это звучит… неправильно. — Возможно. Она отвернулась. Потому что ещё немного — и он мог бы увидеть слишком много. — Но это правда. Тишина снова опустилась между ними. Но теперь она была другой. Глубже. Тяжелее. — Вы странная, мисс Селвин, — наконец сказал Регулус. — Мне уже говорили. — И всё же… — он запнулся, будто подбирая слова, — с вами… спокойно. Веспера замерла на долю секунды. А затем медленно повернулась к нему. — Это опасное чувство, — сказала она. — Почему? Она посмотрела прямо в его глаза. — Потому что оно не длится долго. Он не улыбнулся. Не отшутился. Просто кивнул. Словно понял. Или… почувствовал. Где-то в глубине дома раздался голос Вальбурги. — Регулус! Он закрыл глаза на секунду. — Мне нужно идти. — Конечно. Он сделал шаг… но остановился. И обернулся. — Вы… придёте завтра? Вопрос прозвучал просто. Но в нём было больше, чем просто вежливость. Веспера задержала взгляд на нём чуть дольше, чем следовало. — Да, — ответила она. И это была правда. Регулус кивнул. И ушёл. Веспера осталась у окна. Одна. Она смотрела в сад, но уже ничего не видела. В голове звучали его слова. И свои собственные. Она медленно закрыла глаза. — Ты не должен был быть таким, — едва слышно сказала она. Пауза. Долгая. — Так было бы проще. Но мир никогда не выбирал простые пути. И она тоже. Поэтому, открыв глаза, Веспера снова стала той, кем должна быть. Спокойной. Холодной. Готовой. Потому что впереди было слишком много того, что нельзя было изменить. Даже зная всё наперёд.