Ревность?

P.s Егор Линч - Журналист, 26 лет. Джон Эванс - Писатель, 25 лет. Егор Линч... - Джону временами казалось, словно это имя успело прозвучать в устах каждой девушки на этой планете. Хоть юный журналист и не славился своей любовью к женщинам, особо и не требуя внимания, постоянно он завоёвывал всех, даже сам не понимая каким образом.       Джон и сам недоумевал, как же он, весь крутой, симпатичный, опасный и обоятельный, который то и дело клеится к каждой второй, может быть на втором месте после Егора. Это так его бесило. Он видел каждый день это доброе лицо. Приятель, приятель, приятель... О каких приятелях могла идти вообще речь, когда красивая брюнетка засматривалась на обоятельного брюнета, а не на опасного шатена? Разве не такие нравятся им? Хотя, впрочем, Джон и сам был не против иногда задержать свой взгляд на Егоре, когда они были наедине. Венистые руки, спокойное размеренное дыхание, бархатистые чёрного цвета волосы... Неужели и самого Джона привлекал сам Егор? Чушь, наверняка, просто кажется, просто такой момент, просто такое время! Просто... Просто.

***

05:24. Воскресенье. -Как ты думаешь, тот старик сильно обидется если мы ему ответим что в 70 лет нужно свиней да овц разводить, а не в интернете жаловаться на мистических духов? - С насмешливой, немного недовольной ухмылкой, произнёс Джон. -Не будь таким легкомысленным... Человек наверняка нуждается в нашей профессиональной помощи. - Ответил ему Егор, параллельно помешивая собственноручно приготовленный пару минут назад суп, выражая некое сожаление к мужчине в возрасте. В комнате раздалось тихое цоканье младшего. Резкий металлический звук прорезал повисшую между парнями тишину, прерывая готовку журналиста. -А ты думаешь что мне сдалось обсуждать с тобой рано утром то, как мы поедем на очередное задание только ради того что бы ты лицом своим там светил? Да мне может личная жизнь важнее этого дерьма. - Достаточно громко произнёс писатель, отводя взгляд, словно до конца не осознавая что только что сказал. -Серьёзно? Лицом светить? А не ты ли к каждой девушке клеишься? Не из-за тебя мы попадаем в проблемы пока ты с удовольствием уделяешь этим персонам время? - С лёгким раздражением и совсем малую часть пугающим спокойствием ответил Линч. -Так это я клеюсь? Думаешь я не вижу как они на тебя смотрят? "Ой, Егор, останьтесь с нами, нам так страшно!" думаешь я не вижу, да? - В ответ сказал Эванс, с паникой смотря на Егора. Лёгкие шаги раздались на кухне, когда Егор выключил газ, и наконец подошёл к младшему. Он сел рядом, и посмотрел ему в глаза. -И чего это тебя вообще должно касаться? Что, ревнуешь что ли?) - С тихим смешком произнёс Линч, поставив еду на стол для себя и приятеля. Румянец распространился по щекам Эванса. Казалось бы, обычная шутка, не так ли? Он же его бесил, ведь так? Или... Все же не так. -Да сдалось мне это... Я... Я ж не гей какой нибудь! - Выкрикнул Джон, отвечая ему, но больше это было похоже на оправдание. -Да ладно, я шучу... Чего ты так напрягся то, приятель - Сказал Егор, начиная пробовать приготовленный им суп на вкус. 17:38. Воскресенье. Открытое настиж окно впускает в комнату холодный воздух с ароматом оканчивающейся зимы. Дыхание давно успело сбиться пока Джон смотрел на фотографию Егора. "Ревнуешь?". Да... Младший точно понимал что никогда не хотел делить Егора с кем либо. Но была ли это ревность? Нет, только если дружеская, наверное... Наверное. Линч ушёл на «Важную встречу», оставив Эванса одного в этом большом доме. Тихие вздохи уже были словно ритуал, когда писатель смотрел на фотографию журналиста, пока тот отсутствовал. Взгляд пал на футболку, ту самую, серую, в которой всегда любит ходить старший. Ладони сами потянулись к ней, аккуратными движениями приподнимая её и поднося к лицу. Казалось, он сам и не понял, как вдохнул аромат лушчего друга со смешанными чувствами тихо улыбаясь. -Е-Егор... - Имя приятеля случайно, невзначай сорвалось в губ Джона, когда тот вдруг осознал что делает. Он ведь не должен был... А если бы Егор это увидел? Готов ли был бы Джон вдруг потерять дружбу с Линчем ради минуты удовольствия? Ладони, резко сжав футболку друга, резко отпустили её, бросив куда то на диван, где её и вовсе быть не должно было. Когда он стал так привязан к нему? Или... Это была и вовсе не привязанность, а... Нечто большее?