Часть 1

      В квартире был полный погром из-за разбросанных вещей. Наверное, такое может быть после землетрясения или попытки кражи... Но это всего лишь Ки Юри съезжала от Ли Рана.       Ли Ран развалился в кресле, сложив ногу на ногу, и наблюдал, как всё больше и больше вещей выбирается из шкафчиков, полок, ящиков... Откуда вообще всё это в его доме? И что в нём останется после того, как Юри уедет? Чемоданище, чемодан, чемоданчик... Неисчислимое количество коробок, коробочек и коробков...       — Юри, а это тебе зачем? — спросил Ли Ран, когда в сторону выхода был подвинут мини-диван.       — Дама сдавала в багаж       Диван,       Чемодан,       Саквояж,       Картину,       Корзину,       Картонку       И маленькую собачонку, — засмеялась Юри, даже не обратив внимания, что продекламировала стихи на русском.       — Что ты там бормочешь? — Ли Ран непонимающе нахмурился, пытаясь хоть что-то понять из каламбура, который звучал для него как повторение одних и тех же слов.       — Да я вспомнила, что как-то, пока была в зоопарке в России, какая-то девочка приходила к моей клетке и рассказывала это. Я ее запомнила по запаху и по тому, что она никогда не приходила с пустыми руками, — Юри улыбнулась своим воспоминаниям, которые были единственным, что вообще вызывало улыбку в её прошлом. — Мои сборы напомнили мне ее. Хоть и не буду ничего сдавать в багаж, но собрала всё по списку: чемодан, саквояж, картина, корзина, картонка... Дивана не хватало, вот и его прихватила. Купишь себе ещё... А мне для галочки надо...       — Так и собачонки у тебя нет, так что верни мой диван на место. Вместо него вон у тебя сколько чемоданов, коробок...       Юри не дала договорить и капризно топнула ногой, сложив руки на груди:       — Мне нужно именно так. Не тереби мою русскую душу...       — Ага, ты вспоминаешь о том, что ты русская, только когда тебе это выгодно. Вот уж точно лиса, — засмеялся Ли Ран, лукаво блеснув глазами. —Ладно, забирай. Я все равно собирался этот диван менять, а то пропах твоей шерстью. Фу... — он заткнул нос, тем самым выводя Юри из себя, что пришлось защищаться от полетевших в него диванных подушек. — Прекрати, Юри. Сдаюсь. Так что насчёт собачонки?       — Обойдусь без собачонки, а то случится с ней то же, что и в стихотворении, — пытаясь отдышаться, Юри засмеялась, а затем продекламировала окончание стиха, пытаясь быть серьёзной, хотя улыбка все равно выдавала себя дрогнувшим губами:       — Позвольте, мамаша! На станции,       Согласно багажной квитанции,       От вас получили багаж:       Диван,       Чемодан,       Саквояж,       Картину,       Корзину,       Картонку       И маленькую собачонку.       Однако       За время пути       Собака       Могла подрасти!       — Я не понял, что случилось с собакой-то? Она тоже оборотень или дух леса?       Юри разразилась хохотом, держась за живот и наваливаясь на тот самый диван, который отжала у Ли Рана.       — Да нет же. Они потеряли ее карликовую собачку, а вместо нее подсунули ту, что попалась на одной из станций, потому что фотографии собаки не было и от станции к станции никто не мог проконтролировать ничего.       — Так они тогда и весь багаж ее могли растерять и заменить другим. Что за безответственность, — возмутился Ли Ран, вставая с кресла и продолжая хмурить брови. — Кто вообще таких работников берет в такие места...       — Ой, ладно-ладно. Ты что так серьезно воспринял детское юмористическое стихотворение?       — Ну я бы не хотел оказаться на месте этой дамочки...       Ли Ран в задумчивости подошёл к панорамному окну. Он смотрел на сгущающиеся над городом сумерки, краем уха прислушиваясь, как Юри опять что-то бормочет на русском, но больше не обращает на него внимания.       Когда-то он спас Юри из клетки. Она была забитая, зашуганная, постоянно огрызалась и норовила укусить. Она долго не могла научиться нормально обращаться в человеческий облик. Всё время то хвост останется на виду, то уши, то глаза оставались жёлтыми. Ли Ран выходил её, вычистил, приручил... Они долгое время работали в паре, творя не очень хорошие вещи... Что-то было необходимостью, что-то развлечением. Для Ки Юри Ли Ран был всегда спасителем и защитником, хоть и вёл он себя по отношению к ней больше как к домашнему питомцу или к собаке для охоты. Он знал, что она была в него влюблена, внимала каждому его слову и беспрекословно подчинялась, какую бы дичь он не предлагал сотворить. Ли Ран был для Юри всем.       И вот теперь пришло время расставаться, потому что её гиперфиксация на своем спасителе закончилась, сменившись на новую: она влюбилась в ветеринара — любимого щенка Ли Ёна, Гу Шинджу. «Вот тебе и собачонка», — хмыкнул Ли Ран и повернулся к Юри, которая продолжала носиться с вещами туда-сюда.       — Он хотя бы приедет за тобой? — в его голосе прозвучала странная даже для него самого дрожь и забота, отчего Ли Ран смущённо прочистил горло.       — Нет, у Шинджу сложная операция сегодня, скоро приедут грузчики, — кряхтя ответила Юри откуда-то из глубин своей спальни, теперь уже бывшей спальни.       — Что ты там опять тащишь? — спросил Ли Ран, подойдя к дверному проёму. — Вообще-то это моя пальма, и она дорого стоит.       — Да? — Юри выпрямилась и, невинно закусив нижнюю губу, уставилась на Ли Рана. — Я думала, что ты мне ее подарил.       — Нет, это всего лишь часть интерьера. Попроси Шинджу, и он купит тебе всё снова, зачем всё тащить из моего дома? — в голове Ли Рана никак не укладывалось стремление Юри забрать абсолютно всё.       — А что? Хочешь, чтобы тебе осталось что-то обо мне на память? — она хитро улыбнулась, обходя его сбоку, готовясь к привычной между ними игре «кто кого перехитрит».       Юри никогда не провоцировала Ли Рана, просто иногда хотелось внимания чуть больше, а вот Ли Ран мог в любой момент решить проверить ее бдительность, осторожность и сноровку. И с каждым разом результат удовлетворял его всё больше. Вот и сейчас короткий диалог перешёл в охоту. Они стали кружить вокруг друг друга, делая выпады, пытаясь достигнуть соперника, но ни одному это не удавалось, пока не раздался звонок в дверь, отчего, к облегчению Юри, пришлось прекратить эту игру, в которой она рано или поздно все равно оставалась проигравшей.       — Грузчики, — встрепенувшись, констатировала Юри, словно ставя их противостояние на паузу. — Пойду открою.       Ли Ран в позволительном жесте провел рукой в сторону двери и тихо выдохнул с облегчением:       — Наконец-то, а то она меня оставит в совершенно пустой квартире...       Ли Ран услышал топот шагов, мужские голоса, звук передвигаемых вещей. Он не спешил выходить из комнаты в гостиную, дожидался, когда всё стихнет. Наконец настала тишина, а Юри появилась в проёме комнаты, прислонилась к дверному косяку, окидывая последний раз помещение взглядом: здесь она провела немало времени и здесь оставляет все свои самые тяжёлые воспоминания.       — Ну что, давай прощаться? — Юри шагнула в комнату широко расставив руки.       — Пф, — фыркнул Ли Ран, — будто уезжаешь туда, где мы с тобой больше не увидимся.       Он состроил выражение лица, будто каждое движение ему даётся с трудом, но тем не менее обнял Юри, крепко прижав ее к себе.       — Прощай, лисичка...       Он поцеловал ее в макушку, а затем отстранил от себя, заглянув в глаза, наполненные слезами.       — Спасибо тебе за всё, оппа... — шепнула она и быстро шмыгнула за порог, захлопнув за собой дверь.       — Сколько раз тебе говорить не называть меня так, — крикнул он ей в догонку, но не был уверен, что она услышала: входная дверь ответила прощальным пиликанием закщелкнувшегося замка...