Город

Это был момент, полный смешанных чувств: хруст сухих веток под ногами сменился ровным гулом далекого города. Молодой человек шёл слева от "лидера группы", то и дело поправляя лямки рюкзака. Он выглядел самым взволнованным: его тело подергивалось от каждого звука проезжающих машин, а глаза расширялись при виде высоких зданий на горизонте. Для него этот поход был прыжком в неизвестность, но он крепко держал друга за руки, черпая в них уверенность. Его наряд был самым закрытым: тёмные длинные джинсы, имеющие коричневый цвет; полосатое жёлто-зелёное худи, что скрывало его глаза, а рукова закрывали руки; маска, подобная медицинской, что окончательно прятала лицо самого высокого из группы. Лидер группы шёл чуть впереди, сохраняя свое фирменное спокойствие и ведя других вперёд. На его плечах висела старая куртка, а во взгляде читалась решимость. Он была своего рода мостом между двумя мирами. Человек периодически оборачивалась, подмигивая остальным, как бы говоря: «Все под контролем, я знаю дорогу». На нём был уже обычный вязаный свитер в голубо-фиолетовую толстую полоску. На ногах шорты, а по всему лицу и конечностям множество разноцветных пластырей. Девочка держалась чуть в стороне, засунув руки в карманы толстовки, которая была такой же как и у застенчивого ребёнка. На ее лице блуждала двусмысленная ухмылка. Она смотрела на городские огни с легким прищуром — в этом взгляде читалось и возвращение домой, и глубокий скепсис по отношению к человечеству. Время от времени она отпускала едкие шуточки про «цивилизацию», чтобы скрыть собственное напряжение. Всех из объединяли одинаковые золотые кулоны-сердечки - знак дружбы, семьи. Когда лес окончательно остался позади и они вышли на асфальтированную обочину, залитую светом фонарей, троица на секунду замерла. Мир людей казался огромным и шумным. Застенчивый подросток глубоко вздохнул, лидер сделал первый шаг по тротуару, а девочка просто поправила челку и пошла следом, готовая к новому прохождению этой реальности. Это был первый раз для них: вот так вновь оказаться в человеческом обществе. На самом деле, после того как Барьер был разрушен, монстры попытались влиться в новый мир, но вскоре поняли, что им здесь не место, а также то, что им и так хорошо живётся. Они действительно были рады вот так жить. Главное, что они теперь были свободны! Прошло около шести лет, когда Ториель всё же разрешила детям уйти так далеко от поселения монстров. Она боялась... она помнила, что произошло с Азриелием и Чарой в прошлый раз. Она не хотела, чтобы это повторилось. Но дети были наполнены Решимостью. Физически им всем было около пятнадцати лет. Азриель был высоким монстром, достигая почти двух метров, Фриск своего "брата" догнать не сумел, но для человека так же был высок - метр восемьдесят, Чара была чуть ниже другого человека. Их компания не была неприметной, но и не слишком выделялась на фоне других людей, что иногда были даже гораздо "красочнее" их самих. Фриск быстро касается своего брата и сразу же отбегает, словно обжёгся — Ты водишь, Азриель! — Чара последовав примеру друга также побежала, пока "принц" не опомнился. — Фриск, Чара, так нечестно! И хватит вести себя как маленькие! Даже мама так сказала! — и всё же, именно он с радостью бросился догонять своих друзей, получая неодобрительные взгды от прохожих. Люди здесь были... странными. Их души были очень тусклыми и казалось, что если коснешься их, они в ту же секунду разобьются. Странно, что при этом душа Фриск, человека, что жил в человеческом городе, пусть и в другом, имела гораздо более яркий цвет. Но сейчас у него не было на это времени: ему нужно догнать ЭТИХ людей! И он точно не проиграет! Он надеется... Ой! Они уже успели с кем-то столкнуться! Как же плохо! Мама говорила, что нельзя привлекать много внимания! ×~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~× Он проходит мимо кафе, чувствуя приятный, знакомый аромат. Чтож, в этот раз им повезло и его семья не будет пить то, что пришлось пить в прошлом городе. Это не было кофе: просто помои. Даже Бил этого не выдерживал. День был очень приятным: солнце ярко светило, но температура не поднялась слишком высоко; дул лёгкий ветерок, что совсем не морозил, а лишь освежал. Однако, уже через пару мгновений это испортилось. В него с глухим "ой" врезаются два человеческих ребенка, нет, подростка. Они были высокими и ему повезло, что удар пришелся не по маске. Вдалеке он заметил третьего: тот стоял сначала неподвижно, но спустя пару мгновений уже ринулся к нему с извинениями. Он был высок. Очень. Скорее всего, примерно как Пьеро, а может и к Доктору ближе. Тяжело понять из-за капюшона. Люди в итоге втроём стали передо мной, двое из них получили подзатыльники от другого. — Я прошу прощения за свою семью. Они бывают слишком... активными. Да, Чара и Фриск? — так вот как их зовут. В любом случае нет смысла их запоминать, не факт, что они ещё встретятся. Однако, стоит отметить, что голос его был очень мягким и имел какой-то странный акцент: что-то мекающее или блеющее. Скорее всего, это было дефектом речи, но придавало ему какую-то мягкость, несмотря на внушительный и подозрите — Мы просим прощения, сэр! Мы не хотели! — они даже склонили голову. Но кое-что странное произошло с ними. Как-то странно они говорили, а высокий вообще замер в какой-то странной позе. Что уже успело произойти? До него доносить ели слышимый шёпот, явно не предназначенный для его ушей — Хэй, Ази, он ведь тоже? Его душа... странная, другая! Он один из ТЕХ, да? — слова принадлежали Чаре, но смысл их был не до конца понятен Джестеру. — Да. Но не нам с этим разбираться Чара, Фриск. Я понимаю: вы наполнены Решимостью, но это - задача взрослых. — он говорил так же тихо, но в этот раз уже не стоял на месте. Ази... похоже, это - сокращение или прозвище, поклонился в качестве извинения, а потом взял свою "семью" за руки. — Ещё раз приносим свои извинения! Если у вас это устроит, можем ли мы уйти? — Он продолжил уже громко, но не уверено, похоже то, о чём они говорили было чем-то серьезным. Джестеру не нравилось, когда от него что-то скрывали. — Что это за "души"? И что вас так во мне смутило. — Ооо, он видел, как напряглись все трое почти одновременно. Значит, точно что-то важное. — Сэр, мы не можем сейчас об этом говорить... Мама сказала, что в таких ситуациях, она должна всё решать! Я-я... мы — голос ребёнка дрожал, а меканье всё чаще появлялось в его речи. Однако, договорить ему не дали: Чара прервала его, а Фриск стал впереди, защищая брата, что уже весь сутулился. — Мы не можем так просто говорить. Я уверена, после сегодняшнего разговора, сюда придут другие и тогда мы уже поговорим! — высокий подросток медленно протянул руку, и из под рукавов показались пальцы, покрытые белым и пушистым мехом. Мехом?! Какого черта... Опомниться ему не дали: всё трое скрылись из его поля зрения, пока он стоял в ступоре.