1

В захудалом баре с потускневшими стенами и воздухом, пропитанным запахом дешёвых сигарет и алкоголя, между столиков ходила потрепанная стриптизёрша, завывая своим мужловатым прокуренным голосом: — Таааанцы! Кому таааанцы? Именно в этот бар семь лет назад случайно занесло четверых друзей в ходе какого-то очередного приключения. С тех пор заведение обветшало — стены обшарпались, пол прогибался под ногами, а мебель облезла и потрескалась. Всё было старым, включая ту самую стриптизёршу с прокуренным голосом, которую владелец неизвестно по какой причине ещё здесь держал. Однако посетителей тут не убавилось, что и позволяло держаться бару все эти годы. Среди них были пожилые мужчины, вспоминающие свою молодость; студенты, которым не по карману более дорогие заведения, и даже случайные гости города, привлечённые необычной атмосферой заведения, духом прошлого. А за барной стойкой располагались завсегдатаи, которые знали каждую трещину на полу и могли рассказать историю каждого предмета интерьера. Из всей четвёрки сюда ходил только Кенни. Иногда, после работы, чтобы расслабиться. Стэн, Кайл и Картман для подобного отдыха предпочитали бар «изюминки», но для Кенни там было слишком дорого. Поэтому он часто зависал здесь, сидя за столиком в компании какого-нибудь малознакомого мужчины. Вертел бокал с напитком, изредка поглядывая на стриптизёрш, которых изучил вдоль и поперёк. На потёртом шесте по правую сторону от барной стойки лениво крутилась зрелая танцовщица, чей пустой взгляд отражал всю усталость от этой паршивой жизни. Внезапно медленная музыка сменилась на бодрую композицию Snap — The Power и на сцене появилась девушка лет семнадцати, одетая в лакированный плащ до колен и обутая в стрипы. Она начала двигаться, медленно расстёгивая пуговицы плаща. — Новенькая что ли? — вслух озвучил свои мысли мужик, сидящий рядом с Кенни, и расстроенно дополнил: — Юная совсем. Кеннет машинально бросил взгляд на сцену и расширил глаза. — Да ну нахуй! — выдохнул Кенни. — Не может быть! — Знаешь её? — Мм, — согласно промычал Маккормик, пребывая в шоке. — Это девушка моего друга. — Повезло другу, — хмыкнул мужик. Эту девушку Кенни привык видеть в белой блузке, узких чёрных брюках и туфлях лодочках, иногда в кроссовках. Русые волосы обычно убраны в высокий хвост или свободно лежат под шапкой с бордовым цветочком. Девчонка не была скромницей, заучкой, тихоней или наоборот, популярной дивой, славящейся своей стервозностью. Но входила в число близких подруг старосты класса — Вэнди Тестабургер и выступала в составе школьной группы поддержки. Больше всего Хайди Тёрнер была известна тем, что встречалась с главным говнюком школы — Эриком Картманом. Отношения их были токсичными, нездоровыми, а когда они ссорились, Хайди материлась как сапожник и махала руками, пытаясь треснуть любимого по лицу или голове. Их скандалы чем-то напоминали Кенни скандалы его вечно пьяных родителей: те же истошные вопли, отборная брань, пропитанная ненавистью, громкие упрёки, нелепые угрозы, швыряние всем, что попадалось под руку и ярое желание убить друг друга. А потом внезапное примирение, после которого наступала гнетущая тишина. Сейчас Кенни смотрел, как Хайди, двигаясь в неспешном танце, расстёгивает свой плащ. Добравшись до последней пуговицы, она решительно скинула его, и Кенни закашлялся, неизвестно чем поперхнувшись. Тёрнер стояла в кружевном корсете, трусиках и чулках с бантиками. Лёгкий свет играл на полупрозрачной ткани, подчёркивая каждый контур её стройного тела и затянутую в декольте упругую грудь, к которой помимо воли и приковался взгляд Маккормика. Он сглотнул и хрипло ответил на последнее высказывание своего соседа по столику: — Ещё как повезло. Её осанка была безупречной, а взгляд уверенным и вызывающим — она точно знала, какое впечатление произведёт на присутствующих. Бар взрывался свистами, аплодисментами и восторженными криками. Кенни залпом влил в себя остатки содержимого бокала, пытаясь понять, что происходит, и снова посмотрел на сцену, где Хайди с сияющей улыбкой позволяла пихать за резинку своих чулок и трусиков купюры разного номинала. Вот она в очередной раз грациозно присела перед истекающим слюнями зрелым мужиком, оттянула резинку чулка, получила «оплату», выпрямилась и кокетливо стрельнула своими серыми глазами вглубь зала. Улыбка стала медленно сходить с её лица. Она заметила его. Она заметила Кенни. А он, щурясь от табачного дыма, лукаво ухмылялся, ожидая когда она стыдливо прикроется и сбежит со сцены. И наверно именно так поступила бы любая другая девушка, заметив близкого друга своего бойфренда в заведении, где только что практически оголилась перед всеми посетителями. Однако Хайди лишь дерзко вздёрнула подбородок, откинула волосы и под эффектное «I've got the power» запрыгнула на шест. Стриптиз она танцевать не умела, поэтому просто кружилась у шеста, вызывая восхищения своей юностью и изяществом. Кенни с усмешкой покачал головой, затушил сигарету и, встав из-за стола, направился к бару. Там он заказал выпивку и в ожидании заказа опёрся локтями о столешницу, опустив голову. Бармен, повременив с выполнением заказа, взял микрофон и осведомил всех, что данное представление было единоразовым и оно окончено. Девушке просто захотелось станцевать, она тут не работает, поэтому все похотливые извращенцы могут подобрать свои слюни и наслаждаться дальше лишь постоянными танцовщицами. Бар недовольно загудел, но персоналу и руководству было плевать. Маккормик услышал стук каблуков, но не это выдало ему приближение Хайди. В данном заведении её аромат звучал особенно ярко, выразительно и очень необычно. От неё всегда пахло свежестью, безупречно звенящей кристальной чистотой. Часто улавливая этот шлейф в коридорах школы, Кенни знал: здесь прошла девушка Картмана. Очевидно было, что такое звучание создаёт парфюм, но он так идеально сочетался с её лёгким воздушным образом, что создавалось впечатление, будто это её естественный аромат. Кинув плащ на свободный стул рядом с Кенни и не обращая на самого Кенни внимание, Хайди заказала коктейль, который имелся в меню, стоил дорого и не пользовался популярностью у местного контингента. Готовить его придётся долго, о чём девушке и сообщил бармен, в ответ она пожала плечами и сказала, что подождёт. Хайди тоже опёрлась локтями о столешницу и, пританцовывая, подпевала всё ещё играющую из динамиков «power». Кенни повернул к ней голову, беглым взглядом окинул её профиль и не сдержался: — Ты что вытворяешь? — ровным тоном спросил он. — Картман тебя убьёт. — Да пошёл твой дружок нахуй! — выпалила Тёрнер ему в лицо и, схватив со стойки рюмку, которую поставили для Кенни, залила жидкость себе в рот. Сморщилась, прижав кулак ко рту. — Ясно, — сухо хмыкнул Кенни. — Опять поссорились, — он без спроса вытащил из её чулка купюру в качестве возмещения за выпитый алкоголь, и отдал деньги бармену, попросив повторить свой заказ. Хайди не обратила на это внимание. — Поссорились? — гневно прошипела она. — Не в этот раз! Мы расстались окончательно и бесповоротно. Я бросила этого выродка, и на этот раз навсегда, потому что он трахнул Шарлотту! — потянулась Тёрнер к новой порции выпивки. — Шарлотту? — уловил Кенни знакомое имя, отодвигая от Хайди свою рюмку. — Надеюсь, не… — И не надейся, — фыркнула Хайди. — Именно её. — Твою мать! — запустил Кенни пальцы в волосы, поднимая лицо к потолку. Страшно было даже представить, что сейчас испытывает Баттерс. — Баттерса там сейчас Стэн с Кайлом пытаются от суицида уберечь, — сказала Тёрнер, словно прочитав мысли Кенни. — А ублюдок Картман, разосравшись со мной и друзьями, свалил в неизвестном направлении, — она всё-таки выпила его второй заказ, воспользовавшись его замешательством. — Ну, а ты в качестве мести решила посетить самый дешманский бар и станцевать тут стриптиз? — сообразил Кеннет. — Да, — стукнула Хайди пустой рюмкой по стойке. — Но вообще у меня другая цель: напиться и переспать с первым встречным. — Как иронично, что первым встречным оказался именно я, — оскалился Кенни. Хайди заинтересованно посмотрела ему в лицо. Помимо того, что этот парень помешан на сексе, Хайди также знала, что рос он в неблагополучной семье. От него всегда исходил специфический, ни с чем не сравнимый запах бедности, смешанный с запахом мокрого цемента и свежей краски, потому что работал Кенни на стройке, которые в Южном Парке плодились как тараканы у него дома. Городок так активно отстраивался, что для тяжёлой физической работы перестало хватать эмигрантов, а потому без работы Маккормик не сидел. Не смотря на то, что Кенни был гол как сокол, женским вниманием он обделён не был, и Хайди понимала, почему. Он не просто симпатичный блондин. В его ясных голубых глазах читалась уверенность в себе; вечно нахальная ухмылка делала черты лица ещё более притягательными, а в каждом его движении чувствовалась внутренняя сила и обаяние, которые невозможно было не заметить. Хайди не раз видела, как даже самые сдержанные девушки, встретившись с ним взглядом, невольно терялись и расплывались дурацкими улыбками. Тёрнер отвернулась и сказала: — Хрен ты угадал. С тобой я трахаться не буду. Обычно Кенни после таких ответов хмыкал и молча уходил, зная, что недотрогу заменит другая, более сговорчивая девица, а рано или поздно и сама недотрога окажется в его постели. Но сейчас ему стало любопытно: — Почему? — Потому что ты член в штанах вообще держать не умеешь, наслышана я о твоих подвигах. Пол-города переебал, стопудово целый букет подцепил уже. — Я всегда предохраняюсь. — Презервативы эффективны лишь в девяноста восьми процентах случаев, — поучительным голосом произнесла Хайди, принимая свой коктейль из рук бармена. — А с твоей сексуальной активностью этот процент скатывается до одного. Что это у тебя? — заметила она таблетку, которую Кенни крутил в пальцах. — Экстази? — потянулась она к интересующему объекту. — Допустим, — отвёл он руку. — А дай мне тоже, я ни разу не пробовала, — с энтузиазмом попросила Хайди. — Я наркотики вообще никакие не пробовала, но ведь когда-то надо начинать. Ведь в жизни всё нужно попробовать, верно? — Ага, — похабно улыбнулся Кенни. — И письку на вкус, — сделал он грязный намёк, но Тёрнер это не смутило, она съязвила в ответ: — Не сомневаюсь, что ты их уйму вылизал. — Твою ещё нет. — Фу, Маккормик, как тебе удаётся опошлить совершенно невинные вещи? Кеннет разразился раскатистым хохотом. — Это ты сейчас что конкретно невинным назвала? — смеялся Кенни. — Наркотики или промежность свою? — Какой же ты козёл! — возмущённо толкнула Хайди его в плечо. — Хотя, неудивительно. Как говорится: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Из этого следует, что все дружки Эрика такие же конченные. — Даже Кайл? — многозначительно вздёрнул брови Кенни, что заставило Тёрнер измениться в лице. — Ты мне попробовать дашь или нет? — проигнорировала она его вопрос. — Я бы не советовал, — дружелюбно произнёс Кенни. — Это вызывает зависимость. — Зависимость? — истерично рассмеялась Хайди. — Да что ты знаешь о зависимости! Повстречался бы с Картманом энное время. Дай! — требовательно потянулась она. — Прости, детка, у меня только одна, — сказал Кенни и демонстративно положил таблетку в рот, растянув губы в насмешливой улыбке. Несколько секунд Хайди смотрела на него, обиженно сощурившись, потом равнодушно усмехнулась и весело сказала: — Ну и зря. Я бы заплатила, у меня куча денег, — указала она на торчащие из своего белья банкноты. Маккормик скользнул по ней липким бесстыжим взглядом, подошёл почти вплотную и приоткрыл рот, где на языке виднелась таблетка. С вызывающей улыбкой он смотрел на девушку, опустив ресницы, а Хайди смотрела на него снизу вверх, потому что даже на пятнадцатисантиметровых каблуках была ниже его ростом. Но вызов она приняла. Глядя прямо ему в глаза. Подтянулась, дразняще обхватила губами кончик его языка и плавно втянула его себе в рот вместе с таблеткой. В ту же секунду ощутила на своём подбородке и затылке его руки. Кенни целовался пошло, грубо и темпераментно, властно сжимая одной рукой её затылок, а другой подбородок, что пробуждало в Хайди животные инстинкты и неконтролируемое желание, от которого слабели колени и перехватывало дыхание. Её тело перестало слушаться, ноги подкосились, руки безвольно повисли и она обмякла, словно тряпичная кукла. Но на поцелуй отвечала с такой же жадной страстью, что противоречило её беспомощной позе, превращая из жертвы в равного участника этой схватки. Целовались долго — до тех пор, пока не растворилась одна на двоих таблетка. В процессе этого Кенни ослабил свой напор и обнял Хайди за талию, а она обвила руками его шею. — Понравилось? — тихо спросил Кенни после того, как они завершили, но вопрос был риторическим. Он по выражению её лица знал ответ. Хайди гордо выпрямилась, как бы возвращая себе достоинство, взяла со стойки свой коктейль и, сделав глоток, непринуждённо поинтересовалась: — А когда подействует таблетка? Всё это время за ними наблюдали посетители, сидящие за стойкой, которые не могли не прокомментировать зрелище. Первыми начали местные «деревенщины»: — Нехилую деваху нищий парниша себе отхватил. Красивая, юная, гладенькая вся, ажно блястит. Волосьев на муньке совсем не видать, и как только не мёрзнет мунька у ей. — Даа, пацанчику-то знатно повезло. Шас таких девок мало, которым не деньги в мужике важны, а главное, шоб хер стоял. — Эй, влюблённая парочка, — недовольно окликнул подростков рыжий мужик с квадратным лицом. — Мы здесь таких как вы не любим. — Скитер, успокойся, они никого не трогают, — сказал бармен. — А я всё-таки кое о чём спрошу этих голубков, — не унимался Скитер, сурово сдвинув брови. — А чё это вы постоянно такие молодые, красивые, с выбритыми муньками и стоячим хером, а? Кенни закатил глаза. Всех этих мужчин, включая бармена, он отлично знал, как и они его. Они не только коренные жители Саус Парка, но и старые приятели его отца, и это — их обычное поведение. — Мужики, идите нахуй, — спокойно ответил Кенни и, подхватив со стула плащ Хайди, развернул её в противоположную сторону. Накинув плащ ей на плечи, Кенни уводил девушку, а им в спины летел недовольный старческий бубнёж сначала о том, как обнаглела и распустилась молодёжь, а потом стали доноситься возгласы: — Вот из-за таких дерзких юных хадов мы без работы сидим! — Даа! Из-за хадов! Без работы! — Тааанцы! Кому тааанцы? — Эй, старушенция! Мы здесь таких как ты не любим. — Скитер, успокойся, она тут работает. — Из-за таких старых хадин мы без работы сидим. — Да! Без работы! Из-за старых хадин! Кенни вывел Хайди на улицу и, посмотрев на входную дверь, дал местным краткую характеристику: — Долбоёбы. — Глянь, как могу, — похвасталась Хайди и продемонстрировала ладонь, где лежала тонкая пачка купюр, которые она вытащила из своего белья. Тёрнер только приложила к купюрам другую ладонь, но Кенни, поняв, что она собирается сделать, быстро заговорил: — Оу, оу, полегче, — остановил он её. — Нельзя раскидываться деньгами. — Хочешь, тоже попробуй, это создаёт ощущение роскоши и повышает самооценку. — У меня с этим всё в порядке, — засунул Кенни деньги ей в карман. — А почему мы ушли? — Тёрнер запахнула плащ и завязала пояс. — А что тебе там делать, на женский стриптиз смотреть? Ты же всё, что хотела, осуществила. Станцевала, выпила, трахаря на ночь подцепила, — гордо указал он на себя любимого. — Вообще-то я рассчитывала на кого-нибудь постарше, — фыркнула Хайди. — О, да ладно, — скривился Кенни. — Неужели тебя заводят престарелые слюнявые мужики? — Нет. Я там студента симпатичного присмотрела, лет двадцати. — Рехнулась что ли? Это же совсем звери озабоченные, они хуже нас, пубертатных подростков. Думаешь, чё они сюда ходят? Здесь стриптизёрки проституцией подрабатывают, берут дёшево, дают во все щели, готовы на любое извращение, вот ребята и прутся сюда за полноценной жёсткой порнухой по выгодной цене. А ты себя уже показала, теперь только повод дай — и выебут всей толпой в подворотне. Или ты на это и целилась? — Н-н-нет, — испуганно пролепетала Хайди. — Ну вот и отлично, — по-хозяйски обнял её Кенни за плечи и стал уводить от бара. — Значит, групповушка со студентами отменяется, придётся тебе довольствоваться только мной, детка. — Маккормик, да с чего ты вообще решил, что я тебе дам? — стала раздражать Хайди его самоуверенность, но его руку со своих плеч не убирала и позволяла уводить себя всё дальше. — А как иначе? Я тебя, считай, от группового изнасилования спас. Расслабься, детка, не нервничай. — Хватит меня деткой называть, — злилась Тёрнер. — От тебя такое обращение звучит особенно грязно. — Деточка? — предложил Маккормик более мягкий вариант. — Нет. — Малышка? — Нет. — Крошка? — Да нет же! — Зая? — Фу! — Чего так? Картман же тебя так зовёт. — Вот поэтому и фу! Она не успела опомниться, как оказалась прижатой к холодной стене безлюдного переулка, а его ладони сжались на её ягодицах. — Хайди, — выдохнул Кенни ей в губы, и Тёрнер вдруг осознала, что сегодня, до этого самого момента они ни разу не назвали друг друга по имени. Это заставило её рассеянно улыбнуться. — Что? — отозвалась она на его выдох. — Ке-ни, — саркастично выделила его имя. — Так я могу тебя называть? — пропустил он её едкость мимо ушей. — Хайди. — Вот так лучше, да, — одобрила Тёрнер. — Хайди, — шепнул Кенни ей в ухо. — Хайди, — коснулся губами её кожи. — Хайди… Он повторял её имя, меняя интонацию от игривой до соблазнительной, от ласковой до томной, от чувственной до требовательной. Дразнил её каждым звуком, воздушными поцелуями на лице и шее, каждым выдохом, от которого по коже Хайди пробегали мурашки, а самообладание таяло. Она пыталась поймать его губы, чтобы получить горячий, как его дыхание на её коже, поцелуй, но Кенни играл её эмоциями, позволяя себе и ей лишь невесомые касания. Запустив пальцы за пояс его джинсов, Хайди резким движением плотно прижала его пахом к себе, отчего Маккормик лихорадочным шёпотом произнёс её имя в последний раз и, наконец, запечатал её приоткрытые от возбуждения губы своими. Кенни оборвал процесс так же внезапно, как и прижал её к этой стенке. С шумным выдохом «идём!» взял Хайди за руку и потянул за собой. В полной растерянности Хайди послушно шла за ним, стараясь не отставать. Её дыхание всё ещё сбивалось, внутри разгоралась смесь желания и обиды — он довёл её практически до грани, распалил до такой степени, что она, не занимавшаяся ранее сексом в общественных местах, готова была отдаться ему прямо здесь и сейчас в любой, предпочтительной для него позе. Но Кенни об этом знать не нужно. — Куда идём-то? — Ко мне. — Ого, мне выпала честь побывать у самого Кеннета Маккормика. Ты хоть постельное бельё после своих грязных половых актов стираешь? — Думаешь, оно у меня есть? Хайди поняла, что потерпела сокрушительное поражение в этом словесном поединке. — Но у меня есть покрывало, для тебя готов постелить. — Вот это жест! Вот это я понимаю, настоящий доблестный поступок истинного ловеласа! Ты мой герой, Маккормик, покорил меня в самое сердце, я теперь навеки твоя. — А ты и правда остроумная и смешная, — ухмыльнулся Кенни, вспомнив слова Картмана. — И, кстати, — остановился он и пристально посмотрел ей в глаза. — У меня имя есть, — напомнил Кенни. Ему чертовски надоело быть для неё просто Маккормиком. — Знаю! — весело сказала Хайди, высвободила руку и, опершись локтем о его плечо, озорно выпалила ему в шею: — Кенни! — она закружилась перед ним и стала играть с его именем. — Кен. Кенчик. Кентавр. А, может… — задумчиво приложила она палец к губам. — Кеноморф? — Достаточно, — попросил Кенни. — А кто это тут такой серьёзный? — засюсюкала Хайди, тыкая его пальцами в бока. — Кеннюсик малипусик. Кенчик птенчик. Кеннис, вечно твёрдый пенис, — потыкала она его выпирающий пах, что заставило Кенни улыбнуться и напряжённо выдохнуть. — Хайди, кончай. — Так не начинали же ещё, — звонко рассмеялась Тёрнер. — Ещё не начинали, а ты меня уже заебала. Иди-ка ко мне, — словил он её за запястье. — Я тебя прямо здесь трахну и разбежимся, наконец. — Во! — показала Хайди ему фигу и с озорным смехом побежала вперёд. Естественно, он её поймал. Далеко ли можно убежать на пятнадцатисантиметровых каблуках.