Часть 1

Дом Тодороки всегда казался слишком большим для детей. Длинные коридоры глушили шаги, стены держали в себе холод, даже когда в тренировочных залах становилось жарко от огня. Юки привыкла к этому с раннего детства — к тишине, в которой слышно только собственное дыхание и треск пламени. Она родилась на несколько минут раньше Шото. Её волосы были полностью красными — яркими, как искры, вылетающие из её ладоней. Ни единого белого пряди. В отличие от брата, в ней не было баланса. Только огонь. — Снова, — говорил отец. Юки поднимала руку. Маленькая ладонь дрожала, но пламя послушно вспыхивало. Оно было живым — слишком живым для ребёнка. Иногда ей казалось, что огонь понимает её лучше, чем люди. — Сильнее. Пламя росло. Обжигало кожу. Юки сжимала зубы. Она не плакала. Плакать было бесполезно.

***

Тоя был единственным, кто видел в этом не тренировку, а боль. — Эй, хватит на сегодня, — однажды сказал он, появившись в дверях. — Она же ещё ребёнок. Юки опустила руку, и огонь исчез так же быстро, как появился. Она посмотрела на старшего брата — и впервые за день позволила себе выдохнуть. Отец нахмурился, но ничего не сказал. Он просто развернулся и ушёл. Тоя подошёл ближе и присел перед ней. — Ты как? Юки пожала плечами. Она не умела объяснять, что чувствует. Но рядом с ним это было и не нужно. — Смотри, — он вытянул руку, и его пламя вспыхнуло мягче, спокойнее. — Не обязательно всегда делать максимум. Юки повторила. На этот раз огонь был меньше. Теплее. Не таким злым. Она улыбнулась.

***

       С матерью всё было иначе. Рей смотрела на неё долго — слишком долго, будто пыталась что-то понять. Юки часто ловила этот взгляд на себе, особенно когда стояла рядом с Шото. — Ты не обжигаешься? — тихо спросила она однажды, осторожно касаясь её руки. — Немного, — честно ответила Юки. Рей вздрогнула. — Тебе больно? Юки задумалась. — Уже нет. Это была правда. Боль стала привычной. Как дыхание. Рей обняла её — неожиданно крепко. Юки замерла, не зная, что делать, но потом осторожно обняла в ответ. Эти моменты были редкими. И потому — особенно ценными.

***

Шото всегда был рядом. Такой же тихий, как она, но… другой. Он не любил огонь. Юки чувствовала это. Даже когда он ничего не говорил. — Ты не хочешь тренироваться? — спросила она однажды. Он покачал головой. — Нет. — Почему? Шото посмотрел на свои руки, на которых лёд уже начал проступать, как дыхание зимы. — Потому что это его сила. Юки не сразу поняла. Для неё огонь был просто… её. Она не делила его ни с кем. — А для меня — моя, — тихо сказала она. Шото посмотрел на неё, и в его глазах впервые мелькнуло что-то тёплое.

***

Ночами Юки не спала. Огонь иногда появлялся сам — маленькие искры на кончиках пальцев. Она сидела у окна и смотрела, как они гаснут в темноте. Тоя иногда находил её там. — Опять не спишь? — Не хочется. Он садился рядом, не задавая лишних вопросов. — Знаешь, — говорил он, глядя в небо, — огонь — это не только разрушение. Юки слушала. — Это ещё и тепло. Дом. Защита. Она смотрела на свои ладони. — Тогда почему он делает больно? Тоя усмехнулся, но в этом не было веселья. — Потому что нас не учат по-другому. Юки задумалась. Впервые.

***

В доме Тодороки каждый ребёнок учился выживать по-своему. Фуюми — через заботу. Нацуо — через отстранённость. Шото — через молчание. Юки — через огонь. Но только с Тоей она чувствовала, что может быть не оружием. А человеком. И это было её самым тёплым пламенем.