Глава 3 «Пепел, который остается»

Вечер опускался медленно, растягиваясь по небу тусклыми серыми оттенками. Воздух был тяжёлым — не от жары, а от чего-то невидимого, но ощутимого, словно сам дом задерживал дыхание. Юки нашла Тою не сразу. Она знала, где искать — за пределами главных залов, дальше от тренировочных комнат, туда, где редко кто появлялся. Старый двор, почти заброшенный, с потемневшими от времени плитами и следами старых ожогов на стенах. Место, которое не убирали до конца — как будто специально оставляли напоминание. Он стоял спиной к ней. Сначала она увидела дым. Тонкий, почти прозрачный, он поднимался от его плеч, растворяясь в холодном воздухе. Пламени почти не было — только редкие вспышки, слишком яркие для такого слабого огня. Это было неправильно. Юки остановилась. Она не сразу подошла ближе — словно боялась разрушить то хрупкое равновесие, которое держалось вокруг него. Земля под её ногами была тёплой, хотя солнце уже давно скрылось. Каждый шаг отдавался слабым жаром, как будто огонь впитался в саму поверхность. Тоя не обернулся. Он знал, что это она. Юки подошла ближе и замерла в нескольких шагах. Теперь она видела больше: кожу на его руках — покрасневшую, местами потемневшую, будто обожжённую слишком много раз. Его дыхание — неровное, прерывистое. И огонь… Этот огонь не слушался. Он вспыхивал рывками, как будто вырывался сам по себе. — Ты опять здесь, — тихо сказал он. Голос был хриплым. Юки сжала пальцы. На секунду между ними мелькнуло пламя — маленькое, аккуратное, полностью под контролем. Оно быстро исчезло. Она всегда могла остановиться. — Я тебя искала, — ответила она почти шёпотом. Тоя усмехнулся, но в этом звуке не было тепла. — Не стоило. Он сделал шаг вперёд, и под его ногами плитка потемнела сильнее. Юки заметила, как он чуть качнулся — едва заметно, но для неё это было слишком явным. Она подошла ближе. Теперь между ними оставалось совсем немного пространства. Жар от его тела ощущался даже без огня — плотный, давящий, чужой. Юки протянула руку. Осторожно. Медленно. Она хотела коснуться его запястья — как делала раньше, когда они были младше, когда это было нормально. Но он резко отдёрнул руку. — Не надо. Это прозвучало быстрее, чем он, возможно, хотел. Юки замерла. Её ладонь осталась в воздухе, пустая. Между пальцами снова мелькнуло пламя — на этот раз чуть резче. Оно дрогнуло и погасло. — Почему? — спросила она. Тоя отвёл взгляд. На мгновение стало тихо. Даже ветер будто остановился, не решаясь пройти между ними. — Потому что ты обожжёшься, — наконец сказал он. Юки посмотрела на свои руки. На чистую кожу. На тонкие следы старых ожогов, которые уже почти исчезли. — Я не боюсь. Он резко выдохнул. — А я — да. Эти слова повисли в воздухе тяжелее любого крика. Юки подняла глаза. В его взгляде не было привычной уверенности. Не было той странной, почти упрямой силы, которую она всегда в нём чувствовала. Там было что-то другое. Что-то сломанное. — Ты всегда говорил… — начала она, но голос предательски стал тише, — что огонь — это тепло. Тоя усмехнулся. На этот раз — горько. — Я много чего говорил. Пламя на его ладони вспыхнуло сильнее, чем нужно. Оно рванулось вверх, облизало кожу, и он едва заметно дёрнулся. Юки увидела это. Она всегда замечала. — Тебе больно, — сказала она. Это не был вопрос. Тоя закрыл глаза на секунду. Когда открыл — в них уже не было ничего, кроме усталости. — Привыкаешь. Юки шагнула вперёд. Теперь она была совсем рядом. — Это неправильно. Он тихо рассмеялся. — В этом доме много чего неправильно. Слова были сказаны спокойно, но в них было больше тяжести, чем в любом крике отца. Юки не знала, что ответить. Она чувствовала, как внутри неё поднимается тепло — не от причуды, а от чего-то другого. От беспомощности. От желания что-то исправить, но не понимать — как. — Ты же сильный, — тихо сказала она. — Ты самый сильный. Тоя посмотрел на неё. Долго. Слишком долго. И в этом взгляде было всё — усталость, злость, горечь… и что-то ещё, что она не могла назвать. — Нет, Юки, — наконец сказал он. — Я просто горю быстрее. Она не сразу поняла. Но почувствовала. Смысл этих слов не был в самой фразе — он был в том, как он её сказал. Как будто это уже решено. Как будто это уже происходит. Юки снова протянула руку. На этот раз медленнее. И не к коже — к рукаву. Ткань была тёплой. Слишком тёплой. Он не отдёрнулся. Она сжала пальцы. — Тогда… остановись, — прошептала она. — Пожалуйста. Тоя не ответил. Пламя на его ладони медленно погасло, оставляя после себя тонкую полоску дыма. Воздух наполнился запахом гари — слабым, но резким. Он смотрел куда-то мимо неё. — Я не умею. Юки почувствовала, как что-то внутри сжимается. Сильнее, чем от любой боли. Она хотела сказать ещё что-то — найти слова, которые всё исправят, которые остановят его, удержат, согреют так, как он сам когда-то согревал её. Но слов не было. Только тишина. И тепло, которое уже не казалось безопасным. Тоя осторожно освободил рукав из её руки. Очень аккуратно. Будто боялся сделать больно. — Иди спать, — сказал он тихо. Юки не сдвинулась с места. Он отвернулся. И сделал шаг назад. Расстояние между ними стало больше. Потом ещё. И ещё. Пока он не растворился в полумраке двора, оставляя после себя только слабое тепло и запах дыма. Юки осталась одна. Она опустила взгляд на свои руки. Между пальцами снова появилось пламя. Маленькое. Спокойное. Полностью под контролем. Она сжала ладонь, и оно исчезло. Но тепло — осталось. И впервые оно казалось ей чем-то… неправильным. Слишком лёгким. Слишком послушным. Слишком… не таким, как у него. Юки медленно опустилась на холодную плитку. И долго сидела, не двигаясь, пока остатки тепла под ней окончательно не исчезли. Оставив после себя только холод. И что-то, что уже начинало напоминать страх.