Жар-птица

      С тех пор как братья Уизли вызволили Гарри Поттера из плена, если уж называть вещи своими именами, жизнь в «Норе» стала ещё веселее. Миссис Уизли была заботливой матерью и прекрасной женой, но постоянно призывала своих домочадцев к порядку. Кто бы занялся этим, кроме неё? Отец семейства засыпал Гарри вопросами. Артур Уизли являлся настоящим фанатом магловских изобретений. У этого чистокровного волшебника напрочь отсутствовали предрассудки. Он считал маглов умными и ловкими людьми и стремился усовершенствовать их изобретения. Благодаря переделанному магловскому автомобилю, Гарри и попал сюда. Когда-то это был обычный голубой форд, но теперь он немногим отличался от самолёта. В одном из своих снов Гарри летал с Ярополком на ковре-самолёте. По словам мистера Уизли, раньше такие ковры использовались волшебниками, но те времена уже миновали. Волшебникам было запрещено использовать творения маглов. Но мистеру Уизли закон не писан, хотя он-то как раз работал в министерстве и занимал должность начальника по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов. Но ловкий человек сможет в любом законе найти лазейку. Это лето началось для Гарри весьма скверно, но заканчивалось восхитительно. Одна только мысль омрачала счастье юного гостя. Год спустя ему снова придётся провести летние каникулы у семейки Дурсль. Но до этого ещё очень далеко. По ночам Гарри видел всё те же странные сны. Мальчик знал, что нельзя недооценивать значения сновидений. Ведь с раннего детства Гарри видел во сне летающий мотоцикл и зелёное сияние. Как же злились дядя Вернон и тётя Петуния, когда их племянник ненароком упоминал о своих снах. — Мотоциклы не летают! — мигом выходил из себя мистер Дурсль. Как бы не так! Не только мотоциклы, но и автомобили, и даже ковры могут летать. За прошедший год Гарри узнал так много о магии, что уже почти разучился удивляться. Но каждую ночь ему снилось что-то новенькое. То они с Гермионой помогали сажать Бабе-Яге тыквы в лесу. При этом мисс Грейнджер объясняла лесной ведьме, почему та до этого не слышала об этом ягодообразном плоде. Старуха недоверчиво качала кудлатой главой. — Овощ это. Ягоды у нас растут на Ягодном болоте. — В кулинарии тыква называется овощем, — пошла на компромисс всезнайка. — Их к вам завезут только через восемьсот лет из Ирана. — Такой земли не знаю, — зевнула Яга. Было темно, потому поляну освещали сверкающие глазницы жуткого черепа. Всё же Гарри здесь нравилось не меньше, чем в доме Уизли. В мире магов существовали чёткие правила и ограничения, которые юный Поттер любил нарушать. А здесь стирались любые запреты. Свобода! Чудо чудное! Диво дивное! Небывальщина редкостная! Отдых от серых будней. Никогда Гарри не видел таких красочных снов. Что бы это могло означать? Эх, Артур Уизли тоже пришёл бы в восторг от меча-кладенца, шапки-невидимки, гуслей-самогудов, волшебного клубка, сапог-скороходов, клубка-путеводителя и прочих диковин. Были тут и гребни, которые могли стать деревьями, а также полотенце, что превращалось в реку. В избушку Баба-яга их отчего-то не пускала. Пикники в основном устраивали на поляне. Скатерть поражала изобилием блюд, гусли играли, вёдра сами носили воду для полива огорода. Гарри было с чем сравнивать владения хозяйственной ведьмы. Сад тёти Петунии был в идеальном порядке, чего не скажешь о зелёном буйстве, окружающем «Нору» Уизли. Здесь же царило многообразие, пёстроцветие, изобилие. Дурсли сочли бы сад-огород Яги полнейшей безвкусицей. Но в те далёкие времена люди слыхом не слыхивали о ландшафтном дизайне. Но Гарри оказалось по сердцу садовое несовершенство. В саду тёти Петунии не было главного — души, полёта воображения и творчества. Всё по правилам. Главное пустить пыль в глаза окружающим. Жить не хуже других. Подавлять малейший отход от нормы. Каким же насквозь фальшивым было представление перед четой Мейсон. Всё отрепетировано как по нотам. Заранее известно, кто куда сядет, как хозяева встретят гостей, как повернутся, что скажут. Таковы правила игры. Как же эта муштра опостылела Гарри! Поэтому он неосознанно стремился к свободе привольного ветерка. Нарушать школьные правила было страшно, рискованно, но так волнующе. Вот Гермиона была совсем иной. Но и она иногда могла отступиться от принципов ради друзей. А что Дурсли? Они ненавидели неожиданности и осложнения любого рода. Жизнь должна идти по накатанной колее. Гарри был для них чужаком, не таким, как все нормальные люди. В мире маглов у Гарри не было ни одного близкого человека. Было одиннадцать лет страданий, притеснений и унижений. Будет ли тосковать человек по своей тюрьме? Глупый вопрос. Магия стала для Гарри пропуском в иную, более лучшую жизнь. Чулан и весь мир. Жизнь в тени тупоумного Дадли и слава победителя Волана-де-Морта. Небо и земля. Гарри ощутил, как заскорузлая рука Бабы-яги погладила его тёмные, торчащие в разные стороны, волосы. — Всё верно, добрый молодец. Детство формирует взрослого человека. Порой люди страстно хотят исполнить свои детские мечты, ломая свои и чужие жизни. Я уж столько детей перевидала, что с лёгкостью могу читать ваши мысли и стремления. Я знаю, что ты хочешь. Того же, что и все остальные люди. Каждый стремится к счастью. Только все понимают его по-разному. Для тебя счастье — это полёт, побег, непрерывное движение. Но любой путь имеет не только начало, но и окончание. Яга надолго задумалась, а Гарри вспомнил зеркало Еиналеж. Уж такой-то невидальщины у ведуньи из глуши нет. Но этот лес, словно врачевал душу. Даже следующее лето казалось не таким пугающим. Ведь по ночам можно летать в ступе, купаться в живительных источниках, разговаривать с мавками, семьёй лешаков и кикиморой. Болотные духи рассекали небесное пространство на высокоскоростных мётлах. Они приняли Гарри как равного. Гарри не мог со всей уверенностью сказать спит ли он, или попросту оказался зачарованным загадочными иноземными духами. Всё прояснилось через неделю. У Рона исчезла крыса. Самым удивительным был не сам факт пропажи, а то что вместо Коросты младший отпрыск семейства Уизли оказался счастливым обладателем белоснежного, черноклювого филина. Фред и Джордж пришли в дикий восторг, Рон казался растерянным, а Молли Уизли потребовала у младшего сына объяснений. Слова Рона показались всем, кроме Гарри, крайне неубедительными. — Это произошло во сне. Я познакомился с, как бы это правильно сказать, гостем из прошлого. Он предложил забрать мою Коросту, сказав, что она на самом деле анимаг, который служит… Ну…— тут подросток замялся. — Ну Сами-Знаете-Кому. А взамен мой новый друг подарил мне этого филина. Но я не ожидал, что это будет по-настоящему. Ведь во сне всё происходит понарошку. — Не всегда, — задумчиво покачал рыжей головой Артур Уизли. — Это может быть чёрная магия. Нельзя доверять таким снам. Остерегайся не ту змею, что шипит, а ту, что прячется в траве. Самый сложный вопрос, что делать с филином, который представлялся семье Уизли разновидностью травяной змеи. Гарри пытался переубедить их, рассказав о своих снах, но родители Рона насторожились ещё больше. Сон, который снится сразу двум мальчикам внушал гораздо большую тревогу, чем прежде. Предвидеть опасность — уже наполовину её избежать. Могло быть и так, что крыса, действительно, являлась вредоносным оборотнем. Такую возможность Артур Уизли тоже не исключал. Но какое было дело таинственным магам из прошлого до их семьи? Да и зачем им нужен был Гарри? Вопросов много — ответа ни одного. Ясно было одно — оставлять филина в семье слишком рискованно. Не было печали, так подавай. Рон очень расстроился. Гарри прекрасно понимал горе своего друга. Плохо родиться одним из младших детей в безденежной семье. Жизнь в тени братьев, которых постоянно приводят в пример. Да и кому понравится донашивать чужие вещи? Сам Гарри ненавидел мешковатые шмотки Дадли, которые доставались ему в «наследство» от грузного кузена. Крыса тоже перешла к Рону от Перси. Теперь у Перси был Гермес. А у Рона не было даже крысы, к которой он за год успел привязаться. Во сне мальчик радовался выгодному обмену. Радость оказалась недолгой. Филина продали, невзирая на протесты младших членов семьи. В этом году нужно было купить множество дорогих учебников. Новый преподаватель защиты от тёмных искусств оказался фанатом весьма популярного автора, Златопуста Локонса. А книги таких писателей не бывают дешёвыми. Рону решили купить жабу. — Малфой будет в восторге, — предрёк обездоленный гриффиндорец. — Скажет, что на нашем факультете скоро не останется сов. Будут одни жабы. Хоть бы она потерялась. Эти слова оказались пророческими. На следующее утро зелёной покупки и след простыл. Зато счастливый и непреклонный Рон держал в руках золотую клетку с неведомой англичанам птицей. Это создание напоминало златопёрого и златокрылыго павлина. С такой птицей никакое освещение не нужно. Глаза, как драгоценные камни. Хозяева «Норы» молчали, а птичка пела песни далёкого Тридевятого царства, откуда это золотое чудо в перьях было родом. Песни сияющего дива были о краях, где текут молочные река, а берега кисельные, там есть болото, что некогда пользовалось дурной славой. Раньше там людей в жертву приносили. Но краса-девица собрала косточки милого, съеденного зловредными кочевниками и вырастила из них яблоньку. А потом сиё деревце пересадили около того самого болота. Растут на нём теперь яблоки молодильные. Да не каждому в руки даются. Стерегут то дерево кикиморы хитроумные, болотники угрюмые да русалки бесхвостые. Подчиняются только Яге Многомудрой да её воспитаннику Ярополку. Была и в Тридевятом царстве такая яблоня, да перестала плодоносить отчего-то. А ведь семье жар-птиц или птиц-огонь, как называют их англичане никак нельзя без этих плодов диковинных. Они дарят чудо-птицам красоту, юность и вечную жизнь. Тут Гарри не мог не вспомнить о философском камне, который, по словам Дамблдора был уничтожен. Выходит, что не только находка Фламеля дарит людям бессмертие. А ну как Волан-де-Морт прознает про редкостную птицу или молодильную яблоню. Тогда нужно ждать новую беду. Вот тебе и сны! Но сейчас не хотелось грустить. Во сне Гарри веселили гусли-самогуды и русалочье пение. А теперь он заслушался песней жар-птицы, как и остальные присутствующие. Умирают жар-птицы по осени, но рождаются обновлёнными по весне. Когда златокрылка закончила свой вокальный дебют в доме Уизли, то её клетка была полна крупных жемчужин. Уж, такой-то дар продать, рука повернулась бы разве, что у Дурслей. Тут Гарри решил предупредить Артура и Молли Уизли. Медленно, чтобы смысл его слов дошёл до поражённых родителей Рона, мальчик поведал о том, как впервые получил письмо из Хогвартса. Дядя Вернон шёл на любые уловки, но неминуемое свершилось. Теперь Рон важно заулыбался. Так приятно чувствовать себя избранным. Это вновь были проделки Ярополка. Упорный выкормыш Бабы-яги не привык отступаться. Некогда он бросил вызов самой Марене — славянской богине смерти. Разумеется, тогда Ярополк проиграл, но это не изменило нрав неугомонного князя. Рядом со Златым болотом проживало множество духов. Но главной гордостью этого зловещего местечка являлась семья жар-птиц. Вот одну из таких златопёрок Ярополк и подарил Рону. А взамен взял жабу и выпустил в болото. Земноводное, очутившись в волшебных водах, радостно заквакало и увеличилось в размерах. Теперь это было чудище ростом чуть-чуть пониже Хагрида. Но агрессии оно не проявляло. А Рон во сне обрадовался, подумав, какая шумиха будет в Хогвартсе, когда он заявится с золотой птичкой. — Такой, наверное, нет у самого Дамблдора. — И у тебя не будет, — авторитетно решила мать семейства. — Ну, ма. — Никаких, ма. И это не обсуждается. Как ты себе это представляешь? Все нормальные дети придут с совами, кошками или жабами. А ты — с неведомой птицей. В письме сказано, что ученикам разрешено иметь ТОЛЬКО этих животных. Про жар-птицу, или как её там ещё величают, ни слова. Даже Малфой не в состоянии купить своему сыну подобное… Гм… Роскошество. — Думаю, что ради старосты они могут сделать исключение, — несколько заискивающе произнёс Перси. — Никаких исключений. Тут Рон не выдержал и взорвался. — А про крыс тоже не было ни единого словечка, ма. И тем не менее меня с Коростой не выгнали из школы. — Дамблдор вошёл в наше положение. Совы такие дорогие. Но теперь с нашей бедностью покончено. Мы продадим эти жемчужины и купим тебе сову. А жар-птицу я оставляю дома. А чем её вообще кормят? — Молодильными яблоками. Но это не проблема. Ярополк сказал, что его бабушка пересадит в наш двор саженец специальной молодильной яблони для птиц. Яблоню для людей они берегут пуще зеницы ока. — Это понятно, — кивнул Артур Уизли. — Это дерево способно натворить много бед. Я не уверен, что мы поступаем правильно, решив оставить у себя такое сокровище. — Скоро она умрёт, — погрустнел Рон. — Но весной снова возродится. Эти слова наполнили душу Гарри одновременно грустью и радостью. Яга говорила с Гермионой про возрождение и смерть у разных народов. Незнакомые и необычные имена, которые он слушал вполуха. Персефона и Адонис у древних греков, египетское Божество, убитое родным братом, чьё имя Гарри так и не запомнил, шумерская богиня, убитая родной сестрой, скандинавский бог весны Бальдр, по неосторожности убитый слепым братом. Эти боги умирали и возрождались. Осень и зима — время умирания и уныния. Лето — время праздника, любви и возрождения. А у Гарри всё наоборот. Именно летом он должен спуститься в своеобразное «царство мёртвых» — дом на Тисовой улице. Но осенью настаёт пора подъёма и рассвета. А потом всё повторяется вновь и вновь. Гарри сам себе казался могущественным небожителем, которого злые родичи, как говорится у славян, заперли в подземном королевстве. Но он улетел от них. И это чудо. Но засыпая, Гарри думал о том, почему во многих легендах и преданиях родные сёстры так жестоки друг к другу. На ум пришла его первая встреча с Хагридом. С какой ненавистью тётя Петуния кричала о ненормальности родной сестры. Обычно миссис Дурсль была такая сдержанная. С чего бы это?