Глава 21 Февраль 2014 — «Двойной тариф для папы Веника»

Февраль за окнами квартиры №32 бушевал вовсю: столичные улицы заметало тяжелым колючим снегом, завывала метель, а термометр стабильно держался на отметке минус пятнадцать. Всё живое в это время суток предпочитало спать, укутавшись в теплые пледы, — кроме беременной Даши и её героического мужа. На часах было ровно два часа ночи. Даша резко открыла глаза, ощутив внутри себя колоссальный, непреодолимый гормональный сдвиг. Рядом на ортопедической подушке мирно посапывал Веник, уставший после беготни с чертежами и дневных забот. Даша осторожно, но настойчиво пихнула его локтем в бок. — Васильев. Проснись. Это экстренно, — прошептала она голосом обреченного на смерть мученика. Веник мгновенно подскочил на кровати, с испугом озираясь по сторонам, будто в комнате сработала пожарная сигнализация. Глаза его еще не до конца сфокусировались в темноте, но инженерный рефлекс уже сработал на максимальных оборотах: — Что?! Воды отошли? Скорую вызывать? Куда бежать?! Даша всхлипнула, прижала руки к груди и трагически посмотрела на мужа: — Хуже, Веник... Если я прямо сейчас, в эту самую секунду, не съем свежую клубнику... но чтобы она по вкусу была точь-в-точь как малосольный огурец, — случится абсолютная, вселенская катастрофа. Я серьезно! Мой организм требует этого союза белка и витаминов, иначе я прямо здесь упаду в обморок. Веник замер, переваривая эту гремучую гастрономическую формулу. Мозг физика-теоретика попытался сопоставить несовместимое: свежую зимнюю клубнику в феврале и соленый огурец. — Клубника... со вкусом малосольного огурца? — сипло переспросил он, с ужасом глядя на жену. — Даш, ты понимаешь, что на дворе февраль? У нас в холодильнике максимум квашеная капуста и остатки вчерашнего супа, а в круглосуточных магазинах за углом из экзотики в такую погоду продается только замороженная брокколи и прошлогодние яблоки! В ответ на это Даша уперла руки в боки, и в ее глазах блеснул такой опасный огонек, перед которым пасовали любые законы физики: — Ах так? Тебе жалко для твоих будущих детей какой-то несчастной клубники? То есть я должна страдать?! Всё, Веник, я с тобой больше не разговариваю. Тяжело вздохнув, Даша демонстративно отвернулась к стенке, закутавшись в одеяло до самого носа. Поняв, что отступать некуда, а невыполненный каприз беременной жены грозит превратиться в трехчасовую истерику, Веник тяжело выдохнул. Спорить с гормонами было бесполезно. Пять минут спустя картина в прихожую напоминала сюрреалистичный фильм ужасов. Поверх теплой клетчатой пижамы Веник натянул массивный пуховик, напялил зимние ботинки на босу ногу, накинул капюшон и решительно взял в руки ключи от машины. — Всё, всё, сдаюсь, агент особого назначения отправляется на поиски мифической ягоды, — обреченно бросил он, открывая дверь. — Жди. Если меня не съедят бродячие собаки или сугробы высотой с человеческий рост, я вернусь с победой. Хлопнула входная дверь, и Веник шагнул в ледяную февральскую мглу, мысленно проклиная тот день, когда решил, что быть главой семейства — это весело. Последние дни февраля принесли в Москву обманчивое солнце, но на дорогах все еще лежал серый, уставший снег. В просторном кабинете частной клиники пахло стерильностью, медицинским спиртом и легкой тревогой. Веник сидел на краешке кушетки, вцепившись в Дашину руку так крепко, что у нее на коже наверняка остались бы следы. Лицо новоиспеченного отца выражало абсолютную, почти космическую сосредоточенность. Он уже мысленно спроектировал для будущего малыша эргономичную кроватку, рассчитал траекторию падения игрушек и был твердо уверен, что с минуты на минуту на мониторе ультразвукового аппарата появится силуэт гениального мальчика — будущего продолжателя инженерной династии. — Ну что, родители, готовы знакомиться с новым членом семьи? — доброжелательно улыбнулась врач-узист, смазывая датчик прозрачным гелем. — Ложитесь удобнее, Дарья Сергеевна, давайте посмотрим, как там наш малыш. Даша улыбнулась мужу, пытаясь унять легкую дрожь в коленках. Врач приложила холодный датчик к ее животу и принялась водить им по экрану, на котором тут же заплясали серые тени и невнятные блики. В кабинете воцарилась тишина. Нарушал ее лишь мерный, тихий стук аппаратуры. Веник наклонился ближе к экрану, напряженно вглядываясь в черно-белые разводы. Но вдруг врач замерла. Она нахмурила брови, слегка прикусила губу, сделала парадоксальный жест датчиком в сторону и внимательно всмотрелась в монитор, будто пытаясь разглядеть там что-то невероятное. Сердце Веника пропустило удар. Инженерный мозг мгновенно выдал худшие сценарии: «Что-то не так? Патология? Почему она молчит?!» — Э-э... доктор? — сипло выдавил Веник, чувствуя, как ладони начинают покрываться холодным потом. — Что-то случилось? Мы что-то не то съели? Может, клубника с огурцом навредила? Врач не ответила сразу. Она перевела взгляд с монитора на побелевшего Веника, потом на удивленную Дашу, уголки ее губ медленно поползли вверх, а на лице расплылась широкая, лукавая улыбка. — Так, Васильев... — весело протянула доктор, включая звук на аппарате. — Глубокий вдох. И готовься пересчитывать семейный бюджет. Смотри сюда. Вот первое сердечко... тук-тук-тук, отличное сердцебиение. А вот... погодите-ка... Датчик сместился на пару сантиметров правее, и из динамиков на весь кабинет разнесся второй, отчетливый, быстрый и громкий стук, сливающийся с первым в единый счастливый ритм. — ...А вот и второе! — победно объявила врач. — Поздравляю, папаша. У вас двойня! В кабинете повисла звенящая тишина. Даша выдохнула и прикрыла рот руками от неожиданности, а у Веника в этот момент, казалось, полностью завис процессор. Все его тщательно выстроенные чертежи, формулы, расчеты пеленок, кроваток и колясок в одну секунду рухнули, умножившись ровно на два. — Д-двойня? — глупо переспросил Веник, переведя остекленевший взгляд с врача на Дашу. — То есть... как это двойня? В смысле... две? Совсем две?! — Абсолютно, — засмеялась врач, показывая пальцем на экран, где отчетливо виднелись два крошечных пузырька. — Две прекрасные девчонки... точнее, два малыша. Готовьтесь, Васильев, скучно вам точно не будет! Глава 21. Февраль 2014 — «Двойной тариф для папы Веника» В кабинете УЗИ повисла такая оглушительная тишина, что казалось, будто слышно, как за окном оседает тяжелый февральский снег. Даша замерла, широко распахнув глаза. Новость о двойне ударила по ней с силой цунами, парализовав на секунду все мысли. Но если Даша просто замерла, то с Веником произошла настоящая техническая катастрофа. Его лицо мгновенно потеряло все признаки жизни, став бледнее больничного кафеля. Ноги подкосились, словно подломились опоры моста, и он медленно, по стенке, осел на свободный край кушетки, хватая ртом воздух. В этот момент в голове у гениального физика-теоретика запустился мощнейший процессор, обрабатывающий массивы данных со скоростью света. Цифры и формулы закружились перед его глазами диким калейдоскопом: Ипотека \times 2Детская коляска \times 2 = Двухместный броневикПеленки, распашонки, подгузники \to Геометрическая прогрессияБессонные ночи = \infty \times 2 Его мозг уже подсчитывал, сколько тонн каши придется сварить за ближайшие пять лет и сколько квадратных метров жилплощади понадобится, если девочки потребуют отдельные комнаты. Первой из этого глубокого инженерного нокдауна вышла Даша. Глядя на бледного, совершенно потерянного мужа, который судорожно пытался перемножить подгузники на инфляцию, она вдруг тихо, а затем все громче и искреннее рассмеялась. В этом смехе не было ни капли истерики — только чистейшее, ошеломленное счастье. Даша опустилась на колени перед ошарашенным Веником, крепко сжала его холодные, дрожащие пальцы в своих руках и ласково улыбнулась: — Эй, Васильев... Ты чего расклеился, великий математик? Слышишь? — она аккуратно приложила его руку к своему животу, где стучали уже два крошечных сердечка. — У нас не одна дочка будет. У нас их теперь целых три. Мы же ювелиры, помнишь? Веник медленно моргнул, глядя на сияющие глаза жены. Паника в его глазах постепенно начала сменяться осознанием масштаба происходящего, а затем — безумной, всеобъемлющей гордостью. Он тяжело выдохнул, слабо улыбнулся в ответ и крепко прижал Дашу к себе, окончательно смирившись с тем, что жизнь по стандартным формулам для него закончилась раз и навсегда. Впереди ждал двойной тариф, двойное безумие и двойное счастье. Пока Веник в кабинете УЗИ отходил от математического шока, а Даша привыкала к мысли о двойном пополнении, на другом конце Москвы разворачивалась своя драматическая битва за выживание — предпринимательская. Февральская буря не щадила никого, и уютный полуподвальный бьюти-кабинет Маши Васнецовой превратился в настоящий бастион осажденной красоты. Маша металась между зеркалом и электрическим чайником, пытаясь спасти остатки клиентской базы. За окном завывал ветер, сугробы росли на глазах, а телефон на столике пугающе молчал. Из пяти запланированных на сегодня записей до кабинета доковырялись ровно полтора человека — верная постоянная клиентка и случайная девушка, которая просто спасалась от ледяного урагана под козырьком подъезда и заглянула на огонек. Единственная дошедшая клиентка, закутанная в три шарфа, дрожащими руками обхватила огромную чашку с обжигающим имбирным чаем и грустно вздохнула: — Маша, у вас тут так тепло... Я думала, не дойду. На улице просто конец света! Какой уж тут макияж, мне бы до дома в живых добраться. Маша, ловко орудуя кисточками, смахнула с ресниц воображаемую пылинку и тут же гордо выпрямила спину, ни на секунду не теряя лицо профессионала: — Ну что вы, голубушка! Настоящая красота не боится метелей! Зима на дворе — это же не повод превращаться в снежного человека. Наоборот, мороз румянит щеки, а мы добавим правильный акцент! Понимая, что сидеть сложа руки в ожидании лучших времен — верный путь к банкротству и покупке дешевой пудры, Маша включила маркетинговое мышление на максимум. Она схватила свой розовый блокнот, маркер и уже через пять минут в группе салона в соцсетях красовался яркий анонс. — Так, всё! Объявляем антикризисную спецоперацию, — воодушевленно объявила Маша, поворачивая зеркало к клиентке. — Встречайте: эксклюзивная акция «Зимний согревающий мейкап»! Каждой героической девушке, прорвавшейся сквозь сугробы ради красоты — чашка фирменного чая с медом бесплатно, защита от шелушения плюс скидка на водостойкую тушь, которой не страшен никакой буран! Клиентка, разглядывая в зеркале сияющее лицо и аккуратный макияж, неожиданно улыбнулась и тут же полезла в сумочку за кошельком: — Знаете, Маша, а идея гениальная. Давайте мне еще и помаду из новой зимней коллекции. Раз уж умирать от красоты, так с шиком! Маша победно улыбнулась. Кризис отменялся: пока на улице бушевала стихия, бьюти-империя старшей Васнецовой продолжала уверенно стоять на ногах. Спустя пару часов после того грандиозного похода к врачу, когда шок от новости о двойне немного улегся, Даша решила заглянуть к Маше в бьюти-кабинет. Ей нужно было перевести дух, а заодно оставить Сонечку под присмотром старшей сестры, пока они с Веником не начнут составлять новый, умноженный на два бюджетный план. Маша с радостью приняла племянницу. Для двухлетней Сони бьюти-кабинет с его блестящими коробочками, разноцветными баночками и мягкими пуфами выглядел не иначе как филиал волшебного королевства. Пока Маша наводила порядок на рабочем столе после утреннего наплыва клиенток, Соня взяла на себя важнейшую миссию. Забравшись на стул, она очень сосредоточенно, с видом главного инспектора качества, помогала тете раскладывать по лоточкам мягкие латексные спонжи. Маша, наблюдая за этой картиной, тяжело вздохнула, отложила в сторону кисти и решила выговориться своему самому преданному деловому партнеру: — Эх, Сонечка, солнце мое... Этот февраль меня точно разорит. Ты понимаешь, какая кабала? Моей «ласточке» срочно нужна новая зимняя резина, потому что на старой уже можно в боулинг играть, аренда подскочила, а клиенты замерзли и сидят по норам. Где мне взять миллион клиентов, скажи на милость? Как выжить хрупкой женщине в этом жестоком капиталистическом мире? Соня на секунду прервала ревизию спонжей. Она наморщила лобик, глубокомысленно оперлась локтем о край стола, затем шарила ручками по Машиной косметичке, извлекла оттуда ярко-розовую перламутровую помаду и протянула ее тете. С самым серьезным и деловитым видом малышка выдала: — Маса, на! Накась губки — дядя придет, даст денюжку! Маша замерла, уставившись на племянницу, а через секунду в кабинете разнесся ее заразительный, звонкий хохот. Она подхватила Соню на руки, закружила по комнате и крепко-крепко зацеловала в пухлые щечки. — Ой, не могу! Ну чистая я в юности! — смеялась Маша, прижимая к себе племянницу. — Гениальный бизнес-план, просто гениальный! Иди сюда, мой главный финансовый консультант, за такие стратегические советы я тебе сегодня лично разрешу поиграть с самой дорогой палеткой теней! Дверь квартиры №32 отворилась, и в прихожую ворвались Сергей Алексеевич с Людмилой Сергеевной. Они пришли забрать Сонечку после ее продуктивного трудового дня у Маши. На кухне в этот момент царила атмосфера крайней конспирации, смешанной с легким безумием. Даша, всё еще находившаяся под впечатлением от утреннего визита в клинику, сидела за столом, механически уплетая ложкою вишневое варенье прямо из стеклянной банки и запивая его чаем из огромной двухлитровой подарочной кружки. Рядом суетился Веник, который завидев входящих тещу и тестя, резко дернулся, из-за чего в его руке хрустнул злосчастный медицинский снимок из УЗИ-кабинета. Веник мгновенно завел руку за спину, пытаясь сделать вид, что он просто непринужденно опирается на шкафчик, а сам покрылся испариной. Людмила Сергеевна переступила порог, бросила профессиональный взгляд на обстановку и ее материнский радар моментально издал тревожный сигнал. Она медленно сняла перчатки, прищурилась и пристально посмотрела на дочь, которая подозрительно быстро попыталась спрятать за банку варенья раскрасневшееся лицо. — Так... — зловеще протянула Людмила Сергеевна, делая шаг к кухне. — Даша. Ты ешь варенье с чаем из бадьи для супа. Васильев стоит по стойке «смирно» и прячет что-то за спиной так, будто там государственная тайна. Вы что, опять решили втайне от нас затеять капитальный ремонт несущих стен или оформить кредит под залог почки? — Мам, что ты сразу... — попыталась отбрехаться Даша, но в этот момент вскрикнула, потому что Веник отчаянным жестом попытался запихнуть снимок УЗИ в карман домашних брюк, но вместо этого случайно уронил его на пол. Белая фотобумага звонко шлепнулась на линолеум. На ней отчетливо красовались два темных круглых пятнышка. Папа, среагировав с молниеносной скоростью опытного дипломата, тут же бросился на амбразуру. Он подскочил к жене, загородил собой злосчастный снимок и громко, с избыточным энтузиазмом затараторил: — Ой, Людмил! А ты слышала, что Пуговка вчера в школе №69 учудила? В общем, на уроке природоведения они проходили земноводных, так она принесла в рюкзаке... эээ... трех тритонов! Представляешь? Учительница биологии чуть в обморок не упала, а наша — ни капли не растерялась, говорит, мол, это внеплановое практическое занятие! Класс, а? Людмила Сергеевна даже не моргнула. Она аккуратно, но непреклонно обошла мужа, наклонилась и подняла с пола тот самый снимок. В кухне повисла абсолютная, звенящая тишина. Несколько секунд мама рассматривала два маленьких силуэта на бумаге, а затем медленно подняла глаза на побледневшего Веника и виновато улыбающуюся Дашу. Опыт воспитания шестерых детей подсказывал ей, что скрывать здесь уже бессмысленно. Но прежде чем Людмила Сергеевна успела выдать свою фирменную лекцию, Даша умоляюще сложила руки: — Мам, пап... Погодите. Не ругайтесь и не расспрашивайте пока. Мы... мы сами еще в процессе осознания. Нам нужно пару дней просто посидеть вдвоем и привыкнуть к этой мысли, ладно? Папа с удивлением посмотрел на снимок, перевел взгляд на зятя, у которого на лбу проступила испарина, и неожиданно для всех мягко улыбнулся. Он обнял жену за плечи и тихо произнес: — Ну ладно тебе, мать. Пусть поживут в тишине. Секрет так секрет. Хотя... — папа хитро подмигнул Венику , — поздравляю, зятек. Похоже, скучать вам в ближайшие годы точно не придется. Поздний вечер укутал Москву плотным одеялом метели. В квартире №32 наконец-то воцарилась долгожданная тишина: маленькая Соня давно сладко спала в своей кроватке, умаявшись за день, а родители после всех бурных переживаний разошлись по комнатам. Но только не главный семейный инженер. Веник сидел за кухонным столом в одних домашних шортах и майке. Вокруг него живописным хаосом громоздились листы миллиметровки, исписанные сложнейшими уравнениями чертежи, строительные каталоги и старый калькулятор, на котором уже стерлись цифры. На экране ноутбука горел проект детской комнаты. Веник с запредельной концентрацией пытался решить невыполнимую тригонометрическую задачу: как вписать в стандартные габариты одной детской две колыбели, пеленальный столик, шкаф для одежды и при этом оставить пространство для маневров будущих владелиц. — Так... если сместить шкаф на пятнадцать сантиметров влево, уменьшить проход... нет, тогда кроватка заденет батарею, — бормотал он себе под нос, лихорадочно стуча пальцами по клавишам калькулятора. — А если двухъярусную... нет, для новорожденных рано... Коэффициент нагрузки на квадратный метр... В этот момент сзади бесшумно, словно ночной ниндзя, подошла Даша. Она мягко обвила руками его плечи, прижалась щекой к его спине и тихо вздохнула, чувствуя, как муж слегка напряжен под этим грузом ответственности. Не говоря ни слова, Даша решительным движением забрала из его дрожащих пальцев калькулятор, аккуратно захлопнула крышку ноутбука и отложила чертежи в сторону. Веник удивленно моргнул, поднимая на нее уставшие глаза: — Даш, погоди, я же почти вывел формулу! Там же двойная нагрузка, нужно рассчитать эргономику пространства, иначе... — Иначе ты заработаешь нервный срыв еще до июля, великий физик-теоретик, — с нежной улыбкой перебила его Даша. Она наклонилась и легко поцеловала мужа в макушку . — Выключай свою высшую математику. Хватит чертежей. Она взяла его за руку и заставила откинуться на спинку стула, заглянув прямо в глаза. Во взгляде ее не было ни страха, ни паники — только абсолютная, железобетонная уверенность. — Мы со всем справимся, Веник. Слышишь? — тихо и тепло произнесла Даша. — Пусть ипотека умножится на два, пусть подгузники растут в геометрической прогрессии, и пусть у нас будет три девчонки на одного тебя. Нас будет пятеро в этой квартире... и это самое крутое, самое гениальное изобретение во всей твоей жизни. Никакая высшая математика такое не просчитает. Веник замер. Напряжение, сжимавшее его плечи весь вечер после той новости в клинике, вдруг испарилось, уступив место какой-то невероятной, звенящей легкости. Он слабо улыбнулся, обнял жену за талию и прижался лбом к ее животу, под которым мирно спали еще два маленьких чуда. За окном отчаянно и зло вовсю выла февральская вьюга, пытаясь прорваться сквозь оконные рамы, но в уютной кухне квартиры №32 ее словно не существовало. Здесь царило абсолютное, непоколебимое и очень теплое семейное счастье.