Эпилог. О том, что такое конец

Меня помнят плохо. Это правильно – так и должно быть. Герои, которые свергают тиранов, не рассказывают о тиранах хорошего. Это противоречило бы сюжету. А людям нужен сюжет – простой, понятный, с чётким злодеем и чётким героем, с огнём Ардены на одной чаше весов и ничем на другой. Зернохранилища на другую чашу не кладут. Зернохранилища – это просто зернохранилища. Они всегда были, наверное. Так думают люди. Пусть думают. Я не строил это для благодарности. Благодарность – непостоянная валюта, она обесценивается быстрее, чем успеваешь потратить.

***

Кодексы работают. Это я знаю точно – или знал бы, если бы мог знать что-нибудь после. Суд вынес первое решение против короны через год после моей смерти. Говорят, новый правитель стоял в зале и слушал – не перебивал, не давил, просто слушал. Потом вышел и долго молчал. Хорошо. Это именно та реакция, которую я хотел бы увидеть. Не согласие – понимание. Что есть вещи, которые больше любого правителя. Что это правильно. Зернохранилища пополняются каждую осень – по регламенту, без королевского приказа, как я и писал. Управляющий присылает отчёт в архив. Никто особенно не читает эти отчёты. Это тоже правильно – значит, всё в порядке. Отчёты начинают читать, когда что-то идёт не так. Пока не читают.

***

Он нашёл письмо. Я не знаю, когда именно – может быть, в тот же день, может быть, через неделю, когда первая волна схлынула и пришла та тишина, в которой можно читать. Я не знаю, что он почувствовал, читая. Не знаю, плакал ли – хотя, честно говоря, надеюсь, что нет. Не потому что слёзы плохо. А потому что письмо было не об этом. Письмо было о работе. Черновики он забрал все. Говорят, держит их в библиотеке – не в общей, в личной, той, куда не пускают посторонних. Иногда достаёт. Иногда просто смотрит – не читает, смотрит, как смотрят на что-то, с чем нужно время от времени сверяться. Это хороший знак.

***

Маг живёт при дворе. Говорят, они спорят – он и она, подолгу, громко, иногда зло. Говорят, после таких споров он переписывает указы. Говорят, советники уже привыкли и не удивляются. Я думаю об этом – и думаю: вот оно. Вот то, чего мне не хватало. Не маг – человек рядом, который не боится говорить правду и не позволяет тебе уйти в собственную логику слишком далеко. Кейн мог бы быть таким. Арен был бы таким. Он нашёл это раньше, чем нашёл я. Значит, уже лучше меня в том, что важно.

***

Он будет стоять у окна. Через двадцать лет, через тридцать – я не знаю когда, но знаю что. Какая-нибудь ночь, какое-нибудь трудное решение, какой-нибудь огонь вдали – настоящий или нет, неважно. Он будет стоять и понимать, что другого выхода не было. Что он сделал что мог с тем, что имел. Надеюсь, он вспомнит разницу. Между необходимым и правым. Надеюсь, рядом будет кто-то, кто скажет ему вслух то, что он не хочет слышать. Надеюсь, он будет слушать. Надеюсь – и это, пожалуй, самое странное слово, которое я когда-либо применял к себе – надеюсь, что он окажется лучше. Не добрее. Не мягче. Лучше – в том смысле, в каком лучше означает точнее, честнее, с меньшим количеством цен, которые нельзя заплатить иначе. Это возможно. Я передал ему всё, что мог. Остальное – его.

***

Это конец? Нет. Арен сидел бы сейчас где-нибудь и думал вслух – о том, правильно ли всё получилось, о том, что можно было сделать иначе, о том, что не знаю ещё, но думаю. Я бы спорил с ним до рассвета. Мы бы не пришли ни к чему окончательному – мы никогда не приходили ни к чему окончательному, это было лучшее в наших разговорах. Где-то в городе просыпаются люди. Они думают о хлебе, о детях, о мелких радостях и мелких горестях, из которых в основном и состоит жизнь. Они не думают обо мне. Не знают моего имени – или знают, но как страшилку, как тирана из хроник, как человека, которого победил герой. Пусть. Главное – хлеб есть. Суд работает. Дорога ведёт туда, куда обещает. Это и есть порядок. Не я. Не моё имя. Не моя корона. Просто город, который живёт. «Судить легко. Управлять – значит выбирать между плохим и худшим и нести оба».