Часть 30. Запретная секция

Монастырь проснулся. Где-то далеко, в часовне, тянули утреннюю молитву — монотонное, усыпляющее пение, от которого у Тео когда-то теплело на душе, а теперь лишь сводило скулы. Он лежал в постели, глядя в каменный свод, и чувствовал, как ноет каждая мышца — последствие ночной борьбы с тем, что сидело внутри. Горло всё ещё саднило, а во рту стоял слабый, едва уловимый привкус железа, напоминающий о том, что случившееся не было сном. Юноша поднялся, плеснул в лицо ледяной водой из кувшина, переоделся и вышел в коридор. Послушники, попадавшиеся навстречу, провожали его быстрыми, любопытными взглядами — кто-то с опаской, кто-то с плохо скрытым осуждением. Слухи разнеслись быстро: вернулся тот самый экзорцист, что сбежал, предал Господа, а теперь зачем-то явился обратно. Тео чувствовал эти взгляды кожей, но внутри было слишком пусто, чтобы обращать на них внимание. Он больше не принадлежал этому месту. Он вообще уже мало чему принадлежал. У одного из столов библиотеки, склонившись над раскрытым фолиантом, стоял Корнелий. Услышав шаги, он резко выпрямился, обернулся и замер на мгновение, а потом его лицо озарилось широкой, почти мальчишеской улыбкой. — Тео? Живой, зараза! А я уж думал, тебя где-нибудь в канаве подобрали. Или того хуже — маги на опыты пустили. — Живой, — коротко ответил Тео. — Давно не виделись. Корнелий шагнул ближе, хлопнул его по плечу и тут же отдёрнул руку, оглядывая его с ног до головы с цепким вниманием. — Выглядишь ты дерьмово. Честно. Как будто тебя всю ночь по камням таскали. Не спал? — Немного. — Врёшь ведь, — Корнелий оглянулся по сторонам и понизил голос. — Слушай, что вообще случилось? Знаешь, что тут началось после твоего побега? Тео вопросительно посмотрел на него. — Аврелий рвал и метал. Всех перетрясли, допрашивали, обыскивали кельи. Он приказал бросить все силы на твои поиски. Все силы, Тео. Я таких приказов от него никогда не слышал. Что ты ему сделал? — Ничего. Просто ушёл, — Тео коротко пожал плечами. — «Просто ушёл», — передразнил Корнелий. — За такие «просто ушёл» не допрашивают всю паству. Тут что-то другое. Я же не дурак. Тео молчал. Ничто из слов Корнелия не казалось ему удивительным — он ожидал чего-то подобного. — Это как-то связано с тем списком? — спросил Корнелий тише. — Ну, с именами экзорцистов. — Давай не будем обсуждать это здесь, — Тео указал взглядом на нескольких послушников возле соседнего книжного ряда. — И не сейчас. — А когда? — Корнелий скрестил руки на груди, переходя на шёпот. — Ты вернулся, и я рад, что ты живой, но ты сам на себя не похож. Что там случилось, за стенами? Тебя пытали, что ли? — Нет. — А что тогда? Тео покачал головой. — Мне нужна твоя помощь, Корнелий. — Какая? — насторожился тот. — Мне нужно попасть в запретную секцию. Корнелий присвистнул, отшатнулся. — Ты спятил? Туда же нельзя. Там книги, за которые людей на костёр отправляли. Если нас поймают — всё, молись. — Не поймают. Если ты поможешь. У тебя был доступ туда, я знаю. Корнелий долго смотрел на него, словно на сумасшедшего, потом вздохнул, потёр лицо ладонями. — Вот же ж… — пробормотал он. — Даже представлять боюсь, куда ты влез. Ладно. Только ночью, когда все уснут. Попробую стащить ключ у смотрителя. Он старый, вечно его теряет, может, и не хватится сразу. Но если что — я ничего не знаю, понял? — Конечно. — И ещё, — Корнелий поднял на него глаза. — Ты мне всё расскажешь. Я в это влезаю, значит, имею право знать. Договорились? Тео замешкался, но довольно быстро принял решение. Корнелий был прав — он не обязан помогать, не зная, с чем имеет дело. — Хорошо, — произнёс он на выдохе. — Договорились. Корнелий кивнул, снова хлопнул его по плечу и пошёл к выходу. У двери обернулся. — Тогда увидимся ночью. И поешь чего-нибудь, слышишь? А то смотреть страшно. Ходячий скелет. Тео едва заметно улыбнулся, кивнул. Корнелий подмигнул ему и вышел, оставив юношу одного среди пыльных стеллажей. Ночь опустилась на монастырь быстро, как падает занавес в конце представления. Тео лежал в постели, глядя в потолок, и ждал. Он слышал, как за стенами затихали шаги, как смолкали голоса, как монастырь медленно погружался в тяжёлый, вязкий сон. Когда последние звуки стихли, он поднялся, накинул плащ и вышел в коридор. По пути в библиотеку он останавливался у каждого поворота, прислушивался, проверял, нет ли кого рядом. Аврелий обещал, что за ним будут следить, но пока что обещание не выполнялось — либо следили так умело, что Тео не замечал. У двери в библиотеку его уже ждал Корнелий. Стоял, привалившись плечом к стене, и нервно крутил в пальцах что-то металлическое. Ключ. — Долго ты, — прошептал он, протягивая ключ Тео. — Я уж думал, тебя перехватили. — Проверял, не следят ли, — Тео взял ключ, повертел его в пальцах. Тяжёлый, старый, с замысловатой бородкой. — Как достал? — Смотритель уснул прямо за столом, — Корнелий усмехнулся. — Я у него из-под носа вытащил. Он даже не шелохнулся. Старый пень, вечно ключи теряет, а потом орёт на всех, что украли. Завтра будет искать, а я уже верну. Может, и не заметит. — А если заметит? — Скажу, что нашёл в коридоре. Он поверит. Тео кивнул, вставил ключ в замок. Механизм поддался с тихим щелчком. Дверь отворилась, и они вошли внутрь. Запретная секция оказалась небольшой — всего несколько стеллажей. Воздух здесь был спёртым, словно сюда никто не заглядывал уже много лет. Тео зажёг свечу, и её слабый, дрожащий свет выхватил из мрака потрескавшиеся корешки книг. Некоторые были подвешены к полкам цепями, будто их боялись хранить даже здесь, в запертой комнате. Корнелий огляделся, тихо присвистнул. — Ничего себе. Я думал, тут хоть как-то… приличнее. А тут как в склепе, — он провёл пальцем по ближайшему корешку, поморщился. — Пыли на палец толщиной. Сюда, похоже, лет сто никто не заходил. — Может, и больше, — сказал Тео, поднимая свечу выше. — И что мы ищем? — Корнелий повернулся к нему. Тео помедлил в раздумьях, как правильно рассказать об этом, не открывая всей правды. — Всё, что связано с древними ритуалами. С тем, что выходит за рамки обычных обрядов. — Это много всего, — заметил Корнелий. — Ты не мог бы поконкретнее? — Я сам не знаю точно. Просто… ищи всё, что покажется странным или опасным. Если найдёшь что-то — покажи мне. Корнелий глубоко вздохнул. — Ничего не понятно, — сказал он обречённо. — Ладно. Ты тут главный. Я просто потаскаю книги. Они не стали медлить и принялись за работу. Свеча медленно оплывала, воск капал на каменный пол. Тео перебирал книги, которые ему приносил Корнелий — одну за другой, страницу за страницей. Время в этой комнате словно замедлилось. Увлёкшись, Тео потерял ему счёт. Он внимательно, но быстро просматривал старые писания, стараясь зацепиться за что-нибудь связанное с контрактом, дьяволом, ритуалом. Откладывал один фолиант, брал следующий, и снова читал, касаясь пальцами пыльных страниц. Строчки плыли перед глазами, сливались в серую массу, но он заставлял себя вглядываться, искать и ничего не упустить. Корнелий старательно работал рядом. Сначала он то и дело отвлекался, задавал вопросы — что именно искать, почему это так важно, — но Тео отвечал коротко или не отвечал вовсе, и Корнелий замолчал. Только шелест страниц да потрескивание свечи нарушали тишину. — Ничего, — сказал Тео на выдохе, откладывая очередной том. Голос прозвучал тихо и безжизненно. — Здесь ничего нет. — Может, плохо ищем? — Корнелий поднял голову от книги, потёр усталые глаза. — Тут ещё полно всего. Мы даже половины не просмотрели. — Может. Но сейчас уже поздно. Скоро рассвет. Корнелий выглянул в узкое окно под потолком. Небо за стеклом только начинало сереть бледной полосой над крышами. — Да, пора. Если нас тут застанут… — он не договорил, но Тео всё понял. Они аккуратно расставили книги по местам — так, как они лежали до их прихода. Корнелий задул свечу, и комната снова погрузилась во мрак. У двери он задержался, оборачиваясь к Тео. — Слушай… то, что мы ищем. Это ведь серьёзно, да? Я вижу — ты не хочешь говорить. Но это опасно? Для тебя. Тео посмотрел на него, едва заметно кивнув. — Опасно. И не только для меня. — И ты всё равно решил туда залезть, — Корнелий хмыкнул. Он привык видеть в Тео кроткого, неприметного юношу, который был увлечён только своей верой и никогда не пытался прыгнуть выше головы. Теперь перед ним стоял кто-то другой. — У меня нет другого выбора. Спасибо, что согласился помочь. Корнелий медленно кивнул, будто принимая что-то, о чём начал догадываться. — Ладно. Завтра… то есть уже сегодня ночью, снова? Я попробую достать ключ ещё раз. Не обещаю, что получится, но попробую. — Не рискуй собой. Если не выйдет — значит не выйдет. — Понял, — Корнелий взъерошил волосы на затылке. — Ты это… держись там. И поспи хоть немного. А то совсем загнёшься. Попрощавшись, они разошлись в разные стороны — Корнелий к себе, Тео в свою келью. В коридоре было пусто, послушники ещё не проснулись. Юноша шёл, чувствуя, как усталость наваливается на плечи тяжёлым, свинцовым грузом. Он думал о том, что их поиски могут не принести результата, но всё же не мог позволить себе сдаться раньше времени. Не сейчас. Не тогда, когда каждая ночь может стать последней. Он закрыл дверь кельи, рухнул на кровать и провалился в сон. За окном светало. Спустя несколько часов Тео проснулся от требовательного стука в дверь. Он открыл глаза и сел, растирая лицо ладонями. — Входите. Дверь отворилась. На пороге стоял молодой послушник лет четырнадцати, с испуганными глазами и слабо дрожащими руками. — Тео… вас вызывает Аврелий. В его кабинет. Для обряда. Юноша замер, пытаясь стряхнуть остатки сна. — Передай, что я приду. — Прошу прощения… — мальчик замялся. — Его преосвященство просил передать, что ждёт вас немедленно. Тео вздохнул, поднялся на ноги и посмотрел на послушника. Тот явно нервничал, не зная, куда деть глаза. — Скажи Аврелию, что я приведу себя в порядок и сразу приду. — Х-хорошо… — он поклонился и попятился назад. — Простите. Окончательно проснувшись, Тео прокрутил в голове слова послушника и нахмурился. В кабинет для… обряда? Это было странно. Обычно обряды проводили либо в специально отведённых местах, либо дома у одержимого. Кабинет Аврелия для этого не годился. Юноша умылся ледяной водой и натянул рясу, что висела на крюке у двери. Ткань была грубой, колючей, пахла затхлостью и ладаном. Он не носил рясу с тех пор, как сбежал из Стоунхолда. Теперь она сидела на нём как чужая кожа — непривычно, неудобно, словно враждебно. Тео шёл по коридорам, считая шаги по старой привычке, и думал о том, что задумал Аврелий. Дверь кабинета была приоткрыта. Юноша толкнул её и вошёл. Первым, кого он увидел был Аврелий, как всегда сидящий за своим столом со сложенными перед собой руками. Рядом с ним, на стуле, привязанный верёвками, сидел человек. Это был мужчина лет сорока. Осунувшийся, с серой, землистой кожей и глубокими тенями под глазами. Одежда на нём была грязной, рваной — видно, его везли издалека и не слишком церемонились. Он сидел, низко опустив голову, и раскачивался взад-вперёд, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Изо рта у него текла тонкая струйка слюны. Одержимый. Здесь. В кабинете Аврелия. Тео замер на пороге. Перевёл взгляд с мужчины на епископа и обратно. Аврелий молчал, ничего не объясняя и не давая указаний. Он просто смотрел в ожидании. Спустя мгновение юноша понял: он хочет видеть его работу своими глазами. Хочет убедиться, что Тео действительно проводит обряд, а не имитирует. А ещё, возможно, желает видеть, насколько тьма завладела его телом, как она проявляется, как он с ней справляется. Насколько он готов впустить в себя то, что уже давно жаждет забрать над ним контроль. Тео не стал ничего спрашивать. Всё и так было ясно. Он молча подошёл к мужчине, достал цепь и молитвенник. Пальцы сжали звенья, и он почувствовал, как тьма внутри заинтересованно шевельнулась. Одержимый медленно поднял голову. Его глаза — белые, выпученные, почти без зрачков — уставились на экзорциста, а губы растянулись в жуткой, неестественной улыбке. — Ты… — прохрипел он. — Я знаю тебя. Юноша не ответил. Он сделал вид, что не происходит ничего необычного и, прижав цепь к груди одержимого, начал читать молитву. Слова приходили сами. Старые, заученные до автоматизма, въевшиеся в память так глубоко, что их нельзя было вытравить. Он произносил их ровно, монотонно, и с каждым словом цепь в его руках постепенно нагревалась. Тьма внутри живо отзывалась на его действия. Она тянулась к одержимому, рвалась наружу, словно цепной пёс пытался освободиться от оков. Экзорцист чувствовал, как она пульсирует под кожей, окрашивая вены в тёмный цвет, а по телу разливается знакомый, тошнотворный жар. Одержимый закричал. Дёрнулся в верёвках, выгнулся дугой, напрягая мышцы. Из его рта вдруг хлынула чёрная, маслянистая жижа. Она упала на пол, на рясу Тео, несколько капель попало на край стола Аврелия. Епископ не шелохнулся. Он как прежде сидел, сложив руки, и цепко смотрел, не упуская ни одной детали. Тео продолжал обряд. Он чувствовал, как тьма внутри него кормится после долгой голодовки — впитывает чужую боль, чужой страх, чужую агонию, — и от этого её присутствие становится плотнее. Она росла, набиралась сил. Каждое мгновение напоминала юноше о том, что его тело больше не принадлежит только ему. После финальной молитвы одержимый внезапно затих. Обмяк в верёвках, тяжело уронил голову на грудь. Изо рта ещё сочилась чёрная слюна, но глаза теперь были обычные, человеческие. Пустые. Он был жив, но выпотрошен. В кабинете воцарилась тишина. Аврелий медленно поднялся, обошёл стол, остановился рядом с одержимым. Изучающе посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Тео. — Хорошо, — сказал он, удовлетворенно кивнув. Юноша сжал цепь. Он чувствовал довольство тьмы внутри каждой клеточкой тела и ненавидел себя за то, что только что сделал. За то, что снова открыл дверь. За то, что позволил ей стать ближе к своей цели. — Можешь идти, — сказал Аврелий, возвращаясь за стол. — Завтра продолжим. У нас ещё много… пациентов. Тео вышел из кабинета и закрыл глаза, прислонившись спиной к двери. Внутри всё горело, мысли проносились в голове со скоростью света. Он снова убил человека. Не сразу, не сегодня, но этот мужчина теперь был обречён. Как и все, кого он когда-то «спасал». Он тихо угаснет через несколько дней, и никто не свяжет его смерть с обрядом. А Тео будет жить с этим. Как жил раньше. Как будет жить дальше, пока не найдёт способ всё остановить. Той же ночью Корнелий снова ждал его у двери в библиотеку. Ключ был у него. На этот раз он стащил его ещё затемно, пока смотритель ходил на ужин. Искали молча. Корнелий видел лицо Тео после первого за долгое время обряда и, кажется, понял: расспросы сейчас будут лишними. А обряды продолжались. Каждое утро, сразу после рассвета, в дверь его кельи стучал послушник. Тео машинально вставал, умывался, натягивал рясу и шёл в кабинет Аврелия. Там его уже ждала знакомая картина: епископ за столом, и очередной одержимый, привязанный к стулу. Он проводил обряд за обрядом и каждый раз чувствовал, как тьма внутри него отзывается, впитывает чужую боль, растёт. Если раньше она лежала где-то глубоко, свернувшись клубком, то теперь заполняла его почти целиком. Он чувствовал её в каждом вдохе, в каждом ударе сердца. Она пульсировала в такт его крови, и иногда ему казалось, что это его сердце бьётся в её ритме, а не наоборот. На третий день он поймал себя на том, что не помнит, как провёл обряд. Просто очнулся, стоя над обмякшим телом одержимого, с цепью в руках и молитвой, замершей на губах. Аврелий смотрел на него с довольным, почти сытым выражением. Тео опустил глаза и увидел свои руки. Вены почернели ещё сильнее, и теперь тьма, казалось, сочилась из-под кожи, как чернила из треснувшей чернильницы. Он перестал понимать, где заканчивается он и начинается она. На четвёртую ночь Корнелий снова ждал его с ключом. Они работали до рассвета, но не нашли ничего. На пятую — тоже. Тео листал книги, вглядывался в выцветшие строки, но мысли его были далеко. Он думал о том, что тьма больше не шепчет. Она просто молчаливо присутствует. Всегда. Как второе сердце, как второе дыхание. Он привыкал к ней, и это пугало больше всего. На шестой день, после обряда, он задержался в кабинете. Аврелий уже отпустил его, но Тео остался стоять, глядя на свои руки. Вены были чёрными, как смоль. Он сжал кулаки, и тьма потекла быстрее, запульсировала, будто радуясь его вниманию. — Что-то не так? — спросил Аврелий с холодным любопытством в голосе. — Нет, святой отец. Всё хорошо. На седьмую ночь Корнелий пришёл в библиотеку без ключа. Он остановился у двери, прислонился плечом к стене и тяжело выдохнул. Тео сразу понял: что-то не так. — Ключа не будет, — сказал Корнелий, глядя в пол. — Смотритель меня сегодня поймал в коридоре. Спрашивал, куда это я шляюсь по ночам. Я сказал, что молюсь в часовне. Он посмотрел на меня так… — Корнелий поёжился. — В общем, я больше не могу. Если он ещё раз меня заметит, донесёт Аврелию. А ты знаешь, что бывает за такое. Тео кивнул. — Я понимаю. Ты и так сделал больше, чем я мог просить. Корнелий поднял на него глаза. — Мы хоть что-то нашли? То, ради чего ты сюда вернулся? Юноша покачал головой. — Нет. Ничего. Послушник помолчал, потом тихо спросил: — И что теперь? Ты ведь не просто так это искал. Я же вижу: ты сам не свой с тех пор, как вернулся. Обряды эти… Ты после них как выжатый. Что с тобой происходит, Тео? Тео посмотрел на него. Врать не хотелось, говорить правду — тоже. Но Корнелий рисковал собой, он не заслуживал молчания. — Ты помнишь тот список? Который дал мне перед моим побегом. — Имена экзорцистов? Помню. — Это не просто список, Корнелий. Это те, кто узнал правду. Или подошёл слишком близко, — Тео помолчал, подбирая слова. — Обряды, которые мы проводим… это не спасение. Это нечто другое. Корнелий нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Что значит «не спасение»? — Я не могу рассказать тебе всего. Не потому, что не доверяю. Наоборот, если ты узнаешь, ты станешь опасен для них. Так же, как стал я, — Тео шагнул ближе, понизил голос. — Послушай меня, Корнелий. Ты хороший человек. Ты не заслужил того, что здесь происходит. Уходи. — Что? — Корнелий отшатнулся. — Куда уходить? О чём ты? — Уходи из монастыря. Пока можешь. Придумай причину — семейные обстоятельства, болезнь, что угодно. Собери вещи и уезжай. В другой город, на нейтральные земли, куда угодно, лишь бы подальше отсюда. — Тео, ты спятил? Аврелий никогда меня не отпустит. Он найдёт. — Если уйдёшь тихо и не будешь привлекать внимания, может, и не найдёт, — Тео сжал его плечо. — Я не могу тебе всего объяснить, но поверь: здесь скоро станет очень опасно. Для всех. И я не хочу, чтобы ты оказался в центре этого. Корнелий молчал, смотрел на него долгим, задумчивым взглядом. В его глазах боролись страх, непонимание и желание разобраться в услышанном. — А ты? — спросил он наконец. — Ты уйдёшь со мной? Тео покачал головой. — Я не могу. Мне нужно закончить дела здесь. — Ты говоришь так, будто прощаешься. Юноша промолчал. Корнелий выдохнул, потёр лицо ладонями. — Да уж… — пробормотал он. — Ты всегда был странным, но такого я от тебя не ожидал. Ладно, я подумаю. Обещать ничего не буду, но подумаю. — Этого достаточно, — Тео отпустил его плечо. — И ещё, Корнелий. Спасибо тебе. За всё. Послушник посмотрел на него тёплым взглядом, в котором читалось что-то, о чём оба умалчивали. Что-то родное, почти братское. — Ты… береги себя, слышишь? Что бы ты там ни задумал — выживи. А то я тебя из-под земли достану и сам прибью. Тео почти улыбнулся. — Постараюсь. Корнелий кивнул и покинул библиотеку, оставляя юношу одного. Тот постоял ещё несколько секунд, глядя в темноту, потом развернулся и двинулся по коридорам. Впереди его ждала холодная келья. И решение, которое он принял ещё в Торнхейме, но до последнего надеялся, что ему не придётся его исполнять. Теперь оставалось только одно — уйти. Юноша закрыл дверь, сел на край жёсткой кровати и уставился в тёмное окно. Внутри было пусто. Ни страха, ни надежды, ни отчаяния, только вязкая пустота и тьма, которая заполнила её до краёв. Он ничего не нашел. Ни в книгах Ингрид, ни в библиотеке Совета, ни здесь, в запретной секции. Контракт нельзя разорвать без крови Эйнар. Иного способа нет. Он искал везде, где мог, и не нашёл. Значит, остаётся только одно. Тео поднёс руку к лицу, разглядывая чёрные вены. Тьма пульсировала под кожей — она знала, о чём он думает. Он сжал кулак. Вены набухли, потемнели ещё сильнее. Он чувствовал её давящее сопротивление, но не отступал. Его тело стало полем битвы, и он уже не знал, кто побеждает. Но одно знал точно: финал близок.