Глава 7: Новый год и старые тени

***

      Конец учебного года запомнился всем не только снегом и дементорами, но и правдой, которая наконец вышла наружу.       Сириус Блэк оказался не предателем Поттеров и не хладнокровным убийцей двенадцати маглов. На одном из экстренных закрытых заседаний Ордена Феникса, проходившем в строжайшей секретности, Люпин и Гарри шаг за шагом восстановили события той роковой ночи в Визжащей лачуге. Они рассказали всё: про нелегальных анимагов, про крысу Коросту, оказавшуюся Питером Петтигрю, и про то, как настоящий предатель двенадцать лет скрывался прямо под носом у семьи Уизли. ​      Чарити сидела тогда в углу кабинета Дамблдора, среди тихо потиховывающих серебряных приборов, и внимательно слушала. Пальцы судорожно сжимали волшебную палочку в кармане мантии. Перед её глазами до сих пор стояли воспоминания, которые Дамблдор позже демонстрировал в Омуте памяти: серебристые нити чужих страданий, распутывающие годы лжи. И когда стало известно, что Сириус всё-таки успел сбежать от Поцелуя дементора на гиппогрифе Клювокрыле при помощи Гарри и Гермионы, Чарити даже не удивилась. В этом замке магия справедливости иногда находила лазейки. ​      Позже, во время короткого перерыва между экстренными совещаниями, когда позолоченные часы в коридоре отбивали полночь, Чарити стояла у окна с Тонкс. В воздухе всё ещё висел тяжелый, давящий осадок от присутствия дементоров на школьном дворе.       ​— Хорошо, что хоть один невиновный вырвался из Азкабана, — тихо сказала Чарити, настраивая чары тишины вокруг них. — После всего, что этот ад делает с людьми... Сириусу понадобится вечность, чтобы заново научиться жить.       ​Тонкс, которая в тот вечер от напряжения даже сменила цвет волос на неброский, мышино-серый, мрачно кивнула, опираясь спиной о каменный подоконник. ​      — Это точно, Чари, — провибрировал её голос, лишённый привычного задора. — Теперь главное — чтобы Министерство во главе с Фадджем не устроили новую слепую охоту, лишь бы прикрыть собственный позор. Они ведь до последнего будут отрицать, что посадили не того. Но, черт возьми... Блэк на свободе, а значит, у Гарри наконец-то появилось хоть какое-то подобие семьи..       Лето пролетело со скоростью пущенного бладжера. Чарити провела его частично в магловском Манчестере и Лондоне, с головой уйдя в свои исследования, а частично помогая Ордену Феникса с обустройством безопасных укрытий. Свободного времени практически не было, но под конец августа Дамблдор настоял на небольшом перерыве: она съездила на Чемпионат мира по квиддичу вместе с Тонкс — «для безопасности и общего сбора», как выразился директор. ​      — Поверь мне, Бербич, это будет грандиозно! — всю дорогу до палаточного городка тараторила Тонкс, ведя их сквозь толпу ликующих магов. По дороге она успела споткнуться о три колышка, перевернуть ведро с заговоренной водой и случайно сменить цвет волос на ярко-канарский, чем привела в восторг проходящую мимо группу ирландских болельщиков. — Ирландцы разнесут болгар в пух и прах! Хотя Виктор Крам, конечно, летит как бог. ​      Матч Ирландия – Болгария действительно был невероятным. Напряжение, финты, пролёты на грани возможностей — даже Чарити, не считавшая себя фанаткой спорта, сжимала кулаки от восторга.       Едва судья дал финальный свисток, палаточный лагерь ирландцев буквально взорвался. Зелёные искры, танцующие лепреконы и оглушительное пение разносились отовсюду. Тонкс, окрылённая победой своей любимой команды, летела сквозь толпу, ожесточённо размахивая большим ирландским флагом и чуть не сбивая с ног попадавшихся на пути колдунов. Она то и дело путалась в собственном плаще, чудом удерживая равновесие с помощью Чарити, а её волосы прямо на ходу сменяли цвет с мышиного на ярко-изумрудный. ​      – Поэзия, Дора, которая едва не закончилась сотрясением мозга у половины зрителей, – рассмеялась Чарити, уворачиваясь от пролетавшего над головой заколдованного горшка с фальшивым золотом лепреконов. ​Они пробрались к ярким рядам торговых палаток, чтобы взять по стакану сливочного пива и просто понаблюдать за празднующим людом. Но не успели они сделать и пары шагов, как их внимание привлекли знакомые рыжие шевелюры неподалёку. ​      Чуть стороне от основной толпы разворачивалась настоящая драматическая сцена. Фред и Джордж зажали в угол сияющего, но подозрительно суетливого Людо Бэгмена. ​      – Людо! Ну это же нечестно! Это был чистый, идеальный выигрыш! – громко возмущался Джордж, активно размахивая каким-то исписанным куском пергамента прямо перед носом главы Департамента магических игр и спорта. ​      – Вы же сами приняли ставку! «Ирландия победит, но Крам поймет Снитч»! Коэффициент один к десяти! – наседал Фред, уперев руки в бока и перекрывая Бэгмену единственный путь к отступлению. – Мы поставили всё! Нам нужны наши галлеоны, Людо! ​      Людо Бэгмен широко, хотя и откровенно нервно улыбался, интенсивно похлопывая братьев по плечам и пытался выскользнуть. ​      – Мальчики, мальчики, тише! – лепетал Бэгмен, озираясь по сторонам. – Я всё помню! Всё до последнего сикля! Просто... э-э... всё золото сейчас у моих помощников в главном шатре! Зайдите позже! Зайдите завтра утром, и мы всё оформим в лучшем виде! Обещаю! ​      – «Завтра утром»? – переспросил Фред, сузив глаза с самым опасным видом, на который был способен загонщик Гриффиндора. – Вы нам это говорили ещё во время перерыва!       ​Чарити и Тонкс остановились в тени одной из палаток, с улыбкой наблюдая за этой картиной. Тонкс сделала большой глоток сливочного пива и, прислонившись к деревянному столбу, с сочувственным смешком ткнула Чарити локтем в бок, кивая на близнецов. Чарити лишь качнула головой, прикрыв рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос от того, с каким львиным упорством Фред и Джордж выбивали свой честно заработанный «стартовый капитал». ​      Воспользовавшись тем, что мимо с песней проходила шумная группа пьяных ирландских болельщиков, Бэгмен вильнул в сторону и ловко растворился в толпе. ​      – Ах ты... – Джордж аж воздухом поперхнулся от такой наглости.       ​– Ничего, Фордж, – рявкнул Фред, провожая исчезнувшего чиновника прищуренным взглядом, в котором вспыхнул азартный огонёк. – Если Бэгмен думает, что сможет сбежать от нас, он плохо знает Уизли. Мы из него эти галлеоны вытрясем, даже если нам придётся применить на нём всю партию «Завтраков-симулянтов»!       ​Близнецы развернулись и стремительно шагнули в гущу событий, так и не заметив, что за их финансовой баталией от самого шатра с напитками тепло и весело наблюдали их профессор и мракоборец.       ​Веселье сменилось адским хаосом в считанные секунды. В небе взвилась и ядовито расцвела Тёмная Метка — огромный череп со змеёй, от которого по коже прошел смертельный холод. Пожиратели Смерти в страшных кожаных масках напали на лагерь: крики, паника, зеленые и красные вспышки заклятий, перевернутые палатки, горящие в темноте. ​      В этой чехарде огня и ужаса Чарити среагировала мгновенно. Вместо сложных боевых чар, на которые ушли бы драгоценные секунды, она применила простое магловское прикрытие — усилила и направила плотный дым от ближайшего горящего костра. Едкая, непроглядная завеса окутала их группу, выигрывая время.       ​— Сюда! Быстро в лес! — кричал Артур Уизли, пытаясь собрать детей. ​      В ту ночь, среди хаоса и воплей бегущих людей, Чарити увидела Фреда. В отличие от остальных, он не поддался панике и не бежал со всех ног. Фред стоял, намертво загородив собой напуганную Джинни, и крепко прижимал к груди сумку, набитую какими-то заготовками для их с Джорджем будущих вредилок.       ​— Джордж, справа! Держи руку на палочке! — рявкнул Фред, и его голос сорвался, но не от страха, а от дикого адреналина.       ​Когда Чарити выпустила густую струю дыма, скрывая их от приближающейся фигуры в маске, их взгляды встретились сквозь серую завесу. На мгновение мир вокруг замёрз. В глазах Фреда больше не было привычного мальчишеского азарта или беспечной ухмылки. Там застыла холодная, взрослая ярость — готовность драться за свою семью до последнего. Он изменился. Его взгляд... за одну эту ночь он повзрослел ещё больше. ​      Никто из них не пострадал серьёзно, но вернувшийся страх ледяной хваткой сжал грудь каждого.       Теперь начинался новый учебный год.       Сентябрь 1994. Четвёртый курс для Гарри, Рона и Гермионы. Шестой курс для Фреда и Джорджа Уизли.       Когда Чарити вошла в Большой зал на приветственный пир, зал снова зашептался. Ей было двадцать четыре, она по-прежнему выглядела очень молодой для профессора: длинные, слегка вьющиеся каштановые волосы, карие глаза и пара легких веснушек на носу, которые высыпали от первых осенних лучей. Студенты старших курсов привычно приветствовали её улыбками, а первокурсники с уважением и любопытством разглядывали самого юного преподавателя школы. ​      Когда раздача блюд подходила к концу, Дамблдор поднялся со своего резного кресла. В зале мгновенно воцарилась тишина. ​      – Добро пожаловать в новый учебный год! Прежде чем мы начнем наш пир, я должен сделать важное объявление. В этом году межфакультетский кубок по квиддичу проводиться не будет. ​      По залу пронесся стон разочарования, быстро переходящий в бурный, возмущенный гул. За столом Гриффиндора выделились два самых громких, вопиющих голоса.       ​— Вы что, шутите?! — во весь голос рявкнул Фред, едва не подскочив с лавки. ​      Дамблдор тихо хмыкнул и добавил: — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, хотя, коль скоро вы заговорили об этом, я слышал летом отличный анекдот про тролля, каргу и лепрекона... ​      Профессор Макгонагалл строго и громко прокашлялась, вынуждая директора вернуться к теме, но гриффиндорский стол уже кипел. Фред и Джордж выглядели так, будто им только что объявили о пожизненном заключении в Азкабане. Фред приоткрыл рот, во все глаза глядя на директора и тяжело дыша от возмущения.       ​— Отменить квиддич?! Да он с ума сошел! — наперебой зашептали близнецы, поворачиваясь друг к другу. ​      Чарити со своего места видела, как они синхронно переглянулись, и в их глазах читалось немое: «Это какая-то плохая шутка?». Она невольно посочувствовала им — она знала, как сильно они ждали этого сезона и сколько сил вложили в прошлую победу. ​      – Это связано с тем, – продолжал Дамблдор, легко перекрывая шум, – что со следующего месяца у нас будут особые гости. Скоро прибудут делегации из Шармбатона и Дурмстранга. В этом году в Хогвартсе пройдёт Турнир Трёх Волшебников.       ​— ВЫ ШУТИТЕ! — снова ахнул Фред, да так громко, что его голос эхом отдался от заколдованного потолка.       ​Зал моментально затих, а затем взорвался снова. Слово «Турнир» подействовало как оглушающие чары. Гнев и обида на лицах близнецов мгновенно сменились хищным, азартным блеском.       ​— Турнир Трёх Волшебников! — восторженно прошептал Джордж, перелезая через лавку ближе к брату. — Тысяча галлеонов призовых! Ты слышал, Фред?! ​      — Тысяча галлеонов... — повторил Фред. Его глаза вспыхнули ярким огнем, который Чарити отчетливо заметила даже с высоты преподавательского стола. — Это же наш стартовый капитал для магазина! Мы обязаны победить! ​      Обида на отмену квиддича была окончательно забыта: впереди маячило нечто гораздо более опасное, захватывающее и невероятно веселое. ​      Когда волнение немного улеглось, Дамблдор также объявил изменения в преподавательском составе. Так как Римус Люпин ушёл с поста из-за скандала с его ликантропией, на место профессора Защиты от Тёмных Искусств был назначен новый человек — знаменитый, прославленный мракоборец Аластор «Грозный Глаз» Грюм.       ​Когда Грюм вошел в зал, ковыляя на своей деревянной ноге, Чарити почувствовала странный укол беспокойства. Она знала Аластора по Ордену Феникса, но здесь, в свете свечей Хогвартса, его вращающийся магический глаз и изрезанное шрамами лицо выглядели особенно зловеще. Грюм обвел зал своим тяжелым взглядом, и по столам пополз напряженный, испуганный шепот.       ​Чарити почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она невольно перевела взгляд на близнецов — те, в отличие от остальных напуганных студентов, уже что-то яростно шептали друг другу, интенсивно жестикулируя и явно планируя, как обойти возрастное ограничение в семнадцать лет, о котором только что упомянул директор. ​      Лишь к самому концу пира, когда студенты начали подниматься из-за столов, близнецы решили убавить пыл, чтобы не привлекать лишнего внимания преподавателей. Когда Чарити проходила мимо гриффиндорского стола, Фред мгновенно сменил заговорщический вид: он демонстративно развалился на скамье, закинув одну ногу на другую и подпирая голову рукой. Он выглядел так, будто скучал на самой нудной лекции по Истории магии, а не смотрел на легендарного охотника за темными магами. ​      — Осторожнее с ним, Профессор, — бросил Фред, понизив голос до заговорщицкого шепота, когда Чарити поравнялась с ними.        Он попытался эффектно крутануть на пальце столовый нож, демонстрируя магловскую ловкость, но тот соскользнул и с громким звоном упал в тарелку с пюре, обдав соседа Рона и его новую мантию брызгами. ​      — Эй! — возмутился Рон, вытирая лицо салфеткой. — Фред, ты когда-нибудь перестанешь пытаться кого-то впечатлить и просто начнешь есть?       ​Фред даже бровью не повел. Он вытащил нож из картошки с видом опытного хирурга. ​      — Грюм выглядит так, будто хочет арестовать любого, кто моргает чаще двух раз в минуту, — продолжил он, игнорируя брата. — И, судя по тому, как его глаз косится на мой пудинг, он подозревает, что в нем спрятан портал к Темному Лорду.       ​— Мистер Уизли, это Аластор Грюм. Он здесь для вашей же безопасности, — попыталась Чарити вернуть себе официальный тон, хотя уголок её губ невольно дрогнул. ​      Фред лениво повел плечом, вытирая нож об край скатерти (под строгим взглядом профессора Макгонагалл с другого конца стола). ​      — Безопасность — это когда у тебя есть план отхода и пара дымовых шашек в кармане, Профессор. А Грюм — это просто еще один повод для паранойи. Если его глаз начнет слишком часто коситься в вашу сторону — просто дайте знак. У нас с Джорджем есть «Ириски-зависалки» и пара штук похлеще, которые заставят его магический окуляр вращаться исключительно внутрь черепа. Будет изучать собственный мозг, очень полезно для самопознания.       ​— И мы даже не возьмем с вас денег за охрану, — вставил Джордж, придвигаясь ближе. — Считайте это нашим личным вкладом в ваше долголетие.       ​Фред подмигнул ей — нагло и долго, наслаждаясь моментом. Но стоило Чарити строго изогнуть бровь и скрестить руки на груди, как весь его пафос испарился. Он как раз решил эффектно отхлебнуть тыквенный сок, но вместо этого громко поперхнулся. ​Пока Фред судорожно кашлял, пытаясь обрести способность дышать, Джордж заботливо похлопал его по спине так сильно, что тот едва не ткнулся носом в стол.       ​— Это часть плана, — прохрипел Фред, вытирая слезы. — Стратегическое отвлечение внимания. Грюм теперь думает, что я умираю, и потеряет бдительность.       На следующий день после праздничного приезда иностранных школ (грациозные шармбатонские девушки в тонких голубых мантиях, вызвавшие бурный ажиотаж среди парней, и суровые дурмстранговцы с их величественным кораблём и знаменитым Виктором Крамом) Чарити проводила урок Магловедения сразу для четвёртого и шестого курсов. ​      Она принесла на занятие новый магловский предмет — небольшой, обтянутый кожей радиоприёмник с блестящей выдвижной антенной. ​      – Сегодня мы поговорим о том, как маглы общаются на расстоянии без сов, каминов и чар Головни, – улыбнувшись, начала Чарити. – Это называется радио. Оно принимает сигналы сквозь воздух с помощью волн.       ​Фред, сидевший теперь уже не на привычном последнем ряду, а намного ближе к преподавательскому столу, сразу поднял руку.       ​– Профессор, а можно ли зачаровать такое радио, чтобы оно ловило волшебные станции? – увлеченно спросил он, наклоняясь вперед. – Или хотя бы передавало зашифрованные сообщения между комнатами в Хогвартсе? Например, прямиком из спальни в кухню, чтобы договариваться с эльфами о ночных перекусах? ​      За партой тихо зашептались, а Чарити сдержала смешок. ​      – Теоретически — да. Но осторожно, – ответила она, строго погрозив пальцем. – И если вы случайно забыли, мистер Уизли, то я напомню главное правило моего кабинета: никаких взрывов, плавящейся пластмассы и открытого огня в классе. ​      После того как прозвенел колокол и студенты начали шумно высыпать в коридор, близнецы задержались и подошли к её столу — так, как делали это уже почти целый год. ​      – Мы, кстати, абсолютно серьёзно насчёт радио, – сказал Фред, облокачиваясь на край стола и рассматривая антенну. – Для Турнира может пригодиться. Чтобы следить за заданиями, передавать результаты... ну или просто транслировать вопли Филча на весь замок, когда он снова наступит на нашу навозную бомбу. ​      Чарити с улыбкой качнула головой, собирая свои пергаменты в кипу. ​      – Приходите после обеда, – предписала она. – Попробуем позаниматься с ним вместе. Только... пожалуй, лучше без Джорджа. Он слишком любит добавлять фейерверки во всё, что имеет хотя бы один проводок. ​      Джордж притворно приложил руку к груди с видом глубоко оскорбленной добродетели, но тут же весело засмеялся. ​      — Вы раните меня в самое сердце, профессор Бербич!       После обеда они все-таки пришли вдвоём. Чарити, Фред и Джордж провели почти час, пытаясь совместить магловское радио с простыми чарами связи.       Кабинет был залит предзакатным солнцем. Чарити возилась с медными контактами приемника, когда Фред подошел ближе. Он не стал ждать приглашения и просто уселся на край её стола, бесцеремонно отодвинув стопку её пергаментов.       – Ну и зачем так мучиться? – спросил он, глядя на её попытки поддеть деталь. Он наклонился так низко, что его плечо почти коснулось её. Чарити замерла, чувствуя, как её личное пространство бесследно исчезает под его напором. От него пахло порохом и чем-то мятным.       – Это точность, Уизли. Маглы не используют магию, они используют...       – Они используют руки, – перебил он её, перехватывая её палочку и откладывая её в сторону. Его пальцы накрыли её ладонь, направляя маленькую отвертку. Он не спрашивал разрешения, он просто взял ситуацию в свои руки, как будто это была самая естественная вещь в мире.       ​– Вы дрожите, – констатировал он. Его голос стал ниже, и Чарити вдруг осознала, что он сидит на столе так близко, что она видит крошечный шрам у него на подбородке.       – Слишком много работы, – буркнула она, пытаясь высвободиться.       – Слишком много мыслей, – поправил он. Он не отпускал её руку, но его большой палец как бы случайно мазнул по её запястью, там, где бился пульс. Фред вдруг сам замер, словно испугавшись собственной смелости. Его наглая ухмылка на секунду стала растерянной.       – В общем... – он резко откашлялся и отпустил её ладонь, тут же принявшись с удвоенной силой ковырять радио отверткой. — В общем, если радио взорвется, я скажу Грюму, что это была диверсия Шармбатона. Они слишком красивые, чтобы им доверять, вы не находите?       В итоге получилось неидеально – иногда вместо музыки слышался голос Флитвика из соседнего класса, – но это уже было что-то.       Чарити окинула взглядом приёмник, который теперь вместо шипения тихо и ритмично наигрывал какую-то популярную магловскую джазовую мелодию, лишь время от времени срываясь на легкое попискивание. ​      – Неплохо для первого раза, – сказала Чарити, вытирая испачканные в графите hands о мантию. – Плюс пять баллов Гриффиндору. И… спасибо, что помогаете. С Турниром будет много работы по безопасности. Дамблдор просил меня подумать о магловских способах маскировки и оповещения, если магия подведёт.       ​Фред кивнул, ловко подбросив и поймав на лету волшебную палочку.       ​– Если что понадобится – зовите. Мы теперь на шестом курсе, времени чуть больше. Никаких важных экзаменов, СОВ уже за спиной, а ЖАБА ещё далеко.       ​Это был уже вполне обычный, доверительный разговор для них. Ещё в конце прошлого года, когда у близнецов голова трещала от постоянной зубрежки к экзаменам, они всё равно находили время заглянуть к ней. Чарити с невольной теплотой вспомнила, как в майский вечер перед письменным экзаменом по Защите от Тёмных Искусств Фред приплёлся в её кабинет с ужасной головной болью и синяками под глазами. Он тогда в суматохе перепутал шпаргалки и случайно заучил магловский учебник по первой помощи вместо защитных чар. В итоге весь вечер Чарити вместо повторения заклятий отпаивала его успокаивающим чаем и объясняла, почему при переломе нужно накладывать шину, а не «Эпискей», если под рукой нет палочки. Фред тогда клялся, что после такой лекции сдаст Магловедение на «Превосходно», даже не записываясь на курс. ​      Сейчас они уже окончательно привыкли к своему «профессору с магловскими штучками» и больше не смотрели на её кабинет как на место для отбывания наказаний. ​      — Так что загружайте нас работой, профессор, — ухмыльнулся Джордж, убирая палочку в карман мантии. — Поверьте, помогать вам с магловскими радиоприёмниками — это куда интереснее, чем слушать, как Макгонагалл в сотый раз объясняет нам тонкости превращения иголки в спичку!       Вечером Чарити снова была на встрече Ордена. Дамблдор выглядел сосредоточенным.       – Турнир – отличная возможность для Пожирателей показать силу. Будьте внимательны. Чарити, твои идеи по радио и датчикам могут помочь следить за периметром.       Она кивнула.       – Я уже работаю над этим. И… после Чемпионата мира я поняла, как быстро всё может обернуться. Мы должны быть готовы.       Когда она возвращалась в свой кабинет, в коридоре ей встретился Фред – один, без Джорджа. Он нёс стопку книг о зельях. Редко такое увидишь...       – Профессор, – кивнул он. – Не спится?       – Думаю о Турнире, – честно ответила она. – О том, что Метка значила конец мира, каким мы его знали, – честно ответила она. Фред усмехнулся, и в этой усмешке была доля горького смирения человека, видевшего смерть в лицо.       – Мир заканчивается каждую пятницу, Профессор. Главное – чтобы к понедельнику у нас было достаточно фейерверков, чтобы запустить его заново.       Он качнулся вперед, сокращая дистанцию, и заглянул ей в глаза.       – Не берите на себя слишком много, – сказал он, заглядывая ей в глаза. – Вы – всего лишь маленькая женщина с большими идеями. Оставьте драки тем, у кого кулаки побольше. Например, нам.       – Вы – ученики, Уизли!       – Пока еще, – бросил он и, решив эффектно закончить разговор, развернулся на каблуках, чтобы уйти в темноту.       Но мантия зацепилась за доспех, стоявший рядом, и Фред на секунду застрял, нелепо дернувшись. Грохот металла разнесся по пустому коридору.       – Проклятый рыцарь, вечно он не вовремя! – проворчал он, поспешно отцепляясь. – До завтра, Профессор! Считайте, что это была проверка вашей бдительности!       Он скрылся за поворотом, а Чарити еще долго слышала его приглушенное ругательство и смех.       Он ушёл, а Чарити вошла в кабинет и закрыла дверь. На стене всё ещё висели снимки с прошлого года – маленький серебристый Патронус ласточки, цветные искры от Polaroid, улыбающаяся Тонкс.       Новый учебный год только начинался. Турнир Трёх Волшебников уже стучался в двери Хогвартса. А где-то вдалеке снова собирались старые тени.       Но пока ещё было место для радио с музыкой, совместных экспериментов и простых (и не совсем) разговоров после уроков.

Конец седьмой главы.