Пролог

      Скрипучая дверь миссис Коул медленно отворилась. Изнутри появилась Бетти Грин. Ее глаза были пусты, что для такой неусидчивой девчонки было совершенно нехарактерно. Она направилась к лестнице, ведущей на первый этаж, и исчезла. Том уже чувствовал, что все не просто так — Бетти была третьей за день, кто вызывал у него это смутное предчувствие. И, выйдя из той же двери, что и предыдущие двое, она демонстрировала идентичное поведение.       Затем наружу высунулась сморщенная и бледная, но, что удивительно, лишённая каких-либо эмоций, физиономия самой миссис Коул. Спокойный, ровный голос произнёс:       — Том, твоя очередь.       Двенадцатилетний Том с готовностью встал со стула и проследовал к кабинету. Обычно коридор пустовал, если не считать напольного горшка с цветком. Но гостья миссис Коул настояла, чтобы дети не толпились у стен. Поэтому было отдано распоряжение перетащить под кабинет заведующей стулья из комнат и пару скамей из столовой.       Том принес свой собственный стул из своей собственной комнаты. Не без досады, само собой, поскольку все приходилось делать вручную.       С момента освоения заклинания левитации в Хогвартсе, Том был охвачен глубоким чувством несправедливости. Его возмущало разительное несоответствие между магическим миром, где даже обыденные предметы, вроде свечей, могли парить в воздухе, и миром магглов, где люди вынуждены были тратить невообразимое количество драгоценного времени на рутинные бытовые задачи.       — Присаживайся, — миссис Коул указала на стул перед своим столом, а сама отошла к стене, почти сливаясь с серыми обоями. В этот раз Том задумался о девиантном поведении старухи. Она вела себя тихо, спокойно, двигалась плавно, а вечно недовольно прищуренные глаза смотрели расслабленно и будто сквозь него.       В миссис Коул не осталось и следа от ее прежней натуры — вечно брюзжащей, нервной и нетерпеливой. Она стала неузнаваемой, излучая какую-то новую, удивительную беззаботность. Это странное преображение навело Тома на мысль о возможности создания двойников, и он мысленно сделал пометку, что по возвращении в Хогвартс на второй год обучения, он посвятит себя изучению этой магии.       Не отводя взгляда от заведующей, мальчик все же проследовал к своему месту и устроился поудобнее, насколько это вообще было возможно. Если его внутренние часы не врали, каждый воспитанник просидел в кабинете около пятнадцати минут.       «И выходил, как подмененный», — Том внутренне приготовился.       — Итак, Том Марволо Риддл, двенадцать лет, — медленно произнесла женщина, сидящая сейчас в кресле миссис Коул и держащая в руках, судя по всему, его карточку.       Том присмотрелся внимательнее. Это была скорее девушка, чем женщина, хотя обручальное кольцо на цепочке наводило на размышления.       — Мистер Риддл? — девушка вопросительно посмотрела ему в глаза. Темные, цвета кофе. Почти черные. Но не чернее, чем у самого Тома.       — Примите мои соболезнования, — вместо приветствия отозвался Том, красноречиво бросая взгляды на кольцо.       От его замечания девушка закашлялась и спрятала цепочку под легкую летнюю блузку. Том никогда не видел ничего подобного — ни у миссис Коул, ни на улицах Лондона, ни даже в волшебной Британии. Крой блузки показался ему красивым и необычным, явно что-то новомодное и редкое. Том всегда замечал красивые вещи.       У него была непреодолимая нужда их иметь.       — Кхм, Том, — прошелестела девушка. — Я ведь могу так к тебе обращаться? — Том кивнул. — Хорошо. Можешь обращаться ко мне мисс Грейнджер. Я здесь, чтобы провести некоторые тесты с детьми из вашего приюта.       Не миссис? Вслух, само собой, он этого не произнес.       — Вы психолог, мисс Грейнджер? — к ужасу Тома, она кивнула. Мальчик отчаянно старался сохранить образ послушного и почтительного воспитанника, но его сжатые в кулаки ладони выдавали внутреннее напряжение — ногти впивались в кожу.       В его голове пронеслись все проклятия, все угрозы миссис Коул и других работников приюта.              «Больной на голову.»       «Странный.»       «Одержимый.»       «Психопат.»       Мысль о лечебнице для душевнобольных приводила его в ужас. Это означало бы, что он никогда не попадет в Хогвартс, ведь ни один директор психушки не поверит в существование волшебной школы. Никогда.       «Нет…»              Том напрягся.       В его душу закралось опасение, что мисс Грейнджер изначально была приглашена для разговора с ним. Ну конечно! Его столько времени не было в приюте. А затем он вернулся на каникулы и стал еще более раздражительным, чем прежде. После Хогвартса, познакомившись с его теплом и изобилием, он больше не мог выносить гнетущие стены приюта Святого Вула, а его стихийная магия возросла и иногда… Срывалась с поводка.       «Кретин», — мысленно выругался Том. Надо было вести себя сдержаннее. А теперь уже поздно. Мисс Грейнджер протянула ему бланк с тестовыми вопросами и указала на карандаш справа от него.       Вопросы показались ему странными. В понимании Тома профессия мечты, любимый цвет или любимая сладость никоим образом не могли помочь мисс Грейнджер выявить психа, или как выразился бы бывший учитель Тома из маггловской школы, «социально опасного человека». Ближе к середине достаточно длинного и утомительного своей банальностью теста он расслабился и стал отвечать на вопросы быстрее, не ища двойное дно в вариантах: «Когда я стану старше, я: а) создам большую семью, б) заведу животное и буду жить один, в)…»       — Здесь достаточно тускло, я бы сказала, не хватает Люмуса, верно, Том?       — Мгм, — вежливо промычал мальчик и в ту же секунду вскинул голову, ошарашено уставившись на мисс Грейнджер. В уголках ее глаз появились едва заметные морщинки, а губы сжались в плотную полоску. Будто она сдерживала смех. Будто она его поймала.       И ведь так и было.       Том оглянулся на миссис Коул, но та продолжала неподвижно стоять у стены и смотреть прямо перед собой. Можно подумать, она и вовсе не услышала «необычную» по маггловским меркам фразу.       — О, не переживай, Том, она нас не слушает, — учтиво отозвалась мисс Грейнджер.       Мальчик уловил этот жирный намек на какое-то заклятье, но легче ему не стало. Вероятно, поведение уходивших отсюда ранее детей тоже как-то связано с магией этой ведьмы. Но! Насколько он знал, демонстрирование способностей магглам было запрещено, так же как и ему запрещено пользоваться палочкой вне школы до совершеннолетия.       — Вы нарушаете закон, — осторожно сказал Том. Он прощупывал почву. Что она творит? Нет, он, конечно, тоже был бы не прочь обойти некоторые правила. Но что она творит?       — Правда? Это плохо, да? — ведьма выгнула бровь, одаривая его ироничным взглядом. И Том заподозрил, что она способна знать гораздо больше, чем можно было бы предположить по его ответам в тесте.       «Моя беспалочковая магия…» — размышлял Том, — «Это тоже было под запретом? Или дело в том, что я применял ее на маггловских детях? Она пришла за мной? Она из аврората? Поэтому у нее есть полномочия использовать магию на старухе Коул? Как я мог это упустить? Меня отчислят? Нет-нет-нет…»       Наконец, собравшись с духом, он задал самый простой и невинный вопрос, который мог бы задать любой благоразумный мальчик.       Благоразумный и не нарушающий законов мальчик.       — Кто вы и зачем вы здесь?       Мисс Грейнджер приосанилась. Ее пышные кудри-пружинки упали за спину. Она сложила руки перед собой, и Том заметил след от загара на безымянном пальце, намекающий на кольцо, которое ведьма, вероятно, носила на цепочке. Но она, опять же, не была «миссис».       — Что ж, Том, думаю, нам пришло время познакомиться по-настоящему. Меня зовут Гермиона Грейнджер, — она протянула ему руку. Во время рукопожатия Том отметил, что его юношеская ладонь почти полностью закрывает ее взрослую. — И я здесь ради тебя.       Том Риддл в очередной раз тревожно прикинул, за какой именно проступок его пришли судить. Внутри всё сжалось в комок, но внешне лицо оставалось непроницаемым.       — Скажи, разве тебе не показалось несправедливым, что твои однокурсники после окончания учебного года вернулись в свои прекрасные дома под крыло своих магически одаренных родителей? Что они продолжают учиться волшебству с помощью, опять же, палочек своих родителей, летают на метлах и посещают волшебные праздники? А ты здесь, — она скучающе обвела взглядом мрачный кабинет миссис Коул, — сидишь в одиночестве, теряешь время и не имеешь возможности даже достать из чемодана хогвартские книги, не заработав клеймо посланника дьявола.       Том не стал уточнять, что подобные слова ему не впервой слышать в свой адрес. По правде говоря, его волновало иное. Том ощутил укол зависти. Мисс Грейнджер описывала его мечту, не одну из самых смелых, но все же. Она очень точно указала на то, чего у Тома никогда не было. И чего ему безумно не хватало. К перманентному чувству зависти присоединилось еще кое-что. Жадность и голод. Гермиона тем временем продолжала:       — Скажу сразу, Том, я не могу забрать тебя отсюда. Этого мне не позволяют ни возраст, ни статус, ни материальное положение. Однако…       Она взяла паузу, словно бы обдумывая следующие слова. Но Том мог поклясться, что это лишь приманка и что мисс Грейнджер пришла сюда с весьма определенными намерениями, не требующими лишних осмыслений.       — Есть причины, по которым я не могу оставаться равнодушной к твоей судьбе. И если ты позволишь, я бы хотела внести кое-какой вклад в твою жизнь. Мы могли бы организовывать встречи, общаться, посещать различные магические представления. Возможно, я даже смогла бы тебя чему-то научить за время каникул, — Том не сдержал резкий вздох. — Разумеется, под моим наивнимательнейшим присмотром.       Вопросы разрывали разум Тома. Почему он? Почему она изначально не пришла к нему сразу, а устроила всю эту бутафорию с тестами? Как узнала о нем? Где была раньше? Почему миссис Коул и выходящие отсюда дети похожи на живых призраков?       — Ну, — ведьма непринужденно поправила пустые тестовые бланки. Что-то в этом движении показалось Тому, вопреки ее тихому голосу, нервным, — какие бы мысли тебя сейчас не одолевали, хочу предупредить, что у нас не так много времени на разговоры. Я должна придерживаться образа, который нацепила, придя в ваш приют. Остальные ребята могут заметить твое долгое нахождение в кабинете. Почему бы тебе не перестать сомневаться и просто не принять помощь? Том не носил розовых очков. Он рос в приюте Святого Вула, донашивал чужие вещи и еще в пять лет на собственном опыте понял, что никто не предлагает сладости бесплатно, протягивая руку через прутья забора. — И как же, позвольте спросить, вы нашли меня?       Мальчик пытался расколоть мисс Грейнджер. Возможно, подловить в чем-то. Пока что ведьма напротив выставляла себя эдакой доброй феей-крёстной, позволяющей обездоленному сироте спрятаться под своей защитой. Вот только с чего бы ей приходить под видом маггловского психолога и накладывать чары на миссис Коул? Разве законопослушные филантропы используют подобные приемы? К тому же он все еще не мог связать «мисс» и след от обручального кольца. Даже после всего услышанного данная дилемма казалась Тому крайне важной.              — О, это было легко, — мисс Грейнджер вежливо улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. Том все замечал, но выжидал. — Я изначально шла сюда в поисках определенного ребенка, не зная пол и имя, только приблизительный возраст. И так уж вышло, что ты единственный верно отреагировал на вопрос про люмус. Остальных детей пришлось убеждать, что им послышалось, и на самом деле я имела в виду люмены — мера измерения света, если ты понимаешь. Другие, правда, все равно не поняли, им быстро наскучило слушать мои размышления о науке.       — А если бы я еще не знал о заклинании? Если бы вы пришли на год раньше? — не успокаивался Том, несмотря на то, что его предупредили об ограниченном времени общения.       Она опустила подбородок на сложенные в замок руки и лукаво прищурилась.       — Я бы все равно поняла, что ты — тот самый малыш, которого я ищу.       Том едва сдержал негодование от применения к себе подобного слова, но мисс Грейнджер обрубила его раздражение следующей репликой:       — Нужно быть слепой, чтобы не заметить твой магический потенциал, Том Марволо Риддл. Ты поистине одаренный ребенок. Ты — особенный.       Ловушка схлопнулась. Том понял это по рассеявшемуся протесту, по возросшей гордости и по усыпленной бдительности. Но в этот раз он был почти не против.       Она аккуратно постучала ногтями по столу. Короткая, незамысловатая мелодия. Это отрезвило Тома. Его магия вибрировала, шевелила волосы на затылке. История мисс Грейнджер казалась складной, но слишком доброй, слишком светлой и безобидной. Но не для сироты из приюта. Здесь действовали другие законы. Кого-то вроде Тома, вроде Билли Стабса и даже вроде Бетти Грин нельзя было назвать ребенком в общепринятом понятии. По возрасту — да, но не по духу. Здесь жили по волчьим законам. Всегда приходилось отстаивать свое место, свое право и свои вещи. Риддлу везло лишь в том, что внутри этой пищевой цепочки он с годами превратился в хищника. И теперь даже старшие воспитанники не стали бы лишний раз его трогать.       Он размышлял, справится ли со взрослой ведьмой и ее дурными намерениями, если таковые все же есть. С другой стороны, его ожидали возможности, о которых прежде приходилось лишь мечтать.       — Так что, Том? Что думаешь? Не против стать моим другом?       Том смерил ее долгим взглядом.       — Не против.       И согласился лишь из-за зависти, жадности и голода.