Сладкие шипы

Где-то в Лютном переулке, подвал старого особняка. В воздухе пахло сыростью, свечи на столе горели зелёным пламенем, освещая лица тех, кого магический мир считал либо мёртвыми, либо навсегда заточёнными. Корбан Яксли -старший, которого все считали погибшим в битве, сидел во главе стола. Напротив него расположились двое — Август Руквуд, чудом сбежавший из Азкабана во время переполоха, и невысокий, сутулый человек с жидкими волосами, которого называли просто «Крот». — Всё слишком хорошо, — прошелестел Руквуд, вертя в пальцах старый золотой галлеон. — Порядок, навязанный Поттером, слишком хрупок. Министерство гниёт изнутри, но они делают вид, что у них всё блестит. Нам нужен символ. Новая надежда для тех, кто ждет. — Символ? — усмехнулся Крот. — У нас ничего нет, кроме кучки грязнокровок, которые теперь лезут в Министерство. Нам нужен лидер. Кто возглавит новый порядок? В комнате повисла тишина. Яксли поднял глаза, и в них блеснул холодный расчётливый огонь. — Есть один мальчишка…Малфой. Руквуд фыркнул и откинулся на спинку стула. — Малфой? Ты думаешь, этот трусливый щенок подходит? Он был сломлен ещё до того, как мы начали войну. Я видел его в день битвы. Он ничего не стоит. — Ты ошибаешься, Август, — голос Яксли был тихим, но железным. — Малфой не трус. Он просто был юнец. Но теперь у нас есть то, чего не было у Темного Лорда. — И что же? Яксли чуть прищурился, обводя пальцем ободок своего кубка. — У нас есть рычаг манипуляции. Его грязнокровка..Как же её зовут… Грейнджер. Крот захихикал, но Руквуд нахмурился. — Грязнокровка? Ты предлагаешь нам подчиниться мальчишке, который спит с маглорождённой? И ты называешь его нашим лидером?  Яксли покачал головой с терпеливой усмешкой старого интригана. — Ты не видишь главного. Он без памяти влюблён в неё. Это наша страховка. Пока он думает, что защищает её, мы можем вести его. Мы дадим ему власть. Сделаем так, чтобы он считал, будто это его выбор. А мы… будем управлять тихо и незаметно. Дадим ему насытиться ей, пусть почувствуют себя счастливым. А когда придёт время, он сделает то, что мы скажем. Руквуд замолчал, переваривая услышанное. --- До бала оставалось семь дней, и Хогвартс медленно, но верно сходил с ума. Подготовка в замке началась где-то за месяц до Святочного Бала. Были оповещены все ученики, замок стали постепенно украшать, хотя основное убранство Большого зала было отложено на последний момент. Деканы факультетов провели разъяснительные беседы со своими студентами о правилах поведения на Балу. Все присутствующие должны быть облачены в парадные мантии, у каждого должна быть пара, все должны быть вежливы и тактичны друг с другом, ведь цель Святочного Бала — налаживание дружеских и культурных связей между волшебниками разных стран.  В Большом зале уже не было привычных свечей. Их заменили тысячи сверкающих ледяных сосулек, которые парили под потолком, и каждая ловила свет и переливалась голубым и серебряным. Обычные дубовые столы исчезли, уступив место маленьким круглым столикам, накрытым белоснежными скатертями. А стены больше не были каменными — их укрывали толстые серебряные гирлянды из искусственного инея, которые мерцали, будто их только что припудрили настоящим снегом. Замок пах по-новому. Вместо привычного камня и старого дерева отовсюду тянуло хвоей, мятой и чем-то сладким, похожим на карамель. Этот запах был повсюду: в коридорах, в гостиных, даже в классах. Лестницы стали ещё более нарядными. Их перила обвивали пушистые еловые ветви, а между ступенями висели прозрачные шары, внутри которых мягко кружились крошечные снежинки. Каждый раз, когда ученики проходили мимо, шар тихо звенел, как хрустальный колокольчик. В коридорах вдоль стен расставили высокие ледяные скульптуры. Они были полупрозрачные, чуть голубоватые, и изображали сказочных существ: крылатых коней, павлинов с распущенными хвостами и величественных оленей с ветвистыми рогами. Почти в каждом углу установили живые ёлки. Но они не стояли неподвижно — они медленно вращались, переливаясь золотыми и серебряными шарами. Вестибюль и главную мраморную лестницу украсили венками. Они были огромными, сплетёнными из остролиста и омелы, и висели на каждом пролёте. И каждый, кто поднимался по лестнице, невольно замедлял шаг, поглядывая на бледные ягоды. Маги знали: омела в Хогвартсе — не просто украшение. Если двое окажутся под одним венком одновременно, их словно притянет друг к другу невидимой нитью. Старая рождественская магия не терпит пренебрежения: она требует поцелуя, иначе удача отвернётся от обоих на весь следующий год. Хогвартс больше не был просто школой, он стал похож на дом, где вот-вот случится чудо. _____ В гостиной Гриффиндора царил хаос. — Нет, ты только посмотри на это! - Лаванда Браун трясла перед носом у бедной Парвати каким-то невероятным розовым кружевом, которое больше походило кусок ткани, чем на платье. — Он сказал, что не любит розовый, представляешь? Но я думаю, что это уже слишком! Парвати, закатив глаза, что-то буркнула про отсутствие вкуса у некоторых слизеринцев, и они снова уткнулись в журнал «Ведьма XI века», который ходил по рукам уже пятый круг.  Гермиона Грейнджер сидела в кресле у камина, пытаясь сосредоточиться на «Истории магии», но слова расплывались перед глазами. Она захлопнула книгу с глухим стуком как раз в тот момент, когда рядом с ней плюхнулась Джинни Уизли. — Если ты сейчас скажешь, что хочешь обсудить теорему Ферма, я придушу тебя, — устало заявила Джинни, заправляя за ухо прядь огненных волос.  — Мне нужно женское плечо, а не лекция по арифмантике. Гермиона слабо улыбнулась и повернулась к подруге. — Я вся во внимании.Только если и ты не собираешься обсуждать эти дурацкие платья. Я, кажется, начинаю видеть их в кошмарах. Джинни фыркнула, но улыбка тут же сошла с её лица. Она нервно теребила край своей мантии. — Гарри не придёт. Гермиона моргнула: — Что? Но до бала ещё целая неделя! Он же обещал, что разберётся с делами в Министерстве… — Дела в Министерстве здесь ни при чём. — Джинни вздохнула, и в этом вздохе слышалась такая усталость, что Гермиона невольно подалась вперёд. — Он в Арарате. Понимаешь, у них там какое-то дурацкое «ожидание»… Мне кажется, это связано с какими то проблемами, о которых он не имеет права рассказывать. Он говорил сбивчиво, но суть одна: он не успеет.  Гермиона молчала, давая подруге выговориться. Джинни всегда ценила это умение — молчать, когда слова были не нужны. — Я, конечно, немного расстроена, — продолжила Джинни, и её голос дрогнул лишь на самую малость, но тут же стал твёрже. — «Немного» — это, наверное, мягко сказано. Я готовилась. Но всё же Джинни Уизли обязательно будет на балу! Гермиона нахмурилась и обняла подругу: — Джинни, ты же можешь пойти с кем-то из друзей. Мы все будем там. — Я знаю. — Джинни посмотрела на неё с благодарностью, но в глазах зажглась упрямая гриффиндорская искорка. — Неужели ты думаешь,что я не справлюсь одна? Но самое главное…платье, прическа…Мерлин Гермиона ты..ведь идёшь с Малфоем? Нам обязательно нужно выбрать платья!  — Джинни… — начала Гермиона и запнулась. Пламя в камине отражалось в её карих глазах, делая их беспокойными. — У меня уже целых два дня такое чувство… Она оглянулась на шумную группу у окна — Лаванда уже переключилась на обсуждение причёсок. Голоса казались приглушёнными, словно из-за толстого стекла. — …такое чувство, что Драко избегает меня. Джинни резко вскинула брови, но, к счастью Гермионы, ничего не сказала о том, как удивительно это звучало бы ещё пару лет назад. — В смысле, избегает? — переспросила Джинни, понижая голос и наклоняясь ближе. — Вы же вроде…чпокнулись. Я думала, у вас всё наладилось после того дела! — Так и есть! — слишком быстро ответила Гермиона и тут же её лицо покрылось румянцем. Она нервно провела рукой по волосам, и кудри рассыпались ещё пуще. -Точнее…я его почти не вижу! И именно из-за этого у меня возникло чувство, что он меня намерено избегает! Но это ведь бред… А может и не бред, я ведь не дура! В коридорах — если видит меня издалека, сворачивает. Только не могу понять, сделала ли я что-то не так. Или он… — Или он готовится пригласить тебя на бал, — спокойно, но с хитринкой, заметила Джинни. Гермиона на секунду замерла, потом фыркнула: — Не смеши. Драко Малфой может сделать вид, что его не существует, но он никогда не избегает того, чего хочет. Он всегда действует напористо, дерзко, и… — Она осеклась, нахмурившись. — И плевать ему на мои чувства, если уж на то пошло. Если бы он хотел меня пригласить, он бы просто подошёл и пригласил!  — С чего ты взяла? — мягко спросила Джинни, и в её тоне не было ни капли насмешки, только неподдельное любопытство. — Может, он впервые в жизни не уверен в себе. Ты подумала об этом? Гермиона на мгновение растерялась, но тут же покачала головой: — Драко Малфой — и не уверен в себе? Это все равно что сказать, что Рон не любит поесть. — Она вздохнула и снова уставилась в книгу, но теперь уже не видя ни буквы. — Я не знаю, пригласит он меня или нет. Я уже не знаю, хочу ли я этого.  — Тогда пригласи его сама, — пожала плечами Джинни, как будто это было самое очевидное решение в мире. — Бал уже через неделю. Если ты хочешь пойти с ним — пригласи его. Я ведь тоже делала первые шаги к Гарри.  Гермиона открыла рот, и тут же закрыла его, когда увидела как рыжеволосая девушка смеётся как не в себя. -Великая героиня войны приглашает пожирателя смерти Драко Малфоя!  Джинни всё ещё хохотала, утирая выступившие слёзы, а Гермиона чувствовала, как горячая волна стыда заливает шею и щёки. Гермиона медленно поднялась с кресла. Ее щеки пылали, но в карих глазах уже заплясали знакомые опасные искры. — Знаешь, Джинни, — сказала она на удивление спокойным голосом, поправляя мантию, — это, возможно, самая идиотская мысль в твоей голове. — Благодарю, — просияла Джинни. -Но завтра мы идем за платьями! Не забывай милая! Но девушка уже шагнула в коридор, оставляя за собой только тихий смешок. _______ До Святочного бала оставалась неделя, и в гостиной Слизерина витало то особенное напряжение, которое бывает только перед этим праздником. Драко Малфой сидел в кресле у камина, мрачно уставившись в танцующее пламя. Тео Нотт расположился на диване, лениво перелистывая «Ежедневный пророк», а Блейз Забини стоял у окна, рассматривая заснеженный Хогвартс. — Ну и когда ты собираешься это сделать? — спросил Тео, не поднимая глаз от газеты. Драко даже не повернулся. — Сделать что? — Пригласить Грейнджер, — безжалостно произнес Блейз, оборачиваясь. — Мы знаем, что вы уже давно возомнили из себя Ромео и Джульетту. — Я не… — Драко, — перебил Тео, откладывая газету.  Малфой дернул подбородком, но ничего не сказал. Блейз подошел ближе и сел на подлокотник дивана. — Неужели великий ловелас Драко Малфой потерял свой дар очаровывать девушек? — Потерял? Мой милый друг..Ты ставишь под сомнения мои таланты?— хрипло ответил Драко, а в глазах искрились огоньки смеха. Тео присвистнул. — Так в чем проблема? Возьми и пригласи свою гриффиндорскую принцессу. — Нет! Черт возьми, она необычная и достойна чего то особенного…Понимаете?— вырвалось у Драко прежде, чем он успел себя остановить. Он встал и заметался по комнате.  — Блять! Как же низко я пал..Два дня избегаю её как двенадцатилетний пацан,который боится отказа. — Тогда напиши ей письмо, — пожал плечами Блейз. — Ты же у нас мастер красноречия. — Письмо? — Да, письмо, — раздраженно буркнул Нотт. -Это весьма романтично! Дверь за ними закрылась, и Драко остался один, глядя на пустой лист пергамента, который будто насмехался над ним. Он взял перо, обмакнул его в чернила и замер. — Боже, ну почему всё должно быть так сложно? — простонал он, откидываясь на спинку кресла. Но через минуту он снова сел прямо и решительно стал выводить слова. Он вдруг отчётливо вспомнил, как она хмурит брови, когда злится — и от этого становится ещё более серьёзной, почти смешной. Как она взмахивает палочкой, когда доказывает свою правоту, и её кудри подпрыгивают в такт каждому слову. Как она закусывает губу, читая что-то сложное, и не замечает, что он смотрит. Он с силой провёл ладонью по лицу. ____ Гермиона застыла на пороге. Тяжелая дверь спальни с тихим щелчком закрылась за её спиной, но она не могла оторвать взгляда от кровати. Алые, почти кровавые, лепестки красных роз горели на белоснежном покрывале, как драгоценные камни. Огромный букет, перевязанный тонкой серебряной лентой, занимал половину матраса. Сердце пропустило удар. Она медленно подошла ближе и увидела конверт из плотной пергаментной бумаги, лежащий на самой верхушке букета. Инициалы в углу — Д.М. — были выведены изящным, стремительным почерком.  ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Мисс Грейнджер!  Прежде всего, позвольте мне выразить своё глубочайшее сожаление по поводу моего поведения в течение последних двух дней. Вам, с вашим безупречным умом ,это должно быть казалось верхом легкомыслия или, что хуже, намеренного высокомерия. Прошу вас, не думайте так. Истина куда прозаичнее и одновременно сложнее: я банально не находил в себе смелости встретиться с вами взглядом. Не потому, что вы сделали что-то не так. Напротив, потому что вы делаете всё слишком правильно. Ваше присутствие имеет досадное свойство лишать меня привычной способности скрывать свои истинные намерения за маской ледяной вежливости. Через неделю состоится Святочный бал. Я уверен, что вы получили как минимум три приглашения от представителей других факультетов, и, поверьте, моя гордость была уязвлена при мысли, что кто-то другой может занять место рядом с вами. Поэтому я пишу это письмо, отбросив всю свою фамильную чопорность, и прошу вас лишь об одном: разрешите мне стать вашим кавалером сегодня вечером. Искренне ваш Драко Малфой. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~