Как я чуть не получил лезвием в зад и влюбился

У Дримурров было два сына. Один, Азриэль, был замечательный мальчик. Умный, отличник, помощник в семье. Одним словом — их гордость. А второй… ну, Чара. Проблемный ребёнок, ужасный ученик, матерщинник и любитель позависать с друзьями с бутылкой в руке. Чару в школе многие недолюбливали. От него постоянно были одни проблемы. То срыв занятий, то драки в коридорах, то наезды и угрозы. Ни одна девчонка не хотела даже рядом с ним находиться, а про встречаться там и речи не было. Дома что ни день — упрёк: «стоит взять пример с Азриэля». По оценкам всё совсем ужасно, с такими и из школы не выпустишься. Сплошная чёрная полоса. Которая продолжается уже как семь лет. Но всё плохое когда-то заканчивается, и на смену приходит хорошее. Скажи ты ему месяц назад, что он западёт на отличницу, красивую девчонку, так ещё и молодую фигуристку, он бы рассмеялся тебе в лицо и назвал сумасшедшим. А теперь сумасшедшим оказался он. Причём началось всё так непримечательно. Он решил сбежать с пацанами с уроков раньше обычного. И проходили они мимо старого катка. Здесь обычно проводили свою клубную деятельность хоккеисты и фигуристы. Место не принадлежало школе, но находилось неподалёку, так что те заключили между собой контракт на выгодной основе. — Ну и рухлядь, чуваки, — сказал Чара, зажигая сигарету. — Ха, рухлядь, — посмеялся один из парней, Ник, над выражением красноглазого. — Кто вообще сейчас говорит «рухлядь», Чара? Так и скажи: старый ржавый кусок дерьма, покрытый льдом и снегом. — Сходи нахуй. Нормальное слово — рухлядь. — Конечно нормальное. Если тебе за сорок, — подметил второй, Зак. — Бля. Пошли нахуй. Стойте тут и мусольте дальше слово, если хотите. Заебали. Парень пошёл дальше. Они что-то крикнули ему вдогонку, но останавливать не стали— просто громко смеялись. Бесят порой неимоверно. Настроение и так ни к чёрту, а они ещё смеются. Чара свернул за угол, заходя на территорию катка и пары комнат для переобувания. Пошли они. Встал полюбоваться на сугробы. Здесь покурит. Хотя бы мешать не будут. Но, как оказалось, будут. Только не они. — Хэй, — послышалось со стороны катка, прямо за бортиком. — Здесь нельзя курить. Ну кто теперь. Не успел он обдумать, как она уже похлопала его по плечу. — Я сказала: здесь нельзя курить. Ты не из клуба. Что ты тут забыл? — А тебя ебёт? Звучало грубо. Грубее, чем он планировал. Он так с девчонками обычно не разговаривал — имел долю уважения, но сегодня он был какой-то разозлённый. Хотел уже извиниться, как она схватила его за воротник, и он впервые поднял на неё свой взгляд. И застыл. Красивая. Дерзкая. Эти золотые глаза смотрели на него так, будто она не боялась ничего на свете. У парня будто короткое замыкание в мозгу случилось. Но кажется, теперь девчонка была очень раздражена. Прямо-таки ледяная королева. — Здесь. Нельзя. Курить. Я тебя сейчас отсюда сама пинками выгоню. Лезвие в зад давно получал? — Ч-чего? — спросил он, запнувшись, потому что совсем не ожидал такого от такой милой на вид девушки. — Мне по слогам повторить? Чара моргнул. Раз. Два. — Ты… фигуристка? — выдал он первое, что пришло в голову. Она на секунду замолчала, явно не ожидая такой тупой реакции. — Гениально, — сухо ответила она. — А ты, я смотрю, детектив. Да, фигуристка. И это, — она кивнула на сигарету, — не входит в перечень разрешённого здесь. — Я докуриваю, — буркнул он, но почему-то не затушил. — Докуриваешь, — повторила она, скрестив руки на груди. — Вон там, за воротами. Пожалуйста. «Пожалуйста» прозвучало как «вали отсюда, пока я не вызвала охрану». Чара должен был огрызнуться. Должен был послать её, кинуть бычок ей на каток и уйти, как делал всегда. Но вместо этого он стоял, тупо смотрел на неё и чувствовал, как уши начинают гореть. — Ты чего застыл? — спросила она, прищурившись. — Ничего, — выдавил он. — Я… ухожу уже. Он затушил сигарету о бортик и сунул бычок в карман. Зачем-то. Обычно он просто бросал куда попало. Но сейчас почему-то не хотелось. Она приподняла бровь, заметив это, но ничего не сказала. — Не появляйся здесь с сигаретами, — бросила она уже в спину. — В следующий раз я вызову охрану. — Да понял я, — буркнул он, не оборачиваясь. А сам думал: интересно, а если прийти без сигарет — она тоже вызовет охрану? Или просто поговорит? Или, может, даже… — Чара! — донеслось с улицы. Ник, сука. — Ты там, бля, уснул, что ли? — Иду! — рявкнул он. Он сделал шаг, потом другой. Но на полпути к воротам не выдержал — обернулся. Она стояла у бортика, всё так же скрестив руки, и смотрела на него. Ждала пока уйдёт. Проследила, чтоб не вернулся. Чара дёрнул плечом и вышел со двора. — Ты чего так долго? — спросил Зак. — Ничего. Погода норм, решил постоять, — соврал он. — В такую погоду ебаную только психи стоят, — фыркнул Ник. — Ага, — согласился Чара, хотя в голове было совсем не то. Они пошли прочь, всё так же громко смеясь и толкая друг друга. Чара шёл молча, засунув руки в карманы, и чувствовал, как в груди что-то странно гудит. Он даже не знал её имени. А уже хотел вернуться.