X. Пепел и клятва

Утро второго дня было другим. Свет вошёл в маруи мягко, без резкости, и вместе с ним пришло ощущение, что тело больше не лежит на грани, не соскальзывает куда-то в пустоту. Элайни открыла глаза сама, без резкого вдоха, без того тяжёлого возвращения, которое было вчера. Воздух входил легче, грудь поднималась ровнее, и даже боль изменилась — она не исчезла, но стала глубже, тише, как будто заняла своё место и больше не пыталась захватить всё сразу. Ребёнок лежал у неё на руках. Она не сразу поняла, сколько времени так сидит, просто чувствовала его тепло, его вес, уже более знакомый, уже не пугающий своей хрупкостью. Его дыхание всё ещё было неровным, но она научилась слышать в этом не тревогу, а жизнь. Он чуть шевельнулся. Элайни опустила взгляд, и её пальцы медленно, осторожно коснулись его щеки. Кожа была тёплой... Она задержала это движение дольше, чем нужно. И в этот момент пришло воспоминание. Почти так же мягко, как свет утром. Нетейам. Он делал так же. Осторожно, почти боясь коснуться сильнее, чем нужно, проводил пальцами по её коже, задерживался, как будто запоминая. Тогда это казалось простым жестом, чем-то естественным, что не требует слов. Она вспомнила, как однажды сидела чуть отвернувшись от него, делая вид, что занята, а он всё равно придвинулся ближе, почти неслышно, и кончиками пальцев провёл по её щеке, убирая прядь волос. Слишком медленно, будто растягивая этот момент, будто у него было время. Она тогда даже не сразу посмотрела на него — только почувствовала, как внутри что-то странно отозвалось, лёгко, тёпло, почти щекотно, и дыхание почему-то стало глубже. ~ Ты чего?.. ~ тихо спросила она тогда, всё ещё не оборачиваясь полностью. Он не ответил сразу. Она почувствовала, как его пальцы снова коснулись её — уже увереннее, скользнули ниже, к шее, задержались там на секунду дольше, чем нужно. ~ Запоминаю, ~ сказал он тихо, почти у самого уха. Она повернулась к нему тогда слишком резко, не сразу понимая, что именно в этих словах её задело. ~ Зачем?.. ~ Нетейам посмотрел на неё так, будто вопрос был странным и чуть улыбнулся. ~ Просто так, ~ сказал он, и в голосе не было ни капли сомнения, ни тени игры. ~ Просто счастлив, что ты моя... И вот тогда это ощущение стало сильнее. Тёплое, живое, разливающееся где-то внутри, от груди вниз, заставляя её на секунду потерять мысль, забыть, что она вообще хотела сказать. Она отвернулась тогда первой, не потому что хотела уйти, а потому что не смогла выдержать его взгляд дольше. А он тихо усмехнулся за спиной, но не отстранился. Наоборот — придвинулся ближе. И его рука так и осталась на её коже. Как будто это было самым естественным местом для неё. Сейчас, держа их сына на руках, Элайни вдруг поняла, что он действительно запоминал. Каждое прикосновение. Каждую мелочь. Как будто знал, что однажды этого станет слишком мало. Он должен был держать его первым. Не Джейк... Не Кири. Не кто-то другой. Он. Её пальцы дрогнули, но не отстранились. Она лишь крепче обхватила ребёнка, как будто этим могла удержать не только его, но и всё, что уже пошло не так. Снаружи слышались шаги и голоса. Клан уже жил, двигался, восстанавливал то, что было разрушено. Где-то далеко стучали, переговаривались, и этот обычный, почти привычный шум казался чужим. Как будто мир продолжал идти вперёд, не оглядываясь. Кири проснулась чуть позже. Она приподнялась, сразу глядя на Элайни, будто проверяя, не стало ли хуже. — Ты так и не уснула... — сказала она тихо. Элайни покачала головой. — Нет, — голос её был ровным. Без слабости, но и без тепла. Кири заметила это, но ничего не сказала. Только пододвинулась ближе, заглядывая на ребёнка. — Он спокойный сегодня, — добавила она, пытаясь сказать что-то обычное. Элайни кивнула. Она не улыбнулась. Тук проснулась позже всех. Потянулась, сонно потерев глаза, и сразу посмотрела на Элайни, затем на ребёнка. — Он не плакал? — спросила она тихо. — Не так много, — ответила Элайни. Тук облегчённо выдохнула и придвинулась ближе, садясь рядом. — Можно я подержу? — осторожно. Элайни посмотрела на неё и кивнула. Тук придвинулась ближе, уже смелее, но всё равно осторожно, будто боялась лишним движением нарушить это хрупкое равновесие. В маруи было тихо — не пусто, а спокойно, и это спокойствие держалось на дыхании ребёнка, на его маленьких, едва заметных движениях. В этот момент Ло'ак медленно поднялся, принимая сидячее положение — сонный, с растрёпанными волосами, но взгляд его сразу стал яснее, стоило ему увидеть Элайни. За ним — Паук, потягиваясь, будто ещё не до конца проснулся, но тоже мгновенно собрался, остановившись у входа. — Ты уже сидишь... — тихо сказал Ло'ак, подходя ближе. В его голосе мелькнуло облегчение, которое он не стал скрывать. Элайни лишь кивнула. Паук прислонился к опоре, скрестив руки, но взгляд его сразу нашёл ребёнка. — Он... спокойный, — заметил он негромко. — Пока да, — ответила Кири, едва заметно улыбнувшись. Ло'ак опустился чуть ближе, но не сразу решился протянуть руку, только смотрел, как ребёнок дышит, как поднимается его грудь. В его лице на мгновение исчезло всё остальное — осталась только эта тихая, почти осторожная мягкость. Снаружи снова послышались шаги — быстрее, тяжелее. Джейк появился у входа, задержался на секунду, окинув взглядом всех внутри, и почти сразу шагнул в сторону, пропуская за собой Норма. Тот держал в руках небольшой контейнер, знакомый уже по вчерашнему дню. — Как она? — спросил он негромко, глядя на Элайни. — Лучше, — коротко ответила Мо'ат, даже не оборачиваясь. Макс появился следом, чуть задержавшись у входа, и сразу направился ближе, уже оценивая взглядом и Элайни, и ребёнка на руках Тук. — Можно?.. — спросил он осторожно, обращаясь к ней. — Я хочу ещё раз проверить его. Просто убедиться, что всё в порядке. Элайни на секунду задержала взгляд на ребёнке, будто внутренне решая, затем медленно кивнула. Её руки двинулись не сразу, но всё же Тук передала малыша, поддерживая его до последнего мгновения, пока Макс аккуратно не перехватил его. Он действовал быстро, но мягко — проверяя дыхание, реакцию, осторожно касаясь, прислушиваясь. Его лицо оставалось сосредоточенным, но в движениях уже не было той срочности, что вчера. — Всё хорошо... — тихо сказал он через мгновение. — Он сильный малый... Весь в отца, — Элайни не заметила, как выдохнула. Просто вдруг поняла, что воздух вышел сам, глубже, чем раньше. Тело отозвалось усталостью сразу. Только её пальцы на секунду сжались сильнее, чем нужно. Она хотела сказать что-то ещё, может быть, спросить... но не успела. Глаза закрылись сами, тяжесть накрыла мягко, но полностью, и она даже не заметила, как провалилась в сон. Когда она проснулась, свет уже был другим. Более тёплым, склоняющимся к вечеру. Она вдохнула глубже, прежде чем открыть глаза. Тело было тяжёлым, но уже не чужим. Первое, кого она увидела — Мо'ат. Та сидела рядом, держа ребёнка, чуть покачивая его, и движения её были медленными, ровными, как дыхание. Элайни моргнула, собираясь с мыслями. — Где... — её голос прозвучал тихо, хрипло. Она сглотнула. — Где все?.. — Снаружи, — ответила она спокойно и перевела на неё взгляд.. — Девочки готовят для тебя. — А Джейк?.. — Элайни чуть нахмурилась. — Ушёл, — коротко сказала Мо'ат. — С Нормом, Ло'аком и остальными. На разведку. — Сколько... я спала?.. — Элайни задержала взгляд на ней, затем перевела его на ребёнка. — Достаточно, — ответила Мо'ат. — Тебе это было нужно, — ребёнок чуть пошевелился у неё на руках, и она осторожно поправила его. — Он спит, — добавила она. — Но когда проснётся, ты должна будешь накормить его, — Элайни кивнула. Как будто это было единственное, что сейчас имело значение. Ткань у входа снова дрогнула, и в маруи вошла Ронал. В руках у неё была глубокая плоская чаша, от которой исходил тёплый, насыщенный запах — солёный, густой, с примесью чего-то сладкого и травяного. Она опустилась рядом без лишних слов, поставив чашу перед Элайни. — Выпей это, — сказала она спокойно. — Твоё тело потеряло слишком много. Элайни посмотрела вниз. В чаше был густой бульон из морских существ — прозрачный, но насыщенный, с мягкими кусочками мяса и размятыми водорослями, смешанными с тёплым настоем из прибрежных трав. Запах был непривычный, но не резкий — скорее глубокий, наполняющий. — Это даст тебе силу, — продолжила Ронал. — И поможет телу восстановиться. Кровь вернётся быстрее. И молоко тоже. Элайни чуть подняла взгляд. Мо'ат чуть кивнула, подтверждая её слова. — Твоё тело уже знает, что делать, — добавила она тихо. Элайни снова посмотрела на чашу, затем взяла её. Руки всё ещё были не до конца уверенными, но уже слушались. Она сделала первый глоток. Тепло разлилось внутри почти сразу — не резкое, а медленное, глубокое, доходящее до самого центра, туда, где до этого было пусто и холодно. И впервые за долгое время это тепло не вызвало боли. Ближе к вечеру она впервые попыталась встать. Это было не сразу и не легко. Сначала она просто села ровнее, затем опустила ноги вниз, чувствуя, как тело отзывается тяжестью. Кири сразу оказалась рядом, подставляя руку. — Медленно, — сказала она тихо. Элайни кивнула и поднялась. Не полностью уверенно, не без усилия — мир на секунду качнулся, в глазах потемнело, и ей пришлось задержать дыхание, чтобы не потерять равновесие. Но она устояла всего на несколько секунд. Она снова села, но теперь уже иначе — не потому что не могла, а потому что выбрала. Мо'ат наблюдала за этим со стороны. — Лучше, — сказала она коротко. К вечеру Джейк вернулся. По шагам было понятно сразу — тяжёлым, быстрым, без той размеренности, что бывает, когда всё спокойно. Норм был с ним, и по тому, как они вошли, стало ясно ещё до слов. Ничего. — Ну? — спросила Кири, посмотрев первой. Норм покачал головой. — Ничего, — сказал он. — Мы проверили несколько островов... ничего. Тук опустила взгляд, Кири сжала губы, а Элайни не двинулась. Она просто смотрела. — Мы продолжим, — добавил Джейк. — Мы не остановимся, — он сказал это уверенно как лидер и отец. Как человек, который не может позволить себе иначе. Но Элайни не ответила, потому что внутри уже не было того, что отвечало раньше. Она опустила взгляд на ребёнка. Он спал. Так же спокойно, как утром. Её пальцы снова коснулись его щеки. И в этом движении уже не было ни сомнения, ни страха. Только тихая, холодная решимость, которая окончательно оформилась где-то глубоко внутри. Она не сказала этого вслух, но знала. Она пойдёт... и на этот раз — не остановится. Ночь пришла тихо. Свет ушёл медленно, растворяясь в тёплой темноте, и вместе с ним стихли лишние звуки. В маруи никто не говорил — слова больше не находили места, не помогали, только утяжеляли то, что уже давило изнутри. Они разошлись не сразу, но усталость взяла своё. Тук уснула первой, свернувшись ближе к краю, Кири легла рядом чуть позже, долго не закрывая глаза. Паук задремал, почти сразу, как только лёг. Джейк оставался дольше всех — у входа, в тени, глядя в темноту снаружи. Элайни не спала. Она лежала, но взгляд её оставался открытым, ясным. Ребёнок был рядом, прижатый ближе, чем нужно, и она не ослабляла рук, будто это было единственное, что удерживает её здесь. Он тихо зашевелился, отчего она сразу поднялась. Движение было осторожным, но уже уверенным. Она прижала его к себе, успокаивая, и когда он затих, когда дыхание снова стало ровным, она не сразу уложила его обратно. Её пальцы ещё некоторое время скользили по его спине, запоминая. Только потом она аккуратно опустила его на настил. Пальцы задержались на секунду дольше. Проверяя спал ли он? Спал... Элайни медленно выпрямилась. И в этот раз не осталась сидеть. Она поставила ладонь рядом с собой, затем вторую, и осторожно, без резких движений, начала подниматься. Тело отозвалось тяжестью сразу — внизу, в ногах, в спине, но уже не той, что ломает, а той, что предупреждает. Она поднялась не полностью. Сначала на колени. Мир на секунду качнулся, дыхание сбилось, но она не остановилась. Ло'ак заметил это первым, потому что не спал. Он вообще не закрывал глаза — только делал вид. И когда она двинулась, он сразу поднялся, почти без звука, подходя ближе. — Элайни... — тихо, но уже рядом. Она не ответила сразу. — Я хочу... выйти, — сказала она тише, чем собиралась. — На воздух, — он понимающе кивнул, без лишних слов. Подошёл ближе, подставляя руку, но не хватая — давая ей возможность самой опереться, если захочет. Она оперлась. И вместе они медленно дошли до выхода. Ночной воздух был прохладнее. Он коснулся кожи сразу, обволакивая, как будто смывая остатки тяжести. Элайни глубоко вдохнула. И впервые за всё это время это не отозвалось болью. Они сели у самого входа, на краю, где чувствовался ветер с воды. Ло'ак остался рядом, чуть ближе, чем нужно, но не касаясь, просто присутствуя, как будто этого было достаточно. Она закрыла глаза всего на мгновение, позволяя ночному воздуху коснуться лица, и глубоко вдохнула. Прохлада легла на кожу мягко, почти осторожно, и впервые за долгое время дыхание не сбилось, не зацепилось за боль. Волны звучали глухо и ровно где-то внизу, перемешиваясь с редкими голосами издалека, и в этом было что-то странно успокаивающее — не потому что становилось легче, а потому что всё вокруг продолжало жить, независимо от того, что происходило внутри неё. Она чуть выпрямилась, осторожно перенося вес, прислушиваясь к телу. Оно всё ещё отзывалось тяжестью — в ногах, в спине, глубже, чем хотелось бы, — но уже не ломало, не заставляло останавливаться. Оно поддавалось медленно, но поддавалось. — Лучше, — тихо сказала она, почти не размыкая губ. — Мне уже намного лучше... Ло'ак, сидящий рядом, повернул голову, внимательно всматриваясь в неё, словно проверяя не слова, а то, что за ними стоит. — Видно, — ответил он так же негромко. Она на секунду посмотрела на него. В его взгляде всё ещё держалось напряжение — не резкое, не вспыхивающее, а постоянное, как будто он не позволял себе отпустить ни на секунду. У неё внутри было иначе. Не спокойно. Но уже и не так, как раньше. Это было что-то более ровное, тяжёлое, как камень, который лёг на место и больше не сдвигается. Она отвернулась первой. Посмотрела вперёд, туда, где темнота сливалась с водой, где нельзя было различить ни границы, ни глубины. Только дыхание океана и пустота между волнами. И в этом молчании она вдруг ясно почувствовала — тело возвращается. Не сразу, не полностью, но достаточно, чтобы не оставаться здесь. Достаточно, чтобы идти. Её пальцы, лежащие на краю настила, чуть сжались, почти незаметно. Несколько минут они сидели молча, и в этой тишине не было неловкости, той самой, что раньше иногда возникала между ними, когда слова будто мешали больше, чем помогали. Теперь всё было иначе. Им не нужно было говорить, чтобы понимать, что оба не просто не спят — оба держатся. Раньше они не были особенно близки. Не так, как он с Кири, не так, как она с Нетейамом. Их разговоры всегда были короткими, чуть колкими, иногда даже резкими, будто каждый из них не до конца понимал, как правильно быть рядом друг с другом. Ло'ак — вспыльчивый, прямой, с этим упрямым огнём внутри. Элайни — тише, глубже, осторожнее в словах. Они не совпадали. Но в такие моменты это вдруг переставало иметь значение. Потому что именно тогда, когда всё рушилось, когда становилось слишком тяжело, чтобы справляться в одиночку, они каким-то странным, негласным образом оказывались рядом. Без договорённостей, без лишних объяснений. Просто — рядом. Она не знала, когда это началось. Может, после первых ссор, которые закончились не злостью, а молчаливым пониманием. Может, после тех редких разговоров, когда он вдруг говорил честно, без своей привычной резкости. А может, просто потому что оба слишком хорошо знали, что значит чувствовать себя лишним, не на своём месте, и поэтому рядом друг с другом становилось чуть легче дышать. Сейчас это ощущалось особенно ясно. Ло'ак сидел рядом, не касаясь её, не задавая лишних вопросов, не пытаясь утешить словами, которые всё равно были бы пустыми. Но он был здесь. И этого хватало. Элайни чуть повернула голову, глядя на него сбоку. В слабом свете его лицо казалось старше, чем обычно — напряжённее, жёстче, но в этом была и какая-то тихая надёжность, которую раньше она не замечала или просто не хотела замечать. И вдруг пришло простое, почти неожиданное ощущение. Он — как брат. Не по крови. Но по тому, как он остаётся. По тому, как не уходит, даже когда сам не знает, что делать. По тому, как молчит рядом, не требуя ничего взамен. Она не сказала этого вслух. Только чуть сдвинулась, едва заметно, ближе, позволяя этому расстоянию между ними стать меньше. Не касаясь, но уже не так отстранённо, как раньше. Ло'ак заметил. На секунду перевёл на неё взгляд, будто хотел что-то сказать, но передумал. И просто остался рядом. ~•~•~•~•~•~•~ Когда она открыла глаза, первое, что она почувствовала — пустоту в руках. Не холодную, не пугающую, но непривычную. Элайни чуть нахмурилась, и взгляд сразу нашёл его — у Мо'ат. Та держала ребёнка спокойно. — Он проснулся раньше тебя, — тихо сказала она, заметив её взгляд. Элайни кивнула, медленно приподнимаясь. Тело отозвалось тяжестью, но уже не той, что ломает. Мо'ат подошла ближе и без лишних слов аккуратно передала ей малыша, поддерживая его, пока Элайни не взяла его сама. И только тогда всё стало на свои места. Элайни устроилась чуть удобнее, опираясь спиной о плетёную опору, и осторожно поправила ребёнка на руках. Он уже начал тихо шевелиться, улавливая тепло и запах, и это движение отозвалось в ней мгновенно — не мыслью, а чем-то глубже, телесным, естественным. Она прижала его ближе, помогая устроиться, и через мгновение он затих, сосредоточившись на своём маленьком, важном действии. Его дыхание стало ровнее, движения — медленнее, и вместе с этим внутри неё тоже что-то выровнялось. Мо'ат не мешала. Она отступила на полшага, давая пространство, и в тишине, не нарушая этого момента, начала раскладывать рядом с Элайни еду. Движения её были привычными, выверенными — она поставила неглубокую чашу с густым тёплым бульоном, рядом — мягкие кусочки приготовленной рыбы, размятые с водорослями и травами, и маленький сосуд с отваром, от которого шёл знакомый уже терпкий запах. Элайни почти не смотрела на это. Всё её внимание было сосредоточено на ребёнке — на том, как он дышит, как его маленькие пальцы едва заметно сжимаются, как тепло его тела ложится в её ладони. Время будто немного замедлилось, растянулось, и в этом коротком отрезке не было ни тревоги, ни мыслей о том, что за пределами маруи. Только он. Когда он закончил, это почувствовалось сразу — по тому, как он расслабился, как его движения стали вялыми, сонными. Элайни осторожно поправила его, удерживая, не спеша, словно не хотела разрушить это хрупкое спокойствие. Мо'ат подошла ближе. Она не сказала ни слова, просто протянула руки, и Элайни, задержав взгляд на ребёнке ещё на мгновение, аккуратно передала его, позволяя поддержать, убедившись, что он устроен надёжно. Мо'ат кивнула едва заметно и прижала малыша к себе, мягко покачивая. — Теперь ты, — сказала она спокойно. Элайни на секунду задержалась, будто возвращаясь обратно в своё тело. Затем перевела взгляд на еду перед собой. Аппетита не было — не настоящего, не привычного, — но она знала, что это не важно. Она взяла чашу, и тёплый запах сразу стал ближе, насыщеннее. Первый глоток дался медленно. Тепло растеклось внутри, мягко, но ощутимо, заполняя пустоту, которая до этого казалась слишком глубокой. Она не остановилась, делая ещё один, затем ещё, позволяя телу принять это, не сопротивляясь. Мо'ат наблюдала, не торопя, но и не отводя взгляда. Когда Элайни опустила чашу, она протянула ей сосуд с отваром. — Пей, — сказала она тихо. Элайни послушно взяла его. Вкус был терпким, чуть горьковатым, но уже знакомым, и она выпила, не делая пауз, до конца. Только после этого выдохнула глубже, чувствуя, как внутри становится теплее, плотнее, будто силы возвращаются не резко, а слоями. Мо'ат кивнула. Ребёнок у неё на руках тихо спал, и в маруи снова стало спокойно. Элайни поднялась не сразу, но на этот раз без посторонней помощи. Она опёрлась рукой о край настила, выпрямилась, задержав дыхание на секунду, прислушиваясь к телу. Слабость всё ещё была — глубоко, в мышцах, в спине, — но она уже не останавливала. Лишь тянула вниз, напоминая о себе. Она сделала шаг, затем ещё один, медленно двигаясь к выходу. — Осторожнее, — тихо сказала Мо'ат, не повышая голоса.ьЭлайни кивнула, даже не оборачиваясь. — Я в порядке, — прозвучало спокойно, без упрямства, но и без сомнения. Просто как факт, который она приняла для себя. Она отодвинула ткань и вышла. Свет ударил сразу. Он оказался ярче, чем она ожидала — слишком живой после полумрака маруи. Элайни невольно прищурилась, на секунду остановившись, позволяя глазам привыкнуть. Мир снаружи был в движении: вода переливалась, где-то слышались голоса, смех, звуки работы. Всё это казалось чуть слишком резким, слишком настоящим после тех дней, когда её мир сжался до дыхания, боли и тихих голосов рядом. Она вдохнула глубже и сделала ещё шаг. Кири и Цирея заметили её почти сразу. Они сидели чуть поодаль, ближе к воде, и разговор их оборвался на полуслове, как только они увидели её. Обе поднялись почти одновременно. — Элайни... — Кири подошла первой, внимательно вглядываясь в её лицо. Цирея остановилась чуть сбоку, но её взгляд был таким же внимательным, оценивающим. — Ты... уже вышла, — тихо сказала она. Элайни чуть кивнула, опускаясь рядом с ними. Движение вышло медленным, но уверенным — она уже знала, как садиться, чтобы не потерять равновесие. — Что вы делаете? — спросила она, переводя взгляд с одной на другую. Кири чуть улыбнулась, но в этой улыбке всё ещё чувствовалась усталость. — Тук катается на илу, — ответила она, кивнув в сторону воды. — Мы просто... смотрим. И разговариваем. Элайни проследила за её взглядом. Где-то дальше, на волнах, мелькало движение — знакомое, живое, слишком беззаботное для всего, что происходило вокруг. На секунду это показалось почти нереальным. — А остальные?.. — спросила она тише. Кири замолчала на мгновение, прежде чем ответить. — Улетели рано утром, — сказала она. — Снова искать. Цирея опустила взгляд, проводя пальцами по краю настила, но ничего не добавила. Элайни кивнула. И на какое-то время наступила тишина. Не неловкая — просто тяжёлая. Она легла между ними, как что-то общее, что не нужно было объяснять. Каждая из них думала об одном и том же, просто по-своему. Элайни смотрела вперёд, на воду, но видела не её. — Мне страшно, — сказала она вдруг. Кири сразу повернула к ней голову. Цирея тоже. Элайни не смотрела на них. — Я пытаюсь держаться... — продолжила она, и голос её не дрожал, но стал чуть глубже. — Но я не знаю, где он. Не знаю, что с ним. И с Нейтири... — она на секунду закрыла глаза. — Если с ними что-то... — она не договорила. Кири протянула руку, накрывая её ладонь своей. — Они найдут их, — сказала она мягко. — Ты же знаешь их. — Они сильные. И не одни, — Цирея кивнула, поддерживая. — Наши воины осматривают все соседние острова. Но в их голосах было то, что нельзя было скрыть полностью. Они тоже боялись. Просто старались держаться иначе. Элайни медленно выдохнула. — Я знаю, — сказала она. — Но это не помогает не думать. Тишина снова вернулась, но уже не такая тяжёлая. Цирея первой перевела взгляд в сторону воды, будто сознательно меняя направление мыслей. — Ло'ак тоже не спал ночью, — сказала она вдруг, чуть тише. — У него вообще глаза очень уставшие... — Он вообще редко спит, когда что-то не так, — Кири усмехнулась едва заметно. Элайни чуть повернула голову, глядя на них. — Ты переживаешь за него, — сказала она спокойно, глядя на Цирею. Цирея замерла на секунду, потом выдохнула, опуская плечи. — Конечно, — тихо ответила она. — Он... — она замялась, подбирая слова, и затем чуть улыбнулась, но в этой улыбке было больше тревоги, чем лёгкости. — Он всегда делает вид, что ему всё равно, но это ведь не так. — Он никогда не умел скрывать, — Кири тихо хмыкнула. — Но, если его разозлить... — Именно, — Цирея чуть покачала головой. — И поэтому... я не знаю, что он сделает, когда их найдут, — Элайни слушала, не перебивая. — Он пойдёт первым, — спокойно сказала Элайни. — Даже если не должен. — Это точно, — Кири кивнула сразу. Цирея посмотрела на неё. Цирея отвела взгляд первой, будто не выдержала того, как просто и точно это прозвучало. Она знала, что это правда. Не потому что Элайни так сказала — потому что она уже видела это в Ло’аке. В том, как он двигается, как реагирует, как не умеет стоять в стороне, когда дело касается тех, кого он любит. И от этого становилось не легче. Она провела пальцами по краю настила, чуть сильнее, чем нужно, будто пытаясь за что-то зацепиться, удержать мысль, которая ускользала в тревогу. — Я не хочу, чтобы он снова лез вперёд, — сказала она тише, уже без попытки скрыть это. — Каждый раз… он не думает о себе. Кири вздохнула, но не с раздражением, а с пониманием, которое уже стало привычным. — Это верно, — ответила она. Элайни чуть повернула голову, глядя на них, и в её взгляде не было ни спора, ни сомнения. — Он думает о семье, — сказала она спокойно. — И это его слабость. — Или сила, — тихо возразила Цирея, смотря на неё. На секунду между ними повисла пауза, но не тяжёлая — скорее внимательная. Как будто каждая из них рассматривала одно и то же с разных сторон. — Да, — Элайни чуть кивнула. — И то, и другое. Кири усмехнулась едва заметно, переводя взгляд с одной на другую. — Вы сейчас говорите о нём, — сказала она, но в голосе не было насмешки. — Будь он здесь, начал бы спорить уже на втором слове. — Он бы сказал, что справится, — добавила Цирея и улыбнулась — впервые за всё это время чуть искреннее, но ненадолго. — И пошёл бы делать по-своему, — закончила Кири. Элайни опустила взгляд на свои руки, на пальцы, которые лежали спокойно, без прежней дрожи. И на секунду в памяти снова всплыло — не Нетейам в этот раз, а Ло’ак, такой, каким она его знала всегда: упрямый, резкий, но невозможный в своей преданности. — Он справится со всем, — сказала она тихо, больше как факт, чем как надежду. Цирея посмотрела на неё, будто зацепившись за эти слова. — Правда? — Элайни не ответила сразу. Она снова посмотрела вперёд, на океан, который оставался неизменным, каким бы ни был день. — Правда, он сильно повзрослел — сказала она наконец. Кири медленно кивнула. — Тогда нам остаётся только дождаться, — тихо добавила она. Слова прозвучали спокойно, но каждая из них понимала, насколько это сложно — ждать. Ничего не делать, не знать, не иметь возможности повлиять. Это было почти тяжелее, чем действовать. Цирея обхватила себя руками, будто ей стало прохладно, хотя воздух оставался тёплым. — Я не умею просто ждать, — призналась она. — Я тоже, — тихо сказала Кири. — И я, — кивнула Элайни. Потому что внутри у неё уже формировалось другое. Не ожидание, а важное решение. В этот момент все втроём услышали знакомый шум. Сначала — далёкий, разорванный ветром, но узнаваемый: хлопки крыльев, крики икранов, движение воздуха, которое невозможно спутать ни с чем другим. Элайни подняла голову почти сразу, и Кири с Циреей одновременно обернулись в сторону неба. Они возвращались. Сначала показались тени — быстрые, скользящие по воде, затем сами силуэты, спускающиеся ниже. Икраны шли плотнее, чем обычно, не рассыпаясь, как при обычном облёте. Это уже было странно. Это означало одно — они что-то нашли. По воде тоже было движение. Воины рифового клана возвращались с разных сторон, рассекая поверхность, сходясь к деревне. Всё это происходило одновременно, слишком слаженно, чтобы быть просто ещё одной безрезультатной попыткой. Элайни поднялась почти раньше, чем осознала это. На этот раз быстрее. Тело отозвалось, но не остановило. Она сделала шаг вперёд, затем ещё, не отрывая взгляда от неба. Они приземлялись. Джейк первым спрыгнул с икранa, почти сразу разворачиваясь, помогая другим. Ло’ак был рядом, Паук чуть дальше, Норм уже что-то говорил, но голос его терялся в общем шуме. И всё же в этом шуме не было того, что было вчера. Не было пустоты. Элайни увидела это сразу и Джейк тоже заметил её. На секунду их взгляды встретились, и этого оказалось достаточно, чтобы понять — что-то изменилось. — В маруи, — сказал он коротко, но так, что не осталось сомнений. Никто не стал спрашивать здесь. Они собрались быстро. Внутри стало тесно, но никто не обращал на это внимания. Даже воздух казался плотнее, как будто сам ждал. Элайни села, почти не чувствуя, как именно, только ощущая, как внутри всё сжимается в ожидании. Кири рядом, Цирея чуть дальше, Ло’ак остался стоять, не находя себе места. Паук прислонился к опоре, но взгляд его был прикован только к Джейку. Норм стоял сбоку, всё ещё напряжённый, но уже иначе — не от бессилия. Джейк заговорил не сразу. Он обвёл взглядом всех, задержался на Элайни на долю секунды дольше, чем на остальных, и только потом начал. — Мы нашли след, — сказал он. — Один из разведчиков рифового клана видел их, — продолжил он. — Не сам захват… но куда они направлялись после. — Они шли не к обычным островам, — Норм кивнул, подтверждая.— Не к рифам, не к укрытиям. Дальше. — К выжженным землям, — сказал Джейк, делая шаг вперёд. — Там разве можно жить?… — Кири нахмурилась. — Живут, — перебил Норм тихо. — Просто не так, как мы. Джейк продолжил, уже чётче: — Мангкван держатся в пепельной зоне, у старого вулкана. Там, где лес был уничтожен извержением, — в маруи стало ещё тише. Элайни не отвела взгляда. — Зачем им туда?.. — тихо спросила Цирея. — Они отвернулись от Эйвы, — тихо сказала Мо’ат. — Потому что туда никто не летает, — ответил Джейк. — Там тяжёлый воздух, нестабильные потоки, и… — он на секунду замолчал, — и это их территория. — Мы бы не нашли это место сами, — сказал Норм, сжав губы. — Но один из охотников рифового клана раньше уходил туда. Далеко. Он узнал направление и скалы. — И видел их икранов, — добавил Ло’ак глухо. — Те же метки, — Элайни почувствовала, как внутри что-то окончательно встаёт на место. — Значит, мы знаем, где они, — сказала она тихо. Джейк посмотрел на неё. — Мы знаем, куда лететь, — поправил он. — И, надеюсь, мы не опоздали. — Я полечу с вами. Слова прозвучали не громко, но так, что их нельзя было не услышать. Они легли в пространство маруи тяжело, окончательно, и на секунду всё вокруг будто замерло. Джейк посмотрел на неё сразу. В его взгляде мелькнуло сомнение — не в ней, а в том, что она выдержит. — Нет, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Ты только приходишь в себя. Тебе нельзя сейчас… Он не договорил, потому что Элайни уже поднялась. Не резко. Но так, что стало ясно — она не собирается оставаться на месте. Она встала на ноги полностью, выпрямившись, и в этом движении не было той слабости, что была ещё вчера. Тело всё ещё не до конца восстановилось, но это больше не имело значения. Она стояла иначе. Как тогда, на границах своего леса и не хотела их пускать. Её плечи расправились, подбородок чуть поднялся, и в её взгляде не осталось ни тени той растерянности, что держала её всё это время. Только ясность. И что-то гораздо глубже. — Там мой муж, — сказала она и ее голос не дрогнул ни на одном слове. — И твоя жена. И твой сын, — она сделала шаг вперёд, не отрывая взгляда от Джейка. — Их держат там, а ты говоришь мне сидеть здесь? В маруи стало тесно от этого напряжения. Ло’ак замер, Кири не двинулась. Никто не вмешался. — Я только родила, — продолжила Элайни, и в этих словах не было ни жалобы, ни слабости — только факт. — И у моего сына до сих пор нет имени, — она на секунду сжала пальцы, и это было единственное, что выдало, насколько глубоко это в ней. — Потому что его отец не здесь, — добавила она тише. — Потому что его у нас забрали, — она не отвела взгляд. — Я обещала сыну, — сказала она, и голос стал ниже, жёстче, — что верну его отца, в её глазах больше не было страха. Только холодная, чёткая решимость. — И я верну. Джейк смотрел на неё, не перебивая, и в его лице что-то изменилось. Он видел перед собой не ту, кого нужно защищать. А ту, кто уже приняла решение. Так же, как когда-то Нейтири. Так же, как он сам. Элайни стояла прямо, не двигаясь, но в этом неподвижном положении было больше движения, чем в любой спешке. Вся она была направлена вперёд — туда, где находился Нетейам. И в этот момент стало ясно — она не останется. Даже если ей скажут «нет». Она всё равно пойдёт. Потому что для неё это уже не выбор. Он медленно выдохнул, проводя рукой по лицу, как будто на мгновение позволил себе усталость, но уже в следующую секунду взгляд его снова стал жёстче, собраннее. — Тогда слушайте внимательно, — сказал он, и голос его изменился. Стал тем самым — командным, чётким, без лишнего. Норм выпрямился, Ло’ак перестал двигаться. Даже Паук чуть оттолкнулся от опоры, сосредоточившись. — Мы не знаем, сколько их, — продолжил Джейк. — Не знаем, сколько воинов у этого клана. Не знаем, как они дерутся на своей территории, — он сделал шаг вперёд, переводя взгляд с одного на другого. — Но мы знаем одно — они у себя дома. Значит, у них преимущество, — добавил он. Норм кивнул, уже прокручивая что-то в голове. — Нам нужно больше сил, — сказал тихо Норм. Джейк кивнул. — Мы поднимем всех, — ответил он. Он на секунду замолчал. — Я подниму Торука. Слова прозвучали глухо, но в них была сила, от которой воздух в маруи будто сдвинулся. Кири резко подняла взгляд, Ло’ак замер. Паук выпрямился полностью. Даже Норм на секунду замолчал. Это было не просто решение. — Если они думают, что спрятались там, где их никто не найдёт… — продолжил Джейк, и в его голосе появилась жёсткость, почти холодная, — значит, мы придём туда так, чтобы они нас запомнили, — он перевёл взгляд на Элайни. — Это будет не разведка, — сказал он прямо. — Это будет бой. Ло’ак сжал челюсть, но в его глазах вспыхнуло то же, что и раньше — готовность. — Когда выдвигаемся? — спросил он. — Как только соберём всех, — ответил Джейк. — У нас нет времени. — Я подниму клан, — Норм уже разворачивался, доставая рацию. Паук шагнул вперёд. — Я с Ло’аком. — Без самодеятельности, — сразу отрезал Джейк, даже не глядя на него. — Понял. Тишина снова накрыла маруи, но теперь она была другой — не той вязкой, давящей, в которой каждый звук казался лишним, а собранной, напряжённой, как перед ударом. В ней уже не было растерянности. Только готовность. Элайни стояла, не двигаясь, но внутри всё изменилось окончательно. То, что ещё недавно рвалось в разные стороны — страх, боль, ожидание, — теперь собралось в одну точку. Чёткую. Холодную. Она больше не пыталась справиться с этим, не пыталась успокоиться или убедить себя, что всё будет хорошо. Это стало не нужно. Потому что теперь у неё была цель. Она медленно вдохнула, глубже, чем раньше, чувствуя, как воздух наполняет грудь без резкого сжатия, без той боли, которая раньше заставляла останавливаться. Тело всё ещё было слабым, да. Но эта слабость больше не управляла ей. Она осталась где-то на уровне ощущений, а не решений. Её пальцы чуть сжались, и это было уже не от напряжения, а от готовности действовать. Где-то сбоку Норм уже говорил в рацию — коротко, чётко, отдавая команды. Снаружи начиналось движение, сначала едва уловимое, затем всё более явное. Клан собирался. Шаги, голоса, отдалённые крики — всё это постепенно возвращалось в мир, но уже иначе. Не как фон. Как часть того, что должно было произойти. Ло’ак не стоял больше на месте — он двигался, но в этих движениях не было суеты. Он проверял, готов ли, привычно, автоматически, как делал это уже не раз. Паук был рядом, внимательный, сосредоточенный, больше не пытаясь казаться спокойным. Кири наблюдала за всем этим молча. Её взгляд время от времени возвращался к Элайни, и в нём было что-то новое — не только тревога, но и понимание. Она видела, что та больше не там, где была раньше. И не пыталась остановить. Джейк стоял чуть в стороне, но это «в стороне» было обманчивым. Он уже был в этом полностью. В каждом решении, в каждом следующем шаге. Его взгляд прошёлся по всем, задержался на Элайни, и в этом взгляде больше не было сомнения. Он принял это. Элайни медленно перевела взгляд вперёд, туда, где за пределами маруи уже начиналась другая реальность — не ожидание, а действие. Где был он. Нетейам. И впервые за всё это время её не сжало изнутри. Не выбило дыхание. Не заставило закрыть глаза, чтобы удержаться. Наоборот. Что-то внутри стало ровнее. Как будто всё, что было до этого — страх, боль, растерянность — только подготовило её к этому моменту. Она не сказала этого вслух. Но в том, как она стояла, как дышала, как смотрела вперёд, уже было ясно. Она идёт.