Глава 4

Машина плавно свернула с основной дороги, и уже через несколько секунд перед ними раскрылись кованые ворота, словно реагируя на приближение Малека. Они разъехались в стороны бесшумно, пропуская их внутрь, и Одри невольно выпрямилась в кресле. Дорога уходила вперёд мягкой дугой, огибая аккуратно подстриженные кусты и массивные деревья. Вдали, окружённый светом фонарей, вырисовывался особняк – светлый камень, высокие окна. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что лишь фундамент этого дома стоит дороже всей квартиры Одри. Она провела взглядом по фасаду, по длинным колоннам у входа, по идеально выверенной геометрии здания, и только после этого перевела взгляд на Малека, который, казалось, не испытывал ни малейшего интереса к происходящему вокруг, словно это все было для него чем-то обыденным и даже немного утомительным. – Это все… твоё? – спросила девушка, не отрывая взгляда от дома, пока машина медленно подъезжала к парадному входу. Малек усмехнулся, коротко, почти лениво, будто этот вопрос он слышал не впервые. – Да, – ответил он спокойно. Одри на секунду опешила, снова оглядывая территорию, отмечая детали: аккуратный гравий у дорожек, живые изгороди, идеальные газоны без единого выбившегося стебля, и где-то в глубине – намёк на сад, который пока лишь угадывался за линией деревьев. – Тогда зачем тебе работа? Малек коротко выдохнул, будто вопрос его скорее позабавил, чем задел. – Наследство от отца, – произнёс он ровно. – Если долго находиться здесь… можно сойти с ума от скуки. Одри закатила глаза, откидываясь на спинку сиденья, и снова посмотрела вперёд, где их уже ждали у входа. – У богатых свои причуды, – пробормотала она, почти беззлобно. Малек едва заметно улыбнулся, но ничего не ответил, плавно останавливая машину у лестницы, ведущей к входу. Дом теперь нависал над ними всей своей строгой элегантностью, и Одри на секунду поймала себя на мысли, что не отказалась бы сойти с ума в таком роскошном доме. У входа уже стоял мужчина в идеально выглаженном костюме, сдержанный, почти незаметный. Он сделал шаг вперёд, когда Малек вышел из машины, и, слегка склонив голову, не задавая лишних вопросов, принял у него ключи. – Подготовьте спальню и ужин, – коротко сказал хозяин дома. – Да, сэр, – ответил дворецкий и снова едва заметно кивнул, уже разворачиваясь, чтобы отдать распоряжения. Одри закрыла дверь машины и поднялась следом за Малеком. Он на мгновение остановился у порога, повернучшись к ней. – Заходи. Я сейчас. Не дожидаясь ответа, он отошёл в сторону, к охране, которая базировалась по всему периметру – по меньшей мере десять широкоплечих мужчин в строгих черных костюмах. Одри не стала маячить на пороге, а тихо вздохнула и толкнула дверь. Внутри было тихо и слегка прохладно. Внутри дома, как и снаружи, не было никакой лишней вычурности. Все было выверено: от оттенка стен до фактуры пола. Одри сделала несколько шагов вперёд и остановилась, медленно поднимая взгляд к винтовой лестнице, уходящей вверх. Лёгкая, почти воздушная, несмотря на массивность, с плавным изгибом, который будто приглашал подняться, провести рукой по перилам, пройтись по ступеням в длинном платье, на шпильках, под взглядами, которые невозможно не заметить. Она чуть склонила голову, разглядывая изгибы лестницы, и на секунду позволила себе представить, как это – спускаться по ней под светом люстр, ощущая на себе внимание зала. – Мне она тоже нравится. Голос Малека раздался за спиной так неожиданно, что девушка слегка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и обернулась. Он стоял в нескольких шагах, уже сняв пиджак. – Не сомневаюсь, – ответила Одри, слабо улыбнувшись. Они прошли дальше, вглубь дома, и оказались в гостиной на первом этаже. Комната была открытой, но при этом уютной, с мягкими диванами, низким столом и камином, который не горел, но уже одним своим видом добавлял комнате тепла. Дверь сбоку открылась почти сразу, и в комнату вошла девушка в форме горничной. – Два бокала вина, – добавил Малек, уже снимая часы и кладя их на стол. – Что-нибудь приличное. – Да, сэр. Она исчезла так же быстро, как появилась, и через минуту вернулась с подносом. Два бокала, бутылка, аккуратное движение руки – и темно-рубиновая жидкость наполнила стекло. Одри взяла бокал, чуть кивнув. – Спасибо. Девушка мягко улыбнулась ей в ответ, и вышла, тихо закрыв за собой дверь. Малек сделал глоток, не отрывая взгляда от Одри. – Что думаешь? – спросил он. – Я, если что, не про дом и не про вино. Одри опустила взгляд в бокал, медленно прокручивая его в пальцах. Несколько секунд она молчала, будто подбирая слова, но в итоге лишь выдохнула. – Не знаю, – сказала она честно. – Я… растеряна. Она сделала небольшой глоток и отвела взгляд в сторону. – Это похоже на… – она на секунду запнулась, – на то время, когда судили Азраэля. Я тогда тоже оборачивалась на каждый звук. Не могла нормально спать. Всегда казалось, что если закрою глаза, могу не проснуться. Она чуть сильнее сжала бокал, и стекло едва заметно скрипнуло под пальцами. – Но даже тогда было не так страшно. Малек чуть наклонил голову, изучая её лицо. – Почему сейчас иначе? Одри не спешила давать ответ. Она провела большим пальцем по ножке бокала, затем сделала ещё один глоток, будто пытаясь выиграть время, но в итоге лишь тихо сказала: – Я не знаю. В комнате на секунду повисла тишина, и Малек не стал её нарушать, продолжая просто смотреть на девушку, как будто пытаясь уловить то, что она не сказала вслух. Дверь открылась, и в комнату вошёл дворецкий. – Ужин подан, сэр. Малек поставил бокал на журнальный столик и встал. – Идём. Они прошли в столовую, и Одри на секунду остановилась, увидев сервировку. Все было выверено до мелочей: белый фарфор, идеально отполированные приборы. Блюда же выглядели так, словно их собирались не есть, а везти на выставку. – Это… впечатляет, – Одри присела на одном конце стола, тогда как Малек занял противоположный. – Я передам Альберту. Одри взяла приборы, и принялась разрезать стейк. Только тогда девушка поняла, насколько голодна. – Спасибо за помощь. И… прости за то, что втянула тебя в это, – сказала она, перед тем как отправить сочное мясо в рот. Малек тихо цокнул языком, не поднимая взгляда от тарелки. – Не стоит извиняться. Я рад, что смог помочь, – мужчина на секунду задумался, а затем добавил. – Тебе не стоит возвращаться в отель. Пока что. Одри подняла на него взгляд, чуть нахмурившись. – Малек… – Здесь охрана, – спокойно перебил он, не повышая голоса. – Территория закрытая и напичкана камерами. Да и само это место слишком велико для одного человека, так что ты никоим образом меня не стесняешь. Одри чуть приоткрыла рот, собираясь возразить, но он едва заметно качнул головой. – Ещё одно возражение, Одри, и я потеряю аппетит. Одри на секунду замерла, а затем все же слабо улыбнулась, опуская взгляд в тарелку. Когда ужин подошёл к концу, Одри отодвинула тарелку и, на секунду задержавшись, потянулась за телефоном, который лежал рядом. Экран загорелся холодным светом, и она сразу набрала знакомый номер. Гудки тянулись дольше обычного, неприятно растягивая секунды, и с каждым новым сигналом она чувствовала, как внутри поднимается напряжение. Она уже собиралась сбросить, когда послышался ответ. – Да. Голос Давида был чуть хриплым, уставшим, но живым, и этого оказалось достаточно, чтобы Одри на секунду облегчённо закрыла глаза. – Что случилось? – сразу спросила она, не тратя время на лишние слова. С другой стороны повисла короткая пауза, будто Давид на секунду обдумывал, с чего начать. – Меня вызывали на допрос, – сказал он наконец. – Только что отпустили. Одри чуть сильнее сжала телефон. – Допрос? По какому поводу? – Да все по тому же, – коротко выдохнул мужчина. – Отец. И… меня отстранили. В его голосе мелькнуло раздражение. – Снова? – Угу, – усмехнулся Давид без веселья. – И это уже начинает бесить. Одри провела рукой по лбу, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое ощущение беспомощности. – Мне жаль. – Это ерунда, – отмахнулся он почти сразу. – Ты как? – Меня тоже сегодня вызывали. – Куда? – голос Давида мгновенно стал жёстче. – На допрос, – пояснила она. – Спрашивали про Азраэля. Но… Малек вызвал адвоката, и меня быстро вытащили. С той стороны раздался громкий вздох. – Профессор, значит, – сказал он медленнее. – Судя по всему, нормальный человек. Одри чуть дёрнула уголком губ. – Да, – ответила она. – А ещё… За мной следили. – Что значит «следили»? – Машина, – ответила девушка. – Я не знаю, кто это был. Просто… ехали за мной. – Где ты сейчас? – резко спросил Давид. – У профессора Синнера, – сказала Одри, опускаясь чуть глубже в кресло. – Он настоял, чтобы я осталась здесь. Временно. Она провела взглядом по комнате. – Места тут… хватает с лихвой, – добавила она, чуть тише. – Его особняк переплюнет даже дом твоего отца. Давид тихо хмыкнул. – Верю, – сказал он. – И, пожалуй, это хорошая идея. Он сделал короткую паузу. – Я потом лично его поблагодарю. И не думай возвращаться в свою квартиру. Одри сжала губы, глядя в пол. Своя квартира. Такая маленькая и недоступная радость, которая раньше казалась базой. – Я не знаю, что теперь будет. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я скоро приеду. Микаэль сейчас решает вопрос, чтобы я мог выехать за пределы штата. Как только получится – буду у тебя. – Я буду ждать, – тихо сказала она. Попрощавшись с любимым, Одри нажала кнопку «завершить». Экран погас, и она ещё несколько секунд смотрела на своё отражение в тёмном стекле, прежде чем медленно опустить руку. В дверном проёме показался Малек. Он облокотился плечом о косяк, держа руки в карманах. – Твоя комната готова, – сказал он спокойно. – Пойдём, покажу. Одри кивнула, поднимаясь, и, убрав телефон в карман, направилась за ним.

***

Одри долго лежала, глядя в потолок, в отражение собственной тени, пока усталость не взяла верх и не утянула её туда, куда она не хотела возвращаться. Перед ней, словно мираж в пустыне, возник дом. Он был таким же, каким она его помнила – с потускневшими стенами, с окнами, в которых свет никогда не был тёплым. С воздухом, в котором смешивались запахи, от которых хотелось отступить, но было некуда. Это был не запах дома. Не запах уюта. Это было что-то кислое, приторное, с примесью сырости и старого дерева, впитавшего слишком многое, чтобы когда-либо снова стать чистым. Одри сделала шаг вперёд, и пол под ногами отозвался знакомым скрипом, будто предупреждая, выдавая её присутствие. Она замерла, прислушиваясь, но дом молчал. Девушка прошла дальше, медленно, почти на цыпочках, хотя знала, что это бессмысленно. Скрип половиц не зависел от силы шага – он жил своей жизнью, выбирая самые неудобные моменты. Где-то далеко хлопнула дверь, и звук прошёл по дому, будто волна, заставляя её сердце на секунду остановиться. Кухня встретила знакомым холодом. Стол стоял на своём месте. На нем стояла та же ваза, что и всегда. Сладкий, тяжёлый запах ударил в ноздри стоило Одри приблизиться. Фиалки. Одри сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. Цветы выглядели безупречно – плотные лепестки, насыщенный цвет. Она перевела взгляд на тонкие хрупкие стебли, которые ещё недавно тянулись из земли, и тяжело сглотнула. Эти цветы не были такими, какими их принято считать. Их красота не была невинной. Одри знала, чем они были напитаны. Знала, что лежало под ними, скрытое, утрамбованное, забытое только на словах. Ее пальцы сжались в кулак, и она резко отвернулась, делая шаг назад. Она пошла дальше, быстрее, почти не глядя по сторонам, пока не остановилась у двери, которую узнала бы среди тысяч других. Одри стояла, глядя на неё, и надеясь, что на этот раз она окажется закрытой. Но нет. Она потянулась к ручке и нажала. Дверь поддалась. Лестница вниз уходила в темноту, и воздух оттуда был другим – плотным, влажным, холодным. Одри сделала шаг, потом ещё один, чувствуя, как с каждым движением становится тяжелее дышать, но остановиться она не могла. Ступени скрипели глухо, приглушённо. Внизу было темно, но она все равно видела. Или знала, куда смотреть. Запах сырости сразу перебил аромат фиалок. Где-то под ногами что-то звякнуло, и она опустила взгляд – цепи. Металл тускло блеснул в полумраке, и звук разошёлся по комнате. Одри смотрела на них несколько секунд, не двигаясь, а потом сделала шаг вперёд. Цепи лежали на полу свободно. Там, где они должны были обвивать чьи-то запястья, была только пустота. Это было неправильно. Она знала, что здесь должно быть иначе. И именно в этот момент за её спиной раздался голос. Тихий, знакомый, пугающий. – Это ты виновата. Одри резко распахнула глаза. Она лежала на кровати, не двигаясь, глядя вверх, в зеркальный потолок, в котором отражалось е лицо. Глаза были широко раскрыты, дыхание сбито, кожа – липкая от пота. Она резко села, проводя рукой по лицу, и почувствовала, как дрожат пальцы. Одри глубоко вдохнула, пытаясь выровнять дыхание. Вскочив с кровати, девушка прошлась по комнате, обхватывая голову руками. Постепенно дыхание выровнялось, мысли стали чётче, но возвращаться в постель уже не было смысла. Одри накинула халат, который оставила для неё горничная, и вышла в коридор. Было тихо, пол под ногами не скрипел, мягко глуша каждый её шаг. Отсутствие звука дало неожиданное облегчение. Одри повернула за угол, но почти сразу поняла, что пошла не туда. Дом был слишком большим, и позволял легко потеряться в своих коридорах. Большое полотно, освещённое мягким светом, выделялось на фоне стены. Одри подошла ближе, почти не задумываясь, и остановилась, разглядывая картину. Молодая женщина, с белыми волосами, смотрела на неё с полотна. Одежда её не соответствовала современности, но в ней была некая сдержанная элегантность. Лицо – красивое, правильное, но взгляд… Взгляд был другим. Потерянным. Одри вдруг ощутила неприятное чувство сходства с женщиной. Они были совершенно разные внешне, но чувства незнакомки были до боли знакомы ей самой. Она моргнула, будто отгоняя наваждение, и отвернулась, направляясь дальше. Потратив немного времени, она всё же нашла кухню. Взяла стакан, набрала холодной воды и сделала несколько глотков подряд, чувствуя, как тело постепенно возвращается в норму. Подойдя к панорамному окну, она остановилась. Сад за стеклом выглядел прекрасно в это время суток. Одри на секунду задумалась, затем поставила стакан и вышла. У двери стоял охранник. Он слегка выпрямился, заметив девушку. – Можно… прогуляться? – спросила Одри, чуть неловко. Охранник удивлённо посмотрел на неё, но почти сразу кивнул. – Конечно, мисс. Вам не нужно спрашивать. Одри слабо улыбнулась, проходя мимо. Холодный воздух коснулся кожи, заставив её поёжиться. Она медленно пошла по дорожке, проводя взглядом по клумбам, по аккуратным линиям кустов, по деревьям, которые отбрасывали мягкие тени. Розы. Они были повсюду. Ухоженные, крупные, насыщенные цветом. Одри остановилась, глядя на них, и неожиданно вспомнила свои – те, что остались в квартире. На секунду внутри кольнуло что-то похожее на сожаление. Ветер усилился, холод пробрался под ткань халата, и Одри обняла себя руками, отворачиваясь. Бросив последний взгляд на сад, она медленно пошла обратно.

***

Одри стояла перед зеркалом, прижимая к себе платье. Она чуть повернулась, оценивая силуэт, затем перевела взгляд на Малека, который сидел на краю её кровати, опершись локтями о колени. – Это слишком дорого, – сказала Одри, опуская платье на кровать. – И за это я точно верну деньги. Малек тяжело вздохнул и закатил глаза, откидываясь назад. – Хорошо, что я срезал бирки, – пробормотал он себе под нос. Особняк Синнера оказался не только большим, но и удивительно живым, если не считать тишины, которая всегда царила в нём повсеместно. У Одри внезапно появилось слишком много свободного времени, и Малек, кажется, решил занять его максимально разнообразно, не давая ей застревать в собственных мыслях. В один из дней он поставил перед ней дротики. Одри скептически посмотрела на мишень, затем на него, но все же взяла дротик. Первый бросок ушёл в сторону, второй – чуть ближе к центру, и только на третьем она попала туда, куда целилась. В другой день он вывел её на поле для гольфа, и Одри, стоя с клюшкой в руках, уже через несколько минут поняла, что все не так просто, как выглядит со стороны. – Ты слишком зажата, – сказал Малек, подходя ближе. Он аккуратно коснулся её ног, чуть надавливая, и показал правильное положение. Одри невольно напряглась, чувствуя прикосновение. Оно было коротким, деловым, но все равно было. – Вот так, – добавил мужчина, отступая. Девушка кивнула, и сделала удар. Мяч покатился ровно, но в лунку всё равно не докатился. Иногда Одри просто плавала в бассейне, позволяя воде заглушать тревогу. Дворецкий незаметно оставлял на столике фрукты или бокал мартини. Одри не забывала поблагодарить служащего при каждой удобной возможности, получая тёплую улыбку в ответ. Так прошли две недели. Одри сидела за ужином, медленно проводя вилкой по краю тарелки, будто раздумывая, стоит ли вообще начинать разговор. – Во сколько завтра выезжаем? – спросила она наконец, поднимая на Малека взгляд. Мужчина аккуратно отложил вилку и нож, выровнял их параллельно друг другу. – Ты уверена, что хочешь туда ехать? – спросил он. – Даже не думай. Я не просто так потела над этой лекцией. Малек вздохнул. Мужчина заведомо знал, что скажет Одри, но все же лелеял мысль о том, что она поставит собственную безопасность выше работы. – Тогда в девять, – ответил он.

***

– В ближайшие годы, если научное сообщество перестанет бояться собственных же инструментов, аяуаска может выйти на новый уровень применения. Одри стояла чуть позади, сложив руки на груди, и окидывала взглядом аудиторию. Ряды студентов были заполнены, и почти все слушали внимательно. Кто-то записывал, кто-то просто не отрывал глаз от Малека. Одри кинула быстрый взгляд на наручные часы – почти конец лекции. – В текущих исследованиях, – продолжил Синнер, делая небольшой шаг вперёд, – речь идёт о контролируемых терапевтических сессиях, а именно о лечении тяжёлых форм депрессии, посттравматических расстройств, зависимостей. Но ключевое слово здесь – контроль. Одри окинула взглядом аудиторию, отмечая лица, реакции, и в какой-то момент её внимание зацепилось за знакомую фигуру: рыжие волосы, разбросанные веснушки, сосредоточенный взгляд. Каспер. Он сидел ближе к центру, чуть наклонившись вперёд, и быстро записывал, иногда поднимая глаза на Малека, будто боялся упустить хоть одно слово. Одри не любила выделять кого-то из своих учеников, но смышлёный Каспер самовольно забрался в её сердце, закрепив за собой звание любимчика. Отвернувшись к столу, она сделала короткую пометку в блокноте: «поговорить с Каспером о стажировке». А после – подчеркнула несколько раз. Лекция закончилась через десять минут. Студенты зашевелились. Десяток студенток тут же облепили Малека, заваливая его вопросами. Одри не стала вмешиваться – оставила коллегу на растерзание юным влюблённым девицам. Она осталась у стола, собирая ноутбук и материалы. Сначала отсоединила кабель, аккуратно сложила его, затем закрыла крышку и потянулась к коробке с макетами. – Профессор? Одри обернулась. Каспер стоял рядом, чуть неловко держа руки, но улыбаясь так искренне, что это невольно располагало. – Нужна помощь? – спросил он. – Я могу отнести всё в ваш кабинет. Одри на секунду посмотрела на коробку, затем на Малека, который был занят разговором, и снова на Каспера. – Было бы отлично, Каспер, – сказала она. – Спасибо. Она достала ключи и протянула ему. – Кабинет знаешь? – Да, конечно, – кивнул паренёк, беря коробку. Он сделал это аккуратно, будто боялся уронить, и на секунду задержал взгляд на ней, все с той же тёплой улыбкой. – Я быстро, – добавил он. – Не спеши, – Одри едва коснулась плеча студента. – О, а потом, думаю, нам следует кое-что обсудить. Каспер кивнул и ушёл, и Одри снова вернулась к своим вещам. Она мысленно продумывала будущий диалог в голове. Впервые она будет предлагать что-то сама, без вмешательства деканата. – И как? – раздался за спиной голос Малека. Одри закрыла сумку и чуть усмехнулась. – В этот раз декан хотя бы не сделал нам выговор за провокационность. Малек тихо усмехнулся в ответ, беря её сумку с ноутбуком. – Тогда мы молодцы. Ну что, домой? Они медленно направились к выходу из аудитории. Малек, как настоящий джентльмен, жестом указал Одри на дверь, пропуская её вперёд. – Мне нужно буквально пятнадцать минут, хорошо? – сказала девушка, оборачиваясь через плечо. – Хочу поговорить с… Её фразу оборвал глухой, мощный взрыв. Звук ударил в стены, прошёл по коридору, и через долю секунды за ним последовал крик. Один, затем другой, и пространство мгновенно наполнилось хаосом. Студенты рванулись в разные стороны, кто-то толкался, кто-то кричал, и Одри на секунду замерла, пытаясь понять, откуда именно прозвучал взрыв. А когда поняла, волосы встали дыбом. Со стороны её кабинета. – Черт! Одри тут же сорвалась с места. Она пробивалась сквозь толпу, отталкивая плечи, не обращая внимания на чужие руки, которые цеплялись за неё. Малек бежал следом за ней, распихивая студентов и преподавателей в более грубой форме. Когда Одри добежала, сердце её пропустило удар. Двери не было. Точнее, она была, но её выбило наружу, и часть стены вокруг выглядела так, словно её просто вырвали. В воздухе стоял запах гари и чего-то металлического, тяжёлого. И у порога… Каспер. Он лежал на полу в неестественной позе. Коробка разлетелась на ошмётки и теперь валялась вперемешку с другими предметами из кабинета. Но на это Одри было плевать. Это ведь всего лишь вещи. Важнее был Каспер. Первой реакцией Одри было проверить пульс у мальчонки, поговорить с ним, вызвать скорую, да закричать в конце концов. Но всё это было лишено смысла – это подтверждали глаза. Лицо Каспера, некогда озорное. Укрытое веснушками, теперь было сплошным кровавым месивом. Уже было и не понять, где нос, где рот, а где глаза. Белый халат парня был полностью пропитан его же кровью, а на правой руке не доставало двух пальцев. Каспер был мёртв. Ноги Одри предательски дрогнули. От падения её удержал Малек, вовремя подхвативший девушку под руки. Он тут же попытался поставить её на ноги, но Одри повисла, словно тряпичная кукла. Горькие слёзы полились ручьём с её глаз. Больше сил держаться не было. – Что же ты, мать твою, делаешь… – прошептала она, зная, что тот, кому это адресовано, её не услышит.