Глава 7

Дом уже битый час содрогался от голоса Микаэля. Голос доносился с верхнего этажа фразами, в которых невозможно было уловить полный смысл, но достаточно было интонации, чтобы понять – дело дрянь. В гостиной на первом этаже никто не разговаривал. Даже Давид, обычно не способный усидеть спокойно, молчал, сцепив пальцы в замок и напряженно всматриваясь в пустоту перед собой. Рафаил периодически поднимал взгляд на лестницу, словно ждал, что все это вот-вот закончится, но голос наверху только усиливался. Вскоре послышались тяжёлые, быстрые шаги. Микаэль спустился по лестнице к остальным, натягивая привычное спокойствие на лицо. Только дёргающийся нерв у глаза предательски выдавал то, что осталось внутри. Он убрал телефон в карман, прошёл вперёд и остановился, оглядывая всех по очереди. – Нас отстранили. Все молчали. Казалось, смысл сказанных слов начал доходить до команды с опозданием. – В смысле… почему? – спросил наконец Рафаил. Микаэль коротко выдохнул, проводя рукой по роскошным волосам. – Агент Сантино подал официальную жалобу. Превышение полномочий, несанкционированное проникновение в частную собственность, давление при допросе. Кассиэль резко встал с дивана, размахивая руками. В его глазах плескался чистый гнев. – Какого черта?!? Он сам нас туда впустил. Мы не устраивали никакого обыска! – С его слов именно это мы и сделали, – спокойно ответил Микаэль. – И руководство ФБР, судя по всему, с этой версией согласно. Фелония скрестила руки на груди, прищурившись. – На какой срок? – До выяснения обстоятельств. Пока не решат, что этого достаточно. На лицах спецагентов проступило мрачное выражение. Только Давид тихо усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. – Добро пожаловать в мой клуб. Одри тут же ткнула его локтем, призывая заткнуться. – Сантино не терял времени, – Рафаил горько усмехнулся. – Хотел бы я увидеть ту писанину, за которую отстранили сразу всех.  – Он прикрывает свою задницу, – холодно бросил Кассиэль. – И явно не просто так. Малек, до этого молча сидевший чуть в стороне, откинулся назад, сцепив пальцы. – Любой на его месте сделал бы то же самое. Его подозревают в его же доме. Это нормальная реакция. Давид повернул к нему голову медленно, почти лениво. – При всем уважении, профессор, вы не агент. Оставьте свои профессиональные выводы для пациентов. Малек едва заметно улыбнулся. – Я лишь озвучил факты. Давид закатил глаза, подпирая рукой голову. – Факт в том, что Сантино нужно дожать. Один агент мёртв, второй агент выжил и почти без повреждений. Нужно его как следует… – Агрессия порождает агрессию, – спокойно сказал Малек. – Ты только усугубишь ситуацию. Давид резко повернулся к Синнеру. На лице его играли желваки и, казалось, ещё секунда и Давид взорвётся. – Вижу, твои родители забыли объяснить, что перебивать не вежливо. Малек чуть наклонил голову, не отводя глаз от собеседника. – Зато твои явно многому тебя научили. Яблоко от яблони, как говорится… Давид дёрнулся вперёд, но Микаэль оказался быстрее, шагнув ему навстречу и перекрыв путь. – Хватит. Голос прозвучал жёстко, без права на спор. Давид замер, тяжело дыша, но не сделал больше ни шага. Малек при этом даже не сдвинулся. Спокойно сидя, он сделал глоток кофе, словно происходящее его не касалось. – Малек прав, – продолжил Микаэль. – Давление на Сантино сейчас только ухудшит ситуацию. Мы и так под прицелом. Он перевёл взгляд на Фелонию, Рафаила и Кассиэля. – Собираемся. Едем сдавать оружие и значки. И… – он задержал взгляд на Давиде и Малеке, – держим себя в руках. Малек кивнул, лучезарно улыбнувшись. – Без проблем.

***

Одри сидела на краю кровати, подтянув под себя одну ногу. Она прожигала взглядом экран телефона, с открытой страничкой Каспера в соцсетях. Комментарии под его фото были заполнены сообщениями. Они сливались в сплошной поток: соболезнования, короткие воспоминания, смайлики со слезами. Одри остановилась на одном из комментариев, перечитала его дважды, потом ещё раз, будто от этого слова могли измениться. В груди что-то неприятно сжалось, и она закрыла глаза, позволяя этому чувству накрыть её полностью. Вина возвращалась волнами, и каждый раз казалось, что хуже уже не будет – но становилось. Тихий стук в дверь нарушил процесс самобичевания. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Малек. Он не входил, остановившись в проёме, словно ждал позволения. – Можно? Одри слабо улыбнулась, опуская телефон на кровать. – Это же твой дом. Малек на секунду задержал на ней взгляд, потом чуть кивнул. – И то верно. Он вошёл, прикрыв за собой дверь, и остановился у стены, не спеша подходить ближе. Его взгляд скользнул по комнате, задержался на столе, на разбросанных вещах, на экране телефона, который все ещё светился, и только потом вернулся к Одри. – Я хотел извиниться, – сказал мужчина после короткой паузы. – За утро. Одри повернулась к нему полностью, поджимая губы. – Давиду тоже стоило бы это сделать. Вы оба погорячились. Малек тихо цокнул языком, едва заметно покачав головой. – Мне все равно, что он сказал, Одри, – мужчина сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. – Но мне не нравится, что Давид даже не думает, как его действия могут отразиться на тебе. Одри устало выдохнула, отводя взгляд. – Сейчас у всех нервы ни к чёрту. – И именно поэтому, – мягко перебил Малек, подходя ещё ближе, – тебе сейчас нужно спокойствие. Безопасность. А не это всё. Он остановился рядом, чуть наклонился, и его голос стал тише. – Тебя снова тянут туда, откуда ты едва выбралась. Одри сжала пальцы, упираясь ими в матрас. – Я надеюсь, что до кровавой бойни не дойдёт. Малек посмотрел на неё внимательно, изучающе, будто пытался запомнить каждую деталь. Его рука поднялась. Он небрежно поправил прядь волос, убирая её с лица Одри, и на секунду задержал пальцы. – Дойдёт, Одри, – тихо сказал он. – Увы, дойдёт. И я бы хотел, чтобы в этот момент ты была подальше от этого тайфуна. За их спинами раздались быстрые шаги. Малек не успел убрать руку – Давид оказался рядом в одно движение. И в следующую секунду случился удар. Кулак врезался в лицо Малека с глухим звуком. Тот отшатнулся, сделал пару шагов назад, упираясь в стол, и провёл пальцем по губе. На кончиках алела кровь. Малек посмотрел на неё, и во взгляде профессора мелькнуло удивление. Он перевёл взгляд на Давида и усмехнулся, чуть прищурившись. – Вот об этом я и говорил. Одри вскочила, сначала схватив Давида за руку, потом, почти сразу, метнулась к Малеку. – Ты что творишь?!? – голос Одри сорвался на крик. – Зачем? Давид не удосужился взглянуть на возлюбленную. Он прожигал взглядом Малека, который делал ровно то же самое. – Ты слишком много на себя берёшь, Малек, – прошипел Давид. Малек выпрямился, вытирая кровь большим пальцем, и чуть приподнял брови. – Разве? Я лишь делаю то, на что у тебя не хватает сил. Защищаю её. Давид сделал шаг вперёд, но в его грудь упёрлась девичья рука. Давид не стал усердствовать, остановившись. – В защите Одри я преуспел больше, чем ты. Малек закатил глаза, словно услышал что-то утомительное и бредовое. – Брось, Давид. Не свяжись она с тобой, всего этого бы не было. Воздух между ними стал тяжёлым, словно перед грозой. Одри переводила взгляд с одного мужчину на другого и не могла понять, почему всё так вышло. Двое взрослых, самодостаточных мужчин вели себя словно подростки на заднем дворе школы. И никто из них не собирался давать заднюю. – Хватит, – Одри посмотрела на Давида, и в глазах её вспыхнула злость. – Ты перешёл границу. Давид медленно перевёл холодный, тяжёлый взгляд на неё. Одри чуть содрогнулась – таким Давида она видела лишь пару раз. – Это я-то? – не дав девушке ответить, он продолжил. – Ты не замечаешь, что происходит у тебя под носом. Одри нахмурилась, сжимая губы. – Чего именно я не замечаю, Давид? Давид посмотрел через неё на Малека. Синнер молчал, стараясь понять, к чему ведёт собеседник. – Его взгляд, – Давид безрадостно ухмыльнулся. – Он смотрит на тебя так же, как смотрю я. Повисла гробовая тишина. Мужчины продолжали сверлить друг друга взглядами, ведя немой диалог, понятный лишь им двоим. Одри медленно повернула голову сначала к Давиду, потом к Малеку, словно пытаясь найти в их лицах подтверждение или опровержение. Но видела лишь ненависть и злобу, которую они источали. Малек первым закончил игру в гляделки. Его лицо снова стало спокойным, почти безмятежным. Он на автомате поправил ворот рубашки, натягивая на лицо подобие улыбки. – Разговор окончен. Он развернулся и вышел, не оборачиваясь. Дверь тихо закрылась за его спиной. Давид ещё секунду стоял, глядя на пустое место, а потом, последовав примеру Малека, решил поскорее ретироваться. Лишь в самих дверях он замедлился. Не поворачиваясь, он обратился к Одри. – Никогда больше не извиняйся за меня. Это унижение. Он дёрнул дверь и вышел, оставив Одри в тишине, которая теперь казалась пыткой.

***

Одри стояла у окна, когда услышала, как открылась входная дверь, и почти сразу вышла в коридор. Малек появился из соседней комнаты, Давид – чуть позже, задержавшись на секунду. В холле уже стояли Микаэль, Рафаил, Кассиэль и Фелония. На лицах агентов читалась усталость, раздражение и злость. Микаэль первым перевёл взгляд на Малека. Его глаза задержались на разбитой губе, потом скользнули к Одри, остановились на её огорчённом лице, и только после этого он посмотрел на Давида. – Что здесь произошло? Одри открыла рот, но не сказала ни слова. Давид тоже молчал, стоя чуть в стороне, сжав челюсть. Малек же, напротив, выглядел спокойно. Он чуть улыбнулся, проводя пальцем по губе, где уже успела подсохнуть кровь. – Попросил Давида показать пару приёмов самообороны, – он чуть пожал плечами. – Травма на производстве Микаэль посмотрел на него долгим взглядом, в котором явно читалось недоверие. Малек лишь шире улыбнулся, чуть наклонив голову. – Микаэль, я польщён вашим вниманием к моему лицу. Микаэль закатил глаза, явно не собираясь продолжать этот разговор, и коротко кивнул. – Ладно. Это сейчас не главное. Нам нужно поговорить. Есть ещё кое-что. – Судя по твоему лицу, ничего хорошего, – произнёс Давид, громко вздыхая. Фелония усмехнулась без тени веселья. – Это даже мягко сказано. Слово "пиздец" куда точнее. Давид чуть приподнял брови, глядя на коллегу. – Заинтриговала. – Когда мы сдавали оружие, я пересёкся с одним копом. Старый знакомый, – Микаэль чуть качнул головой. – Я спросил у него, кому теперь передадут дело Азраэля. Давид нахмурился. – И? – Он сказал, что никто не знает. Формально дело передано, но ни одно подразделение его не закрепило. Нет ответственного. – Хорошо, это уже тянет на «пиздец», – Давид скрестил руки на груди. – Подожди, – Микаэль поднял руку, останавливая его. – Это не все. Он провёл ладонью по лицу, словно устал даже от самой мысли об этом. – Улики изъяли. – Какие улики? – Телефон стрелка. Того, которого ликвидировали при нападении на конвой. – Того самого, который мог дать нам выход на тех, кто помог Азраэлю, – тихо добавил Рафаил. Микаэль кивнул. – Техники работали с ним. Пытались вытащить данные. Аппарат был повреждён, но они уже начали процесс, – он на секунду сжал губы сильнее. – Сегодня утром его изъяли по распоряжению сверху. Без объяснений. Давид коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого. – Выводы напрашиваются сами собой. Одри, до этого молча слушавшая, почувствовала, как внутри что-то холодеет. Она перевела взгляд с Микаэля на Давида. – Подождите… Вы хотите сказать, что ваше отстранение… и все это… – она запнулась, подбирая слова, – связано с тем, что ФБР замешаны в побеге Азраэля? – Да, – ответил за Микаэля Рафаил. От дальнейшего разговора их отвлёк звук кричащей сигнализации. Одри автоматически обернулась, Рафаил уже потянулся к поясу – пустому. Мужчина тихо выругался, вспоминая, что пару часов назад сдал оружие. Малек уже достал телефон. Его пальцы быстро скользнули по экрану, открывая видео с камер. Он замер на секунду, всматриваясь, и тихо выдохнул. – Вот это настоящий пиздец. Он повернул экран к остальным. По территории шло больше дюжины человек, вооружённых с ног до головы. Одежда и манера поведения говорили о том, что это не залётные грабители, а весьма хорошо подготовленные головорезы. И они явно не были настроены на разговоры.