Дар моря

— Цинсюань, прости меня. Старший брат не смог уберечь тебя. Голос Ши Уду прозвучал так близко, что Ши Цинсюань тут же распахнул глаза, подскочив, и долго всматривался в темноту обезумевшим взглядом. Казалось, он всё ещё там — во дворце Чёрных Вод — скован цепями на грязном полу, а у алтаря лежит бездыханное тело старшего брата. И только тень в углу смотрит на него ярким золотом. Но вскоре картинка перед глазами прояснилась, заставив Цинсюаня выдохнуть. Ни Ши Уду, ни алтаря, ни демона Чёрных Вод рядом не оказалось. Даже привычных просторных покоев дворца Повелителя Вод и Ветров, из которых он сбежал, по всей видимости, во сне, тоже не было. Ши Цинсюань уже давно не был богом, и его новая жизнь медленно протекала в полуразрушенной лачуге среди таких же обездоленных, как и он сам. Обжигающая слеза стекла по щеке, а следом — ещё одна. Сердце сжималось от тоски. Ши Цинсюань скучал, но понимал, что сделать с этим ничего уже нельзя. Демон Чёрных Вод забрал с собой голову Ши Уду — свой трофей — и в жизни не отдаст её никому. Он скорее наложит проклятье на Ши Уду, чем позволит ему переродиться и уж тем более увидеться с Цинсюанем. Лишь голос старшего брата — неуловимое воспоминание — тихим эхом растворялся вслед за уходящей ночью. Ши Цинсюань глухо выдохнул и вытер грязным рукавом мокрые следы с лица. Поздно было рыдать. Сделанного не воротишь, а о несделанном уже поздно было сожалеть. Лунный свет пробивался сквозь хлипкие, прогнившие доски. До утра было ещё далеко, но Ши Цинсюаню больше не спалось. Старые раны, давно уже успевшие зажить и превратиться в шрамы, разнылись от холода, а ворох мыслей окончательно прогнал остатки сна. Подтянув к себе кривую палку, что вот уже пять долгих лет служила ему тростью, Ши Цинсюань поднялся и не спеша вышел на улицу. Ветер окутал его, мягко обласкал, как старого друга, и вскоре исчез, оставляя один на один с ночной прохладой. Смутное чувство, что ему вновь пора отправляться в путь, подталкивало Цинсюаня. За всё то время, что он провёл в Поднебесной, будучи смертным, ему никогда не удавалось надолго задержаться на одном месте. Из столицы, в которой он провёл почти год — дольше, чем где бы то ни было, — Цинсюань ушёл странствовать по миру, когда ощутил, что не может и дальше просто сидеть на месте. Хоть он больше и не был Повелителем Ветров, но ветер в его душе жаждал вновь ощутить под ногами бескрайний путь. Извилистый, временами наполненный не только трудностями, холодными ночами и непогодой, от которой Цинсюань скрывался где придётся, но и жаркими днями, сладкими ягодами и фруктами, которые иногда попадались ему по дороге, холодной родниковой водой и терпкими полевыми ароматами, притягивающими блуждающего по миру Цинсюаня к земле. И вот теперь ветер звал его душу к морю. Брать с собой Цинсюаню было, откровенно говоря, нечего. Все его пожитки — трость да залатанный мешок, из которого он никогда не доставал ни старый потрёпанный веер, давно лишённый магических сил, ни тёплую тёмную накидку, оказавшуюся в этом самом мешке неизвестно откуда. Цинсюань считал себя недостойным подобной роскоши и даже в качестве подушки не смел использовать свою поклажу, только носил её с собой как напоминание о былой — украденной — жизни. Давно уже стоило вернуть законному владельцу и тёмную ткань с серебристым узором волн, и веер, переданный единожды вместе с толикой сил, и божественную судьбу. Вот только сделать этого Цинсюаню было не по силам. Демон Чёрных Вод давно не объявлялся, даже никаких слухов о нём не ходило по миру. А божественная судьба, казалось, давно уже покинула тело Цинсюаня. Нечего было возвращать. Да и некому. Цинсюань брёл, всем телом опираясь на трость, а мыслями вновь блуждая где-то там, на острове, спрятанном среди Чёрных Вод, пока его не окликнули: — Эй! Стой, кому говорю! — А? — Ши Цинсюань удивлённо обернулся. Совсем рядом недовольно фыркнул бык, шаркнув копытом, а в переполненной телеге сидел старик и хмуро смотрел на Цинсюаня из-под соломенной шляпы, держа в одной руке тонкий прут, а в другой вожжи. — Дядюшка, вы ко мне обращаетесь? — К тебе, к тебе. К кому же ещё? Или ты видишь тут ещё смельчаков, шатающихся где ни попадя накануне Фестиваля Духов? Ши Цинсюань невольно хихикнул. — И то правда, не вижу. Угораздило же меня в такое время отправиться в путь… — Если жизнь не мила, то стоит сразу во владения Черновода явиться. — Что? — Говорю, куда путь держишь, молодой господин? — А, — выдохнул Цинсюань и улыбнулся. — К Южному морю. Старик присвистнул. — Этак путь не близкий. Садись, подвезу. Моя деревушка стоит как раз близ моря. — Не стоит, дядюшка, я как-нибудь сам дойду, — заверил его Цинсюань. — С такой-то ногой? — хмыкнул старик. — Садись, садись. Мне не помешает попутчик, умеющий рассказывать занятные вещицы. — Откуда ж знаете, что я это умею? Взгляд старика блеснул из-под соломенной шляпы. — Слышал, как ты вчера пел да болтал у костра в старом храме. — И как? — поинтересовался Цинсюань. — Недурно. Садись уже, хочу послушать твою историю. Ши Цинсюань, сев на облучке, бодро спросил: — Какую из? — А давай, какая больше нравится. Можно что-нибудь о Повелителе Вод, — хохотнул старик. — Кто ж не любит истории о бескрайнем море и божестве, столкнувшемся с демоном? Сердце Цинсюаня неприятно ёкнуло. Эта история — их история — за последние годы разлетелась по всей Поднебесной, обрастая слухами и небылицами. Вспоминать было горько. Но — о море, значит, о море. *** К вечеру они добрались до маленькой деревушки, что раскинулась у берега беспокойного Южного моря. Где-то там вдалеке разливались тёмные воды, уже давно не топившие корабли, случайно заплывшие в них. По крайней мере, об этом рассказал Цинсюаню старик Ло, который с удовольствием слушал его рассказы о Повелителе Вод, небожителе и демоне, и о запутанных судьбах. Ши Цинсюаню даже придумывать ничего не нужно было — рассказал всё как было, а в ответ лишь услышал: «Эка небылица!» — и улыбнулся. — И что же тут выдумка, дядюшка Ло? — Вот скажи, где же ты видел, чтобы истории так заканчивались? Этот демон так жаждал отомстить, а потом взял и просто отпустил Повелителя Ветров? Пф-ф-ф, вот уж сказки. Ши Цинсюань фыркнул. — Кто ж знает, что у демона на уме? Старик покачал головой. — В наше время сказки так не заканчивались. — И как бы закончили её вы, дядюшка Ло? — Соединением половинок зеркал, конечно же! Ши Цинсюань смущённо хихикнул. Сердце ворчливого старика было переполнено романтикой. Да и сам он знал немало историй, раз даже о старинной легенде про воссоединившихся возлюбленных смог припомнить. Вот только разве Повелитель Ветров и демон Чёрных Вод были возлюбленными? Так, даже друзьями на самом деле не были. — Оставайся, переночуешь, — предложил старик Ло. — Море ночью неспокойно, а у меня и угол свободный найдётся, и миской супа не обделю. — Хотите ещё послушать историй, дядюшка Ло? — догадался Цинсюань. — Немного. Да и отпускать тебя сейчас одного к морю… Поверь, утром будет лучше, — старик покачал головой. — В общем-то, сам всё увидишь. Сердце подсказывало Ши Цинсюаню, что стоит согласиться. Да и давно прозябшие кости требовали хоть немного погреться, а изголодавшийся желудок не отказался бы сейчас даже от кусочка самого чёрствого хлеба. Вскоре совсем стемнело. Тепло печи и горячая похлёбка согревали тело, а душа тянулась к непогоде за окном. Где-то там шумело море, грозно завывал ветер и сверкали молнии. Стихия бушевала, и, казалось, все призраки и демоны стеклись к Южному морю на поклон Непревзойдённому демону, заполонив берег. Праздник Духов как-никак. Ши Цинсюань наблюдал за ними через небольшую щель в ставнях и с замиранием сердца ждал, что же будет дальше. — Нечего там смотреть, — шикнул старик. — Завтра, завтра всё увидишь. Ши Цинсюань невольно поёжился, но завтра так завтра. Под утренним солнцем страхи всегда уходят, и даже если Цинсюаню не посчастливится встретиться с Черноводом, будет уже не так жутко, как сейчас. *** Ранним утром старика в доме не оказалось. Только горячая похлёбка и кусок хлеба ждали на столе. Цинсюань не решился притронуться к еде и бесшумной тенью выскользнул на улицу. Утреннее солнце едва проглядывало на горизонте, а морской ветер неспешно подгонял волну на берег. Белоснежные чайки кружили над водой, то и дело подныривая, пытаясь выхватить рыбу, слишком близко подплывшую к поверхности. Ши Цинсюань не спеша брёл по берегу, трость с каждым его шагом всё сильнее тонула во влажном песке, а море слизывало каждый оставленный им след. Чувство, зовущее идти куда-то, только сильнее нарастало. И вот, всего пара шагов, как Цинсюань наткнулся тростью на что-то твёрдое. Ракушка. Ши Цинсюань аккуратно поднял её, повертел в руке. Раковина скорее напоминала каменный цветок, застывший когда-то на дне моря и выброшенный на берег ночной бурей. В голову пришла мысль, что Ши Уду, будь он здесь, обязательно забрал бы такую в свою коллекцию. Он всегда любил море и, если бы не проклятье Божка-Пустослова, то перенял бы дело семьи Ши и бороздил по морям с торговыми судами. Если бы не Цинсюань, всё могло закончиться иначе. Горячая слеза вновь скатилась по щеке. Ши Цинсюань вздохнул и, прикрыв глаза, прислонил ракушку к уху. Ему только и оставалось, что слушать море. Когда-то старший брат был его морем. Шелест волн окутывал Ши Цинсюаня. Казалось, его вот-вот унесёт морской прибой. Но следом он услышал то, чего совсем не ожидал: — Цинсюань, прости меня. Твой старший брат не смог уберечь тебя. Ши Цинсюань резко открыл глаза, осмотревшись, но не увидел брата, сколько бы ни вертелся вокруг себя. Лишь голос, доносившийся из ракушки, был так похож на голос Ши Уду. Даже лёгкий напев, прозвучавший следом, был похож на детскую песенку, которую Цинсюань любил слушать, когда был ещё совсем маленьким. О бескрайнем море и моряке, попавшем в непогоду. О том, как этот храбрый моряк повстречался на дне морском с демоном, но не испугался его, а обхитрил и вернулся домой живым. Словно в подтверждение словам песенки рядом с Ши Цинсюанем возникла фигура — всего на полголовы выше, но не менее стройная, чем он сам. Ракушка выпала из его руки и тут же затерялась в слизнувшем её обратно море. Сердце сжалось, а затем перевернулось, подпрыгивая в грудной клетке. Цинсюань недоверчиво коснулся дрожащими пальцами лица человека рядом с собой. — Брат, как ты?.. — Ты жив, — выдохнул Ши Уду, не давая договорить, прижав его к себе. Тёплый и такой привычный Ши Уду казался болезненным наваждением. Ши Цинсюань ощупывал его плечи и шею, хватался за спину так, будто тот мог вот-вот исчезнуть. — Но ведь Черновод… Но как? Брат? Ты ведь… — спрашивал Ши Цинсюань, запинаясь и задыхаясь от нахлынувших разом чувств. Ему едва хватало воздуха, скопившиеся эмоции плескались в нём, как волны на беспокойном море в непогоду. А Ши Уду, напротив, привычно улыбнулся краешком губ. — Мёртв? Да… — выдохнул он и добавил бодро: — Думаешь, твой брат так легко сдастся? — Не трать время понапрасну, Уду, — холодно выплюнул знакомый, леденящий душу голос, заставив Цинсюаня повернуться и прикрыть собой брата. Взгляд у Черновода всё такой же колкий, пронизывающий до самой глубины души. Цинсюаню больше не было страшно, скорее горько, что их история закончилась вот так… — У вас есть день, до следующего часа дракона, — пояснил Черновод, не отводя от Цинсюаня пронзительного золотого взгляда. — А потом? — с затаённой надеждой тихо спросил Цинсюань. — Вернётся в море. Ши Цинсюань глухо выдохнул. — Значит, всего один день? — До следующего года, — пояснил Ши Уду, сжав пальцами плечо брата. — Таков уговор. — Тебе и сотни лет не хватит, чтобы расплатиться за содеянное, — едко выплюнул Черновод в сторону Ши Уду, а затем добавил, вновь посмотрев на Цинсюаня: — Раз в год Ши Уду твой — не больше, не меньше. Считай это подарком судьбы. — Спасибо, — склонившись в низком поклоне, прошептал Ши Цинсюань почти неслышно и, спохватившись, повторил намного громче: — Спасибо, господин Хэ. Но господина Хэ уже и след простыл. Ши Цинсюань невольно улыбнулся. Улыбка переросла в счастливый смех. Ши Уду, которого он не видел целых пять лет, которого давно уже похоронил в своей душе, вновь был рядом с ним. Пусть всего на один день. Видеться раз в год не так уж плохо. Впервые Цинсюаню искренне захотелось поведать кому-то обо всём, что с ним произошло за это время. Впервые он искренне поверил в то, что у их истории возможен совершенно другой финал. И даже половинки зеркал, возможно, получится соединить вновь. Пусть для этого и потребуется подождать каких-то сто лет.