Безысходность

Тревожные мысли были подобны призракам, которые преследовали её каждую минуту. Они были тихими, но пронзительными, будто шепот, способный пробудить в ней ужас.Она часто чувствовала себя беспомощной, запертой в ловушке собственных страхов. Её тревожные мысли были словно стенки, которые она сама же воздвигла, и из-за них ей было трудно найти покой и истинное счастье.Это словно холодный душ в разгар лета. Они внезапно накрывают девушку, заставляя дрожать от напряжения. Она чувствует, как мышцы напрягаются, дыхание учащается, а сердце бьется в бешеном ритме.Стараясь не плакать, Мона вжимает свои длинные ногти в ладони.Да, новый преподаватель по истории действительно вызвал в ней бурю эмоций, но это невозможно. Ученик и учитель—нездоровые отношения. Мегистус старалась плыть по волнам любви и ненависти, но ненависть захлестнула её с головой. Ненависть девушки к Райдену была похожа на тлеющий уголь, скрытый под пеплом. Она не была яростной, но постоянной, болезненной, как укус москита, который не дает покоя.Она видела в нем источник своей тревоги и страха. Каждый его взгляд, каждое слово было как удар по её хрупкому самолюбию. Его чувства, которые он так настойчиво пытался ей показать, были для нее отвратительны. Он был её преподавателем, авторитетом, которого она должна была уважать, а он вел себя как безумный подросток, увлеченный недоступной девушкой. Но всё ли так просто? Она подумает об этом завтра, а сегодня, лучше выплакаться своему котику вандеру. Новый день, но те же лица, Люмин,Кадзуха, Фишль и Ëймия, хоть она и была интровертом, их тихий уголок был для неё раем. —Мона, хочешь пойти со мной в кафе? —неожиданно предлагает Кадзуха. Не то чтобы парень был плохим, нет, совсем нет, но Мегистус было противно от одного факта что он зовёт её на свидание, свидание с другом, хотя Мона понимала, что скорее всего нравится ему, но поделать ничего не могла. сердце требует другого... —Кадзуха, на пару слов—схватив паренька за руку, она вывела его из класса. —Мегистус, ты куда меня тащишь? ничего такого я не говорил. —Послушай меня, Кадзуха, ты прекрасно знаешь о том что нам не быть вместе. никогда. Я не хочу тебя терять как друга, но в плане парня ты мне не интересен, прости, я говорила тебе это раньше. Зачем говорить это при ребятах? Они ничего не поймут, и подумают что мы тут целуемся, а может, че ещё хуже. —Мона, я тебя понял, извини... я не думал что ты знаешь, прости ещё раз. Ты очень злишься на меня? —безответно влюблённый юноша опустил глаза вниз. —Да, я злюсь, но не так сильно. Мне нужно почистить голову. Кадзуха и Мегистус разошлись, девушка пошла по коридору, где увидела злосчастный кабинет “истории” «да будь ты проклят, чертов Райден.»—фраза возникшая в голове Моны. С Скарамуччей творилось невесть что в то время, во-первых он мучился от чувства вины, а во-вторых он подслушал неприятный разговор своих учеников, ему хватило и двух фраз от Мегистус: « мы целуемся» «нам быть в месте»,конечно, а что он ожидал?запретная любовь будет убивать его изнутри, он впал в отчаяние ещё при этих словах его Моны, чëрт побери, его Моны. Эта невзаимная любовь была как заноза, которая постоянно мучила его. Она была как боль, которая не утихала, а только усиливалась. Он хотел, чтобы она принадлежала ему, но понимал, что не может её заставить. Её сердце принадлежало кому-то другому, и он мог только смириться с этим.В детстве маленького мальчика родители не любили, мать пила, а отец ушёл когда он был ещё малюткой. Может именно поэтому он полюбил её? А может это нездоровая привязанность? «—Как много люди слагают песен о любви, но всё это ложь,в реальности всё намного больнее».А может он не так всё понял? ха, да бред. Начался урок истории у 10 «А» класса, значит, он увидит еë, только вчера он видел девушку радостной с огнём в глазах, а сейчас, может он так и остался? надежда была в его сердце. Не тут то было. Взгляд Моны был как ледяной ветер, который пронизывал Скарамуччу до костей. Она смотрела на него с таким безразличием, что он чувствовал себя невидимым. Её глаза были словно застывшие озёра, где не было ни волнения, ни жизни, ни капли тепла. Она не отводила взгляда, словно изучая его, словно пытаясь разгадать его душу. Но в её глазах он видел только отвращение, холод, который пробирал его до костей. Он же смотрел на неё с нежностью, с любовью, которая заставляла его сердце биться быстрее. Он хотел, чтобы она поняла, как сильно он её любит, как сильно он жаждет её любви. Но она оставалась неприступной. Её взгляд был словно стена, которую он не мог пробить. Он видел в её глазах, как она пытается его унизить, как она пытается показать ему, что он ей безразличен. Её взгляд был словно оскорбление, которое ранило его глубже, чем любое другое слово. Но он не мог отвести взгляд. Он был словно гипнотизирован её красотой, её холодной красотой, которая одновременно притягивала и отталкивала его. Их глаза встретились в немом противостоянии, где любовь и ненависть столкнулись в безмолвном поединке. Он хотел, чтобы она улыбнулась, чтобы она посмотрела на него с такой же нежностью, с какой он смотрел на неё. Но она осталась такой же холодной, такой же безразличной. И в этом безмолвном разговоре их взглядов он понял, что стоит поговорить. Урок кончился. —Мона— С трепетом и нежностью Райден произнёс это короткое имя, что вызвало у неё на мгновение бабочки, но нужно показать:между нами ничего быть не может, всё другое это розовые очки. —Могла бы ты остаться? Я знаю, у вас последний урок, мне нужно тебе кое-что сказать. —Мистер Райден, вы мой учитель, не пересекайте черту. Слова Моны звучали как ледяной дождь, который пронзал сердце Скарамуччи. Она говорила о его чувствах с такой горечью, что он почувствовал, как его душа сжимается от боли. «Вы мне безразличны," - сказала она, её голос был хриплым, словно от сдерживаемых слёз. Она смотрела на него с такой горечью, что он почувствовал, как его сердце разрывается от боли. Она говорила, что он ей безразличен, но в её глазах он видел, как она старается скрыть свои истинные чувства. Он знал, что это неправда, что её сердце не такое холодное, как она пытается казаться. Он видел, как она краснеет, когда он к ней прикасается, как она роняет взгляд, когда он смотрит на неё. —Сегодня ты очень красивая, Мегистус, иди за блондином быстрее, а то может и убежит. —сказал он это с обидой. Она выбежала из кабинета. «Что же этот Райден имеет ввиду под блондином? С Кадзухой у меня ничего нету. Никогда не пойму его, но как он так сильно запал в мою душу? А может это просто моя ненависть к себе за эту нездоровую привязанность?Хочу убежать,спрятаться где меня никто не найдёт» Остальные уроки прошли обычно, но Мегистус захотелось выпить, хоть она и ненавидела алкоголь.Какая-то таверна где ей продавали дешёвое вино по акции без паспорта, сейчас она считала единственным выходом. Вот оно:красное винишко в стакане, она, её мысли, которые наконец пришли в чувства. Его же остальной день был ужасен.Апатия была словно туман, который окутывал его весь день. Он ходил как автомат, выполняя свои обязанности, но его душа оставалась пустой и безразличной. Каждое утро он просыпался с мыслью о ней, и это ощущение пустоты, которое возникало в его груди, не покидало его до самого вечера. Он наблюдал за ней, как хищник за добычей, но не мог приблизиться. Во время уроков его слова звучали как пустые фразы, лишенные жизни и эмоций. Он был словно тень, которая ходила по коридорам, не оставляя следов. Его глаза, которые обычно сверкали огнем, стали тусклыми и безжизненными. Он перестал шутить, перестал быть таким харизматичным, каким он был раньше. Его мысли постоянно возвращались к ней, к её безразличию, к её холодности.Он чувствовал себя одиноким, изолированным от всего мира. Ему казалось, что он живёт в черно-белом мире, где все цвета исчезли вместе с её улыбкой. Апатия была его защитным механизмом, который позволял ему не развалиться на части под тяжестью его несчастной любви. Она была его тихой болью, которую он нес в себе, словно неизлечимую болезнь.Скарамучча сидел в полутемной таверне, единственным источником света была единственная свеча, мерцающая на столе перед ним. Он сжимал в руке кружку с вином, голова шла кругом, но не от напитка, а от мыслей. В его голове мелькал образ Моны, её холодный взгляд, её отчужденность, ее слова, что он ей безразличен. Он чувствовал себя пустым, словно выпотрошенным, будто его сердце заменили холодным камнем.С каждым глотком вина, его боль становилась только сильнее, пронизывая его как ледяной ветер. Он видел её, она стояла перед ним, как мираж, ее улыбка была такой же холодной, как зимнее солнце. Он хотел её коснуться, хотел сжать её руку, чтобы убедиться, что она реальна, но она растворялась в воздухе, оставляя после себя лишь горький привкус одиночества. Он поднимал кружку, но вместо вина видел ее глаза, в них он читал безразличие, которое разрывало его изнутри. Он хотел кричать, хотел вопить, чтобы она услышала его боль, но его горло перехватывало от бессилия. Он пил, потому что в этом напитке видел забвение, видел отдушину от мучительной реальности. Он пил, чтобы хоть на мгновение забыть о её холодности, о ее нелюбви. Но каждый глоток вина лишь усиливал его боль. Он видел ее во всем: в дыме от свечи, в темных углах таверны, в каждой капле вина. И в этом беспросветном одиночестве он понял, что никогда не сможет забыть ее, никогда не сможет освободиться от ее хвата.Хотя про тёмный угол была правда, она сидела там, Райден понял это только через несколько минут. Она не ожидала увидеть Скарамуччу здесь, да еще и в таком состоянии. Он сидел один за столиком, его голова была опущена, а в руке он сжимал кружку с вином. Ему явно было нехорошо, и это вызвало у Моны чувство вины, несмотря на то, что она старалась казаться равнодушной. Она знала, что он ей не безразличен, что его чувства к ней заставляют ее сердце биться быстрее. Но она боялась своих чувств, боялась того, что он может подумать, если узнает о них. Поэтому она держала дистанцию, старалась избегать встреч с ним, но его образ преследовал ее повсюду. Увидев его таким подавленным, она невольно почувствовала жалость. Она хотела подойти к нему, сказать, что ей жаль, что она не хочет его обижать, но ее ноги словно приросли к стулу. Она боялась его реакции, боялась, что он подумает, что она усмехается над его чувствами. Ей хотелось исчезнуть, раствориться в толпе. Она чувствовала на себе его взгляд, и это заставляло ее дрожать. Она знала, что он ее видит, что он чувствует ее неловкость. Скарамучча, словно очнувшись от забытья, поднял голову. Он увидел Мону, сидящую за стулом, ее образ словно вынырнул из его пьяных видений. В его глазах, затуманенных вином, загорелась искра надежды, которая мгновенно превратилась в костер. "Мона," - прохрипел он, его голос был хриплым от выпитого вина. Он сделал жестом, чтобы она села за его стол. Мона, словно в тумане, подчинилась. Она села напротив него, ее взгляд был встревожен, но в его глазах она видела не насмешку, а отчаяние. Он был раним, и она не могла этого отрицать. "Ты..." - начал он, но слова застряли у него в горле. Он не знал, с чего начать, как объяснить свои чувства, свои страдания. "Ты не должен был пить один," - сказала она тихо, словно боясь его испугать. "А ты не должна была появляться," - ответил он, его голос был груб, но не агрессивен. "Я... я думал, что ты меня избегаешь." "Я... " - она замялась, не зная, как объяснить свою неловкость, свой страх. "Я не хотела... " "Не хотела, чтобы я видел тебя?" - закончил за нее Скарамучча, его взгляд был болезненно серьезным. "Нет, - Мегистус покачала головой, - я не хотела... тебя видеть в таком состоянии." Он усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки, только боль. "А я хотел тебя видеть, - прошептал он, - всегда." "Скарамучча," - она коснулась его руки, и его сердце забилось чаще. Ее прикосновение было легким, но для него оно было словно жарким солнцем, проникающим в его холодную душу. "Ты мне не безразлична," - прошептал он, "Я знаю, что ты тоже чувствуешь." И они разговаривали, их слова были путаные, разорванные, как нити, которые пытались соткать из осколков их чувств нечто целостное. Они делились своими страхами, своими желаниями, и в этом пьяном, искреннем разговоре они узнали друг друга заново. Разговор под влиянием вина и эмоций продолжался, постепенно перетекая из откровенности в нежность. Мона, преодолев свою неловкость, почувствовала себя ближе к парню, чем когда-либо. Она видела его ранимость, его желание быть понятым, и это пробудило в ней сочувствие. Скарамучча же, поддавшись своим чувствам, наконец-то позволил себе быть уязвимым. Он признался девушке в своих чувствах, в своей любви, которая, несмотря на ее отстраненность, не угасла, а наоборот, усилилась. Он хотел быть с ней, хотел ее тепла, ее понимания. В итоге, под влиянием вина и эмоций, их разговор перетек в нечто большее, чем просто дружеский разговор. Их руки соприкоснулись, их взгляды стали горячими, а между ними возникло такое напряжение, которое невозможно было игнорировать. В этот момент Райден, схватив Мону за руку, сказал: "Пойдем, мне нужно показать тебе кое-что." Он повел ее к выходу из таверны, и они вышли на ночную улицу. Город спал, и только редкие фонари освещали их путь. "Куда мы идем?" - спросила сероглазая, ее голос дрожал от волнения. "Просто пойдем," - ответил он, его взгляд был настойчивым. Они шли молча, рука в руке, и Мона чувствовала, что ее сердце бьется быстрее. Она не знала, что ждет ее впереди, но она доверяла Скарамучче. Вскоре они подошли к многоэтажке, зашли в подъезде и каким-то образом добрались до его квартиры. Скарамучча открыл дверь ключом, и они вошли внутрь. Он включил один включатель. Внутри было темно и тихо. Райден "Это мой дом," - сказал Скарамучча, "я живу здесь один." Она осмотрелась. Уютная квартира. "Ты не хочешь, чтобы я ушла?" - спросила Мона, ее голос был тихим. Парень подошел к ней и взял ее за руку. "Нет, - сказал он, "я хочу, чтобы ты осталась." Он посмотрел на нее своими темными глазами, полными страсти. Мегистус почувствовала, как ее тело пронизывает электрический ток. В этот момент Скарамучча наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был нежным, но в то же время страстным. Мона ответила на его поцелуй, и они стояли, обнявшись. Их поцелуй длился долго, и когда они наконец отстранились друг от друга, они оба дышали тяжело, а их лица были раскрасневшимися. "Я люблю тебя," - прошептал парень "Я тоже," - ответила Мона, ее голос был еле слышен.Он поднял девушку за талию, посадил на тумбочку. .Он полез к ней с ещё одним поцелуем, но только напористым.Видимо, случай с Кадзухой дал свои плоды. Отстранившись, он поднёс её руку своей щеке и погладил, а так же поцеловал в ладонь. —Скара, прекрати—мне нужно домой, поздно. Он прижался словно котëнок к её груди,обняв за талию. —Побудь со мной ещё немного, пожалуйста, Мона... —Мне правда нужно домой, завтра увидимся, я пойду, но прежде уложу тебя спать. —Хорошооо...парень зевнул. Скармучча, опьяненный вином и эмоциями, был уже на грани сна, но его рука все еще держала Мону за руку, не желая отпускать. Мона, с тревогой наблюдая за его затуманенным взглядом, мягко вытащила свою руку из его хватки. "Скара, тебе нужно лечь спать," - сказала она, ее голос был тихим и заботливым. Он пробормотал что-то невнятное в ответ, и моментально погрузился в сон. Мона, наблюдая за ним, мягко улыбнулась. Несмотря на его грубость и склонность к сарказму, она видела его уязвимость, его детскую наивность. Она помогла ему лечь на широкую кровать.Она невольно почувствовала себя хозяйкой в его доме, заботящейся о нем, как о ребенке. Мона, повернувшись к Райдену, присела на край кровати. Он спал глубоко, но его лицо было спокойным и умиротворенным. Она невольно погладила его по волосам, и он издал тихий стог, словно в сне искал ее прикосновения. В этот момент он неожиданно открыл глаза. "Мона..." - прошептал он хриплым голосом. "Ты спишь," - ответила она, еще не понимая, что произошло. Но он продолжал смотреть на нее, его взгляд был затуманенным, но в нем была не только сонливость, но и нежность. "Мона..." - повторил он, и потянулся к ней, словно в сне ища ее поцелуя. Мона отступила, ее сердце забилось быстрее. "Скара, тебе нужно отдохнуть," - сказала она тихо, но еще не решилась отказаться от его поцелуя. Он продолжал тянуться к ней, и она почувствовала, как его рука коснулась ее щеки. "Мона..." - повторил он еще раз, и поцеловал ее в щеку. —Не уходи. Не бросай меня, обещай... —Обещаю.Спи, пожалуйста, я полежу рядом. Парень глубоко спал, его дыхание было ровным и спокойным. Его рука, словно щупальце, обвивала талию Моны, прижимая ее к себе. Мегистус, невольно замершая, чувствовала его тепло, его крепкие объятия, которые внушали ей странное чувство безопасности. Она лежала рядом с ним, чувствуя его дыхание на своей щеке. Она не сопротивлялась, не пыталась вырваться, наоборот, она наслаждалась этим моментом, этим странным чувством уюта, которое он ей дарил. В этот момент она не думала о своей бабушке, о ее тиранстве, о ее вечном контроле. В этот момент она была свободна, она была рядом с ним, и это чувство было важнее всего на свете. Она знала, что это была лишь иллюзия, что сон, что с утра все вернется на круги своя. Но в этот момент, она хотела насладиться этой иллюзией, этой свободой, этой тишиной. Она чувствовала, как он крепче прижимает ее к себе, словно боясь, что она исчезнет. Мона невольно улыбнулась. Она знала, что он не помнит этого сна, что для него это просто пустой сон, но для нее это был настоящий момент, момент освобождения, момент счастья. Солнце уже высоко висело в небе, когда Мона проснулась. Она лежала в объятиях Скарамуччи, его рука крепко обнимала ее за талию, а его дыхание щекотало ее шею. В воздухе витал аромат вина и цветов. Мона улыбнулась. Она чувствовала себя умиротворенной и счастливой. Ей казалось, что все проблемы, которые гнетили ее раньше, улетучились, как утренний туман. "Доброе утро," - прошептал парень, его голос был хриплым от сна. "Доброе утро," - ответила Мона, и поцеловала его в щеку. Они лежали еще немного, наслаждаясь тишиной и теплом друг друга. "Я должна уйти," - сказала Мона, когда уже поднялись с кровати. "Конечно," - ответил Скармучча. "Но я хочу увидеть тебя снова." "Я тоже," - сказала Мона. "Но мы должны быть осторожны. Наши отношения должны оставаться в тайне." "Я понимаю," - сказал Скармучча. "Но я буду ждать тебя. Я никогда не отпущу тебя." Мона улыбнулась. Она знала, что Скара никогда не нарушит ее доверие. Она чувствовала к нему нежную привязанность, которую не хотела портить. Они вышли из дома и попрощались у ворот. Она вернулась в свой дом, бабка конечно наорала что она проститука,но это не важно, она думала о скаре. Она знала, что их отношения не будут простыми, но она была уверена, что они будут счастливы. Все будет хорошо. Просто они должны быть осторожны.Тайна.