Часть 17

      Мара старалась не оставлять Гарри на попечение старушки Фигг слишком часто. Разве что совсем никак — не повезешь же ребенка на встречу с новыми клиентами, которые хотят либо заключить договор, либо надеются выкупить у меня патент… В таком случае малыш не в тему, вот и оставляла Мара мальчика у миссис Фигг.        Коты мальчику нравились не меньше, чем собаки. К тому же, дворик в деревне был намного больше крохотной лужайки перед домом, так что маленький мажонок дрессировал котиков. Правда, сначала котика нужно было поймать…        По этой причине Мара одевала мальчика в «рабочую одежду», покрытую пятнами от сока и даже несколькими заплатками, когда цеплялся за колючки и рвал одежонку, старательно собирая ягодки для тети Мары.        Уж не знала Мара, что там себе навоображала старушка, которая хвалила Мару и говорила, что детей правильно держать в ежовых рукавицах. Видимо, драная одежонка навела Фигг на мысль, что Мара держит ребенка в черном теле, одевает в лохмотья и заставляет спать с собаками.        То, что мальчик привязался к мохнатому «спасителю» знать никому не нужно. Раз магов устраивает, что у мальчика не счастливое детство, то продолжим пускать им пыль в глаза.        То, что старушка близорука тоже играло Маре на руку. Ведь в обычные дни мальчик был одет в приличную одежду, чтобы не пугать жителей деревни и не вызывать у них желания сообщить на нее в органы опеки. А разрешение Дарсли на проживание Гарри у нее в деревне — это по сути филькина грамота. Без печати нотариуса…        Но ничего, это терпит. Вот поеду на Рождество к братцу, да затяну его к своему нотариусу, нужные документы оформлять да печати ставить.        Мальчик уже совсем неплохо стрелял из своего маленького лука, даже в десятку начал попадать.        -Тетя Маг-га, смотги! Я попал!        -Молодец.        -Тетя Магга, а мы опять будем липучки колюцие собирать?        -Будем. Только не липучки, а соцветия репейника.        -Гепейник. А для чего он тебе?        -Если в щели в заборе положить соцветия репейника, мышки в дом к нам не пойдут.        -А почему?        -Не хотят, чтобы к их шкурке прицепились колобки.        -Вот так?        -Именно. Споем? Мышка косолапый по лесу идет. Шишки собирает, песенку поет. Р-р-р-р, ра, ры, ра, ры, ру, так я петь могу!        Мальчик старательно повторял, но язык, видимо, не привык подниматься до неба и Гарри пел песенку не медвежонка, а гусенка. Мара изо всех сил держала морду кирпичом. «Не ржать. НЕ ржать, дите старается.»        -Тетя Маг-га, а почему ты хгюкаешь?        -Балуюсь! - улыбнулась Мара. - И смеются звонко, звонко три поросенка, три поросенка. Хрю!!!        -Вместе весело шагать по пгостогам, по пгостогам, по пгостогам! И, конечно, ггаспевать лучше хогом, лучше хогом!        -Раз ступенька, два ступенька будет лесенка! Раз словечко, два словечко, будет песенка!        Перевести песенки на английский, а потом еще и зарифмовать удалось не с первого раза. Но распевая, легче бороться с непослушной буквой ррр. Марьяна в детстве находилась к логопеду, так что помнила, как ее снова и снова заставляли повторять одно и то же, а разочарованные родители продолжали эту пытку дома. Еще бы, в третий класс перешла, а все буквы не произносит.        Поэтому решила на такого маленького не давить. Помнится, в книгах ни одного упоминания про проблему с речью не было, значит, за пару лет все само собой образуется.        -Ох, беда то какая! Я случайно в желтую кашу фасоли сыпнула! Кто же мне поможет всю крупу перебрать, я же так хотела вкусную кашку Рею сварить…        -Я! Я помогу! Я люблю желтую кашку! - тут же подбежал пацан.        -Ох, как хорошо! Ты вот сюда садись, вот тебе мисочка для фасолинок. Желтую крупу оставляй на столе, я ее сразу в кастрюльку заброшу.        Вот вам и занятие по мелкой моторике. А после перебирания крупы вместо конфет он получит горсть фиников или кураги. И сладкое, и для зубов не такое опасное, как леденцы. Да еще витаминов тонна! Хм, нужно будет в Лондоне по рынкам поискать, что-то вроде пастилы или мармелада…        Мара не раз и не два ругала Петунию, которая с годовалого возраста давала Дадли конфеты. Конечно, зубы молочные, потом сменятся на новые… Вот только и молочные болят, когда поражены кариесом. Да и счета стоматологов не маленькие. Не лучше ли предупредить появление кариеса, чем потом бороться. Вон, мелкий после рассказа про коварный кариес послушно дает почистить себе зубки. Впрочем, Дадли скорее откусит головку зубной щетки, чем будет невкусную пасту по зубам размазывать… Поросенок.        -Ну что? Поели, теперь можно и поспать.        -Читать! - поднял пальчик вверх галчонок.        -И читать, обязательно.       Мара достала с полки книгу и раскрыла ее на закладке. БИТВА ТИГРА С БУЙВОЛОМ Когда в кампонг моего друга Абдула Рахмана принесли огромного питона, все население собралось полюбоваться добычей. Даже грудных младенцев принесли посмотреть на питона. Рассказы о его поимке разрослись, и говорили уже, будто мешок со змеей поднимался до самой верхушки дерева. Для пойманного питона сделали нечто вроде корзины из прямых древесных стволов, переплетенных ратаном. Корзина была длиной в шесть футов, шириной и высотой три на три. Питона так и положили в виде свертка, как несли, только отрезали петли, прикреплявшие его к шесту. Потом наложили крышку и крепко-накрепко завязали. Освобождение змеи от веревок и сетки потребовало много времени и терпения. Люди просовывали руки сквозь отверстия плетенки, перерезали бечевки и ратан и по кусочкам вытаскивали их. Змея время от времени угрожающе шипела, но, в общем, была спокойна. Вероятно, она успела обессилеть во время своего пленения, когда старалась высвободиться из ловушки, мы ведь не знали, сколько времени она пробыла в сетке: может быть, час, а может быть, и двадцать часов. Особенного ухода за змеей не требовалось — они вообще редко едят. В пути — даже и продолжительном — я их никогда не кормлю. Когда питон хорошо пообедает — съест, например, целую свинью или барана, — он может месяц обходиться без пищи. Аппетит змеи — необыкновенно капризная вещь. Он как будто всецело зависит от ее настроения духа. Иногда кролик может много дней подряд прыгать в клетке у змеи, а она и не трогает его, хотя сама не ела несколько недель. Удавы болеют в неволе раком пасти. Заболевая, они отказываются от какой бы то ни было пищи, и их приходится кормить насильно. Куры, сырое мясо — вообще, что есть под рукой, — заворачивают в кусок кожи, затем змее насильно раскрывают пасть и опускают туда сверток с пищей. Когда он попадет в глотку, глотательные мускулы невольно начинают делать свое дело, и в конце концов змея проглатывает пищу. Раковое заболевание пасти не нарушает удивительного пищеварения змеи: змея переваривает все — перья, волосы, кожу, кости и когти. Змеи могут проглотить животных больше себя величиной, и это станет понятным всякому, кто видел их пасть открытой. Я не естествоиспытатель, но мне объясняли, что у них кости нижней челюсти укреплены растяжимыми связками. Мне случалось насильственно кормить змей, и я убедился, что это так и есть. Их пасть открывается невероятно широко. А когда после кормления я наблюдал, как опухает у них туловище, я готов был поверить, что все их туловище тоже эластично, а ребра — на шарнирах. Природа снабдила змеенышей приспособлением, которое всегда занимало меня: чтобы им было удобнее разбить свое яйцо и появиться на свет, у них на конце рыльца помещается специальный зуб, похожий на пробойник для консервных жестянок. Питон, которого я поймал в мою «волшебную сеть», достался Пертскому зоологическому саду в Западной Австралии. Если бы его возможно было выдрессировать и вообще направить его силу на полезные вещи (силы в нем было достаточно, чтобы переломать все кости у лошади или буйвола, обвейся только он вокруг их туловища), он мог бы проделывать огромную работу. Но он провел свою жизнь, привлекая толпы зрителей к своей клетке...       Даже страницы не прочитала, как уставший ребенок заснул. книгу на место, ребенка оставить на попечении Зефира и пора уделить время себе любимой.       Мара спустилась в расширенный подвал. Тут у нее были и журналы мод, и вокруг света, и Нешнл Джеогрэфик. Здесь она прятала от любопытного малыша хрупкие или не безопасные вещи. Здесь же была швейная машинка, на которой она и шила для Гарри наряды - как оказалось, детская одежда стоит едва ли не дороже одежды для взрослых. Так что она подбирала в комиссионке те вещи, чей цвет и текстура ей нравились, а дома безжалосно их распускала по швам и из одного костюма могла сделать для трехлетнего малыша три-четыре костюмчика. А то, что они были одинаковые, вводило шпионку в заблуждение, ведь казалось, что у него мало сменной одежды.             На следующие соревнования Мара решила мальчика не оставлять у Фигг. Мальчик маленький, обидится, ведь прошлый раз она его не оставляла. Так что втроем сели в автобус, на Зефира пришлось надеть намордник, чтобы люди не возмущались. Оно и правильно, намордник Гарри и Зефиру не мешал баловаться, а правила должны быть одни для всех.        -Тетя Маг-га, ты кгутая! Стгеляй, стгеляй! - Малыш ее поддерживал, а Зефир не давал ему встать со стула и прибежать к Маре на позицию.        -Ну что, нравиться?        -Ты выиггала?        -Нет.        -А почему? Ты же всегда попадаешь в яблочко?        -Потому что я не жадная. У меня уже есть пять грамот, мне их пока достаточно. А то скоро стену за наградными листами видно не будет, - пипнула малыша по носику Мара.        Малыш сопел и морщил лобик. Он не понимал, почему тетушка уступает другим. Вот Дарсли были жадными. Особенно Дадли. Тот отбирал у Гарри вкусную еду и пожирал ее. Даже до болей в животе, лишь бы Гарри вкусного не досталось. А потом еще Гарри был виноват, что у Дадлипусеньки животик болит…        Малыш решил, что не жадная тетушка Мара лучше жадных Дарсли. Ведь у него теперь было вдоволь еды, тетушка звала его помогать и всегда хвалила. А еще делала самый вкусный в мире джем из собранных на заборе ягод. Только ветки были колючими и приходилось быть очень аккуратным, чтобы не рвать одежду.        Ребенок проголодался. Вспомнил оладьи с вареньем, облизнулся и потер животик. Тетя заметила, достала яблочко.        -Потерпи, скоро пойдем с тетями пить чай, ешь пока яблочко.             Гарри подумал, что тетя замечательная. Наверное, поэтому она все замечает…        На чаепитии тети хвалили мальчика.        -Как он тебя поддерживал! - сложила в умилении ручки Миранда.        -Такой хороший мальчик!        -Вот, держи конфетку.        Гарри повернулся к Маре. И получил ту же инструкцию — две сейчас, остальные в карман.        Получив опыт с ношением в кармане шоколада — конфеты потеряли форму и прилипли к бумажке — он отдал остальные конфеты тетушке.        Вернулись домой уставшие, но довольные. Гарри немного полежал на диване, потом переоделся и побежал помогать, наливать воду в поилки его работа.        Мара только посмеивалась. Вот она его всю дорогу от автобусной остановки на спине пронесла, полежал десять минут — и вот, снова как новенький, бегает и помогает разливать воду.        -Рей, ласточка, водичка не послушная, с ней нельзя бегать!        -Почему?        -Посмотри на пол и на свои ножки! Все мокрое. А почему?        -Почему?        -Ты бегаешь, и водичке хочется. Вот она через края и плещется.        -Ай ай, водичка! Надо слушаться!        -А ты ходи, как обычно ходишь, она и будет слушаться…        Мара хихикала, глядя, как Гарри экспериментирует с водой. То ходит медленно, то ускоряется… а вода так и норовит через край пролиться.        «Вот вам и практика по физике» улыбнулась Мара.        Вспомнила она и момент, что у Гарри идеальный вестибулярный аппарат. Можно будет ему велосипед купить, пусть катается. В Хогвартс его через восемь лет заберут. Уехать… Да кто же ее из страны с национальным достоянием выпустит? Оставалось только растить его и надеяться, что Фигг ее не раскусит.        Малыш рвался помогать, ходил за Марой хвостиком и все чаще говорил «я сам». После такого Мара только головой качала и незаметно доделывала или переделывала за ним. Таких «я сам» накопилось изрядно. Видимо, Фигг решила, что я всю домашнюю работу сбросила на плечи маленького ребенка. Изредка она со мной заговаривала и одобряла мои действия, ведь мальчик должен был отрабатывать свой хлеб.        В такие моменты на лице Мары была маска. Она крепко держала себя в руках, иначе дала бы вредной кошелке по голове. Не должны дети хлеб отрабатывать!