Часть 20

      Утром я решила сварить макароны с сосисками, вспомнила, как дочь бабушки Фатмагюль протыкала сосиску спагеттинкими и варила таких осминожков детям. То ли руки кривые, то ли спагетти не такие… плюнула и сварила, как обычно. Пока варилось, забросила купленные вчера свитера и шарфы в стиральную машинку, пусть стираются.       На стук тарелок вышли Гарри и Зефир.       -Тетя Марра, доброе утро!       -Доброе, мой хороший. Будешь спагетти с помидором или с соусом?       -А можно… попробовать…       -Конечно, можно!       Я добавила с краю немного соуса, помыла и порезала помидор на кусочки, чтобы удобно было кушать.       -Мне вкусно с соусом и помидором…       -Ну и хорошо, кушай на здоровье.       -А почему ты говорришь на здорровье?       -Потому что плохо кушающие детки здоровыми и сильными не вырастут.       -А Дадли здоровый?       -Нехорошо так говорить, но и есть плитками шоколад деткам не полезно и даже вредно.       -Поэтому ты разрешаешь кушать по две конфеты за раз?       -Именно поэтому.       -А мы еще будем игрушки делать?       -Сначала поедем за индюками, потом я прослежу за мамочками, а ближе к вечеру сделаю тебе новые куколки.       -Урра. Тогда я буду рисовать и играть гигантскими оригами!       Я оставила мальчика с его сокровищами, погладила Зефира и велела охранять. Тот степенно пошел в комнату Гарри, улегся в корзину и стал наблюдать за мажонком.        Сердце не на месте, ведь случиться может что угодно, загоревшиеся занавески, провалившийся пол, расплавленный телевизор — я уже ничему не удивлюсь. Не даром же есть пословица - Дом, где есть дети - базар, где нет детей — кладбище. Правду говорят… Весь мой неторопливый уклад теперь полетел вверх тормашками из-за одного ребенка-мажонка. Впрочем, обычные дети тоже могут дом поджечь, сломать дверь шкафа, разбить окно или зеркало… Ну и как мне теперь быть? Ведь странности еще будут, и не раз…       Самое главное — не оставлять ребенка одного надолго. Маленькие дети редко умеют себя занять надолго, им нужны взрослые, чтобы научили их играть. Старушка Фигг свои денежки будет у меня отрабатывать, я ей буду на постоянной основе подбрасывать Гарьку несколько раз в месяц. Так сказать, сыграю на контрасте, чтобы мальчику было с чем сравнивать. Аккуратный домик тетушки или бардак у миссис Фигг?             Сегодня приехать должны за щеночком, Арго или его братом Бореем. Всегда лучше давать людям выбор, даже если это всего два щеночка. Тогда никто не будет думать, что ты им всучила кота в мешке. Сами выбрали, памятка у вас есть, читайте, воспитывайте …       Купила на птицеферме индюка и на максимальной скорости бега бульдога поехала обратно. Суматошный денек, все надо успеть и переодеться перед приездом покупателей, прическу сделать, легкий макияж… Еда варится, собаками работники заняты, можно уже переодеваться.       -Ух ты, тетя Марра, ты такая красивая!        -Сегодня приедут люди, которые хотят себе бульдога. Как хозяйка, я должна выглядеть прилично и солидно, - важно покивала я, добавив на уголки глаз чуточку теней и растушевывать, пока не останется легкий намек на цвет.       -А я тоже хочу!       -Детка, тебе нельзя будет много говорить. Впрочем, я знаю, что ты будешь делать! Я дам тебе мячик. Будешь давать песикам команды и бросать им мячик.       -Они много песиков заберут?       -Нет, выберут для себя самого хорошего, я им отдам документы и памятку собакозаводчиков.       -А что такое памятка собаководителей?       -А это список того, что можно делать с песиком и чего категорически нельзя. Кормить со стола человеческой едой, давать куриные косточки…       -А почему нельзя со стола?       -Потому что люди добавляют много специй, потом сами не рады будут, когда пёсель станет животиком маяться. Счета за ветеринара высокие, не лучше ли кормить собаку собачьей едой и горя не знать?       Гарри в новом костюмчике был красавчиком, он давал Арго и Борею команды, бросал мячик…       -Как видите, собаки прекрасно воспитаны и готовы слушать команды даже от ребенка.       Как я и предполагала, выбрали именно Арго. Получив денежку, стала складывать в торбочку приданое — мисочку, две игрушки, шлею, флакон шампуня. Благодаря деньгам за патенты я расширила ассортимент приданого. Малыши скоро будут подростками, надо будет сделать несколько новых игрушек из пеньковой веревки…       Провела покупателей, попрощалась, вернулась и застала Гарри, недовольно сопящего у вольера.       -Что ж ты, молодец, не весел? Что ты голову повесил? Опечалился чему?       -Арго увезли…       -Смотри, у нас таких пёсиков еще много. Скоро щенята подрастут, будешь с ними возиться… Не горюй, я их для того и выращиваю, чтобы отдать тем, кто без песика скучает.       -Они будут ему давать водичку, варить кашку из индюка?       -Конечно!       -Водичку поменяем, а потом делать игрушки?       -Да, дольем им водички и пойдем сделаем тебе игрушки.       Проверив всех собак, сделала запись с журнале о здоровье питомцев. Ветеринару так легче будет, если вдруг кто-то заболел. Впрочем, отсутствие аппетита уже сам по себе тревожный симптом. Указать в журнале симптомы, вызвать ветеринара и показать ему, что симптомы появились тогда-то, делала с собакой то-то и то-то. Все-таки у меня не один пес и даже не пять. Держать в памяти такой объем информации сложновато. Питер и Майлз вывели пятерку собак на полигон, а я, как и обещала, пошла делать для Гарри игрушки. Достала из подвала смотанные в прошлом году мотки вязальных ниток, распускала предыдущую партию кофт на нитки, хотела вязать жакет…       -Смотри, из этих клубков я буду тебе делать игрушки.       Гарри с горящими глазами смотрел, как простая нитка превращается в человечка. Он первым не успел налюбоваться, как уже второй закончен. Захватить на макушке пучок ниток подлиннее, ножницами разрезать петельки — и вот, можно девице косу сплести, а снизу тоже петельки разрезать, подправить, чтобы одинаковой длины были — символическая юбочка готова.       Еще куколка, еще одна… Гарри рассаживал их на кораблики. Чем хороши такие куклы — поместятся в любом месте, где пластмассовый пупс застрянет. Последнюю куколку я посадила на самолет.       -Не полетит, - поджал губки Гарри, который уже успел пару раз запустить самолет, вот только не знал малыш ничего про потоки воздуха, процент газа и его циркуляцию в комнате.       -Еще как полетит! В запуске самолета главное - найти баланс, тогда и самолет не упадет, и пассажир не выпадет.       Первый блин комом. Второй… Решила запустить без пассажира — летит хорошо, прям на диван, куда я и целилась. С пассажиром сложнее, пятая попытка…       -Компания Авилинии Дарсли приветствует вас на борту самолета.       Гарри зашелся смехом.       -Во время полета мы можем предложить суп с фрикадельками, овощное рагу и две конфеты на десерт. Следуйте за стюардессой, наша кухня приготовит вам обед из свежайших ингредиентов, индюк еще вчера бегал, кабачки выращены с любовью…       Гарри сидел за столом и хихикал.       -Так, ручки на коленки, супчик на первое, рагу уже булькает в кастрюльке.       -Это было смешно!       -Пять минут смеха приносит пользу здоровью.       Господи, Петунья! Не, ну понятно, что ребенок похож на отца, что кризис трехлетнего возраста еще тот подарочек, а уж если поросят двое и каждый со своими таракашками, то хоть плачь! Но запрещать ребенку смеяться и вообще издавать громкие звуки… напоминает немного сюжет про Золушку. Та тоже была на отца похожа… Вот только закончилась для мачехи история не очень хорошо. И то, что ты тетка, вряд ли помешает мальчику потом отомстить за все и разом, полетят клочки по закоулочкам! Надул же он тетю Мардж на третьем курсе… Вот только теперь Марджори Дарсли — это я. И с его шилопопостью до Хогвартса мы справимся.             Ну что же, я примерно представляла, что меня ждет, если возьму на воспитание ребенка. Будем подавать пример и не будем лицемерить — на людях одно, дома за закрытой дверью другое. Выбивать из ребенка магию жестоко и бесполезно. Он с ней родился, это как ругаться за то, что у тебя есть руки или ноги. Мы с ними родились, отрезать их можно, но тогда человек станет инвалидом.             -Баланы ачуланып тугел, кюрсэтеп ойрэт.             Мудрые люди мои предки были… Дети ведь как губка, все впитывают. И пример берут с тех, кто с ними контактирует. Можно сто раз приказать делать что либо вот так. Но ведь ребенок видел, что ты делаешь иначе, и повторять он будет за тобой. Потому так сложно мамочкам с подростковым бунтом в пубертате — дети как кривое зеркало показывают все, выдают на гора в десятикратном размере.       Я уверена, что все его приключения не только от шилопопости, но и проблем пубертата. Не получая нужных уроков за свои десять лет жизни у Дарсли, Гарька книжный не доверял профессорам, таился от взрослых и попадал в нехилые такие переделки. Задача номер один — убедить Гарри, что тетя никогда не врет. Задача номер два — убедить Гарри, что тетя всегда выслушает и поможет, что бы ни случилось. Задача номер три — все таки создать приемлемое наказание…       -Врум, врум!!! - предмет тяжелой думы закончил кушать и теперь бегал по дому с самолетом, густо усаженным пассажирами.       Ну вот, ребенок занят, можно пока подумать над играми с мячиками и стаканчиками. Самое простое — это катить шарики по столу и чтобы Гарри их ловил стаканчиками. Второе — выставить в два ряда стаканы, на них положить мячики. Сначала собрать мячики, потом все стаканчики. Строить пирамидку из стаканчиков и собирать их обратно. Выставить стаканчики клином и пытаться забросить в них мячики по очереди. Да мало ли чего можно придумать…       Вот этим они и занимались остаток вечера. Стаканчики были великоваты для рук малыша и я посоветовала держать их двумя руками. Мячики укатывались, выпрыгивали в сторону, больше двух в руку не помещалось, да и второй норовил удрать…             Наигравшись до усталости, Гарри сам предложил собрать игрушки и испечь панкейки на ужин.        -Панкейки так панкейки, - кивнула я. Насыпать муку в миску задание для мальчика несложное, пока я размешиваю тесто, Гарри ставит ложкой отпечатки в муке.        -Тетя Марра, смотрри, похоже на яички!        -Очень похоже. И какой след оставит половник? Возьми в ящике стола.        Гарри не доставал и я посоветовала ему принести широкий табурет из ванной.        -Без меня не добавляй муку! - попросил мальчик.        Муку можно и не добавлять, но ведь никто не говорил, что нельзя добавлять яйца и масло…        Гарри притащил табурет, сначала добавил в тесто муки, потом потащил табурет к кухонному столу и стал искать половник. Заодно прихватил шумовку, тоже ложка, только большая и с дырочками.        Тесто удалось на славу, я на трех сковородах сразу принялась выпекать блины — весело, что блины разного размера и управлюсь я быстро. Чай заварен, розетки с медом на столе — налетай!        Гарри съел четыре самых больших и запыхтел, поглаживая слегка выпирающий живот. Я съела шесть блинов, остальные на завтра, заверну в них творог. Могла бы и больше, но от мучного быстро попа растет, а я только-только стала довольна своей фигурой. Снова все перешивать нет никакого желания.        Искупала заляпанного краской мальчишку, отнесла в комнату. Гигантские оригами оккупировали кроватку, я посадила мальчика на краешек, вытерла ему голову и повернулась к шкафу, взять пижамку.        -Я сам!        Хм, ну вот, самый что ни на есть всамделишний кризис трехлетки, когда он умеет говорить и отделяет себя от фигуры мамы и отца. А у него этих фигур не было уже два года. Потому и не такой капризный — быстро его отучила Петуния копировать Дадлика и закатывать истерику. Он получал не шоколад, а по попе. И наверняка не раз оставался без ужина в поучительных целях, пока не научился сидеть тихо и не отсвечивать.        -Читай, читай! - попросил Гарри, устроившись у Зефира под боком.        -Неожиданный остров.              Пробившись сквозь гам и сутолоку таможни, мы оказались на залитой ярким солнечным светом набережной. Перед нами по крутым склонам поднимался город — спутанные ряды разноцветных домиков с зелеными ставнями, будто распахнутые крылья тысячи бабочек. Позади расстилалась зеркальная гладь залива с его невообразимой синевой.       Ларри шел быстрым шагом, гордо откинув голову и с выражением такой царственной надменности на лице, что можно было не заметить его маленького роста. Он не спускал глаз с носильщиков, еле справлявшихся с его двумя сундуками. Сзади воинственно выступал крепыш Лесли, а следом за ним в волнах духов и муслина шествовала Марго. Маму, имевшую вид захваченного в плен беспокойного маленького миссионера, нетерпеливый Роджер насильно утащил к ближайшему фонарному столбу. Она стояла там, устремив взор в пространство, пока он давал разрядку своим напряженным чувствам после долгого сиденья взаперти. Ларри нанял две на удивление замызганные пролетки, в одну поместил багаж, в другую забрался сам и сердито посмотрел вокруг.       — Ну, что? — спросил он. — Чего мы еще дожидаемся?       — Мы дожидаемся маму, — объяснил Лесли. — Роджер нашел фонарь.       — О господи! — воскликнул Ларри и, выпрямившись в пролетке во весь рост, проревел: — Скорее, мама! Собака может потерпеть.       — Иду, милый, — послушно отозвалась мама, не трогаясь с места, потому что Роджер еще не собирался уходить от столба.       — Этот пес мешал нам всю дорогу, — сказал Ларри.       — Надо иметь терпение, — возмутилась Марго. — Собака не виновата… Мы ведь ждали тебя целый час в Неаполе.       — У меня тогда расстроился желудок, — холодно объяснил Ларри.       — И у него, может, тоже желудок, — с торжеством ответила Марго. — Какая разница? Что в лоб, что на лбу.       — Ты хотела сказать — по лбу?       — Чего бы я ни хотела, это одно и то же.       Но тут подошла мама, слегка взъерошенная, и наше внимание переключилось на Роджера, которого надо было водворить в пролетку. Роджеру еще ни разу не доводилось ездить в подобных экипажах, поэтому он косился на него с подозрением. В конце концов пришлось втаскивать его силой и потом под бешеный лай втискиваться вслед за ним, не давая ему выскочить из пролетки. Испуганная всей этой суетой лошадь рванулась с места и понеслась во всю прыть, а мы свалились в кучу, придавив завизжавшего что есть мочи Роджера.       — Хорошенькое начало, — проворчал Ларри. — Я надеялся, что у нас будет благородно-величественный вид, и вот как все обернулось… Мы въезжаем в город, словно труппа средневековых акробатов.       — Полно, полно, милый, — успокаивала его мама, расправляя свою шляпку. — Скоро мы будем в гостинице…             Гарри не понимал некоторые слова и переспрашивал. Та же пролетка — что это такое и с чем его едят. Так что я пару раз вздохнула и выдохнула. «Ему только три года, часть слов он слышит впервые. Терпение, только терпение, без росы трава не растет...» Так что я понизила голос и стала его усыплять монотонным читанием.        Когда извозчик с лязгом и стуком въезжал в город, мы, разместившись кое-как на волосяных сиденьях, старались принять так уж необходимый Ларри благородно-величественный вид. Роджер, стиснутый в мощных объятиях Лесли, свесил голову через край пролетки и закатил глаза, как при последнем издыхании. Потом мы промчались мимо переулка, где грелись на солнце четыре облезлые дворняги. Завидев их, Роджер весь напрягся и громко залаял. Тут же ожившие дворняги с пронзительным визгом бросились вслед за пролеткой. От всего нашего благородного величия не осталось и следа, так как двое теперь держали обезумевшего Роджера, а остальные, перегнувшись назад, отчаянно махали книгами и журналами, стараясь отогнать визгливую свору, но только раздразнили ее еще сильнее. С каждой новой улочкой собак становилось все больше, и, когда мы катили по главной магистрали города, у наших колес уже вертелось двадцать четыре разрывавшихся от злости пса.       — Почему вы ничего не сделаете? — спросил Ларри, стараясь перекричать собачий лай. — Это же просто сцена из «Хижины дяди Тома».       — Вот и сделал бы что-нибудь, чем разводить критику, — огрызнулся Лесли, продолжая единоборство с Роджером.       Ларри быстро вскочил на ноги, выхватил из рук удивленного кучера кнут и хлестнул по собачьей своре. До собак он, однако, не достал, и кнут пришелся по затылку Лесли.       — Какого черта? — вскипел Лесли, поворачивая к нему побагровевшее от злости лицо. — Куда ты только смотришь?       — Это я нечаянно, — как ни в чем не бывало объяснил Ларри. — Не было тренировки… давно не держал кнута в руках.       — Вот и думай своей дурацкой башкой, что делаешь, — выпалил Лесли.       — Успокойся, милый, он же не нарочно, — сказала мама. Ларри еще раз щелкнул кнутом по своре и сбил с маминой головы шляпку.       — Беспокойства от тебя больше, чем от собак, — заметила Марго.       — Будь осторожнее, милый, — сказала мама, хватаясь за шляпку. — Так ведь можно убить кого-нибудь. Лучше бы ты оставил кнут в покое...        -А кнутом больно?        -Да, солнышко. Поэтому защитники прав животных выступают против жестокого обращения с собаками.        -А зачем он тогда по собакам кнутом? Он не хороший!        -Двадцать четыре злые собаки могут сильно и больно покусать. Они надеялись отогнать собак хоть так.        -А ты не бьешь собак?        -Зачем? Они меня знают с рождения и я намного важнее даже собачьей мамы, ведь когда у собаки больше нет молока для щенков, их кормлю я. Они меня слушаються, ведь послушные получат добавку, а не послушные ничего не получают. Хочешь вкусняшку - слушайся. Вот они у меня шелковые, и никаких кнутов не надо.