Имя

Если бы тебе когда-нибудь пришлось писать автобиографию, ты бы начала её со своего крещения. Это была бы безумно красивая и по-киношному драматичная сцена: маленькая деревенская церковь, насквозь пропитавшаяся кадильным дымом; священник со строгим взглядом, держащий на руках малышку с красными глазами; встревоженные мать и отец; цветные стёкла окон, дрожащие от напряжения… Гул, стук и грохот, и хлопанье дверей. Свечи, гаснущие одна за другой. Качающиеся под потолком от невесть откуда взявшегося порыва ветра люстры. А затем — смех: неестественный, недетский и недобрый. Твой. Это была бы безумно красивая сцена. Прекрасно поставленная, интригующая и тематически уместная — жаль только, что совершенно выдуманная. Что особенно обидно — даже не тобой; уже совсем скоро каждый деревенский пьяница рассказывал, что сам там был и своими глазами всё видел, даже если в церкви он в последний раз появлялся лет двадцать назад. На самом деле лишь одна важная вещь произошла в тот день: старый пастор заглянул в первый из многих, очень многих раз в твои глаза — огненно-алые, бесстыже-красные — и увидел в их блеске языки адского пламени; увидел в них яркий свет — неестественный, нечистый, нечеловеческий. Увидел — и испугался. И дал тебе имя: Чарити. Это был первый раз, когда твою судьбу пытались решить за тебя. Дать имя — это значит придать форму и определить будущее. Это значит осмыслить, осознать и обуздать; заключить в одном слове все свойства и нюансы, уложить большой и сложный мир в несколько маленьких закорючек и забрать себе; это присвоить, подчинить, обрести власть. Недаром Бог, сотворив Адама, первым делом приказал ему назвать каждый камешек, каждую тварь новорождённого мира; недаром позволил ему самому выбрать имя Еве. Первый акт познания, простейший приём колдовства — вот что это такое. Чарити — удобное имя, простое и понятное. Так называют обычно хороших девочек: добрых, милосердных и щедрых, тех, кто ходят на воскресные службы и поют в церковном хоре. У них всегда язык за зубами, а на лице покорная улыбка; они подставляют вторую щёку и знают Псалтырь наизусть — а ещё, конечно же, почитают старших и любят ближнего. Так называют хороших девочек. Так назвали и тебя — в надежде, что ты такой станешь. Но демоны, что приходят, когда их зовут по имени, редко бывают понятными и простыми. План не удался: покорности не прибавилось, от церкви тебя негласно отлучили, а ближних ты возненавидела. Псалтырь, правда, действительно выучила получше многих. Чарити из тебя не вышло. Возможно — потому что тебя слишком мало так называли, боясь накликать беду — имя именем, а поверье никуда не девалось. Может быть, почему-то ещё. Тебе нравится думать, что ты просто оказалась сильнее; что у имён есть власть — но лишь когда их вплетают в заклятия. Или когда ты сам им её даёшь. Ты оказалась сильнее, и Чарити ушла в прошлое; ушла, потому что ты — не Чарити, потому что это имя не твоё и никогда твоим не было; это старое имя, мёртвое имя, а от мёртвых имён не бывает проку. Поэтому теперь тебя зовут Чара — та, кто очаровывает, растит золотые цветы на окошке и даёт врагам сдачи, а ещё — знает Псалтырь. И, конечно же, любит ближних своих — возможно, даже слишком.