Глава 6. Маленький комочек

Солнечный свет заполнил комнату, освещая каждый ее  уголок и словно окрашивая в другие тона. Комната, ранее казавшаяся темно-зеленой, теперь превращалась в изумрудную, как будто она, как и природа, расцветала с наступлением утра. Почему то такой она становилась только в период восхода солнца и единственным, кто мог лицезреть этот момент был ее хозяин, который с самого раннего утра уже был погружен в работу.  На самом деле он не всегда встает так рано, но сегодня ему отчего-то не спалось. Возможно, он чего-то ждал, а возможно просто хотел поскорее закончить все свои дела. Сейчас ведь лето, а в это время года очень много работы, которую необходимо было закончить как можно раньше. В эти дни у него было не так много свободного времени. Хотя правильнее будет сказать, что его вообще не было. Это лето принесло с собой достаточно много событий. Мало того, что  Хистелиа в последнее время вела себя слишком агрессивно, что  вероятнее всего приведет к войне в ближайшем будущем, так еще и у нас в стране все было не так уж гладко. Этот год выдался крайне неурожайным, что, как и следовало ожидать вызвало народное волнение.  И все это в купе с остальными, хоть и незначительными, но все равно приносящими головную боль проблемами  действительно не оставляло ни грамма свободного времени. Почувствовав очередной приток головной боли, Граем, тяжело вздохнув, отложил свое перо на край стола, после чего, встав с кресла,  подошел к одному из двух больших окон, между которыми и располагалось его рабочее место.  Возможно, это странно, но почему-то он постоянно  подходил именно к правому. Как будто у него выработалась привычка.  Подойдя к окну, он, как и всегда, когда его мучила головная боль открыл его и вдохнув свежий воздух  все же почувствовал себя лучше.  Странное чувство, ведь не смотря на то, что это был его собственный кабинет, но и он порой словно душил его. Это даже удручало. «За это время нужно решить  все насущные проблемы, и желательно управиться к концу осени, ведь зимой их станет еще больше. Зима, это такое проблематичное время года» Он снова вздохнул. Работа все так же продолжала занимать все его мысли, и  единственным, что хоть, как-то отвлекало его, был сад, располагавшийся прямо под окнами кабинета. Граем наслаждался его красотой. Она расслабляла, даря его душе, такой ценный, зачастую такой необходимый покой. Видимо поэтому, он и ненавидел зиму, ведь к ее приходу, цветы умирают, а их остатки должны мерзнуть под этим тяжелым и холодным снегом, который она за собой  приносит. В какой-то момент в его голове словно пролетела картинка, изначально такая смутная, но постепенно приобретающая свои очертания. Это воспоминание. Все так же стоя у открытого окна, он уже совсем забыл о работе (что было для него несомненно редким явлением). Теперь он лишь хотел найти у себя в памяти тот самый отрывок, недавно промелькнувший у него перед глазами . «Точно. Это ведь был тот самый день» Сейчас он уже не видел этого прекрасно сада, теперь  в его голове были лишь воспоминания, которые подобно множеству картинок сменяли друг друга.  В этот момент он казалось вернулся в то самое морозное  утро, когда его карета неожиданно сломалась.  Он помнит  все  так отчетливо, словно это было вчера.  В тот день что-то случилось с колесом его кареты. Такого раньше никогда не случалось, поэтому изначально Граем хотел проявить терпение и подождать когда все починят, но после нескольких жалких попыток кучера и его слов о том, что на это уйдет около часа, а может и больше, он все же передумал. Ему не хотелось столько времени глупо стоять на морозе в ожидании чуда, поэтому самым разумным решение для него стало дойти пешком. Оставив кучера чинить карету, Граем отправился в путь, по этим оживленным городским улицам Стауроса. Даже не смотря на то, что была зима, да и сам день был на удивление морозным, по улицам все равно ходило множество людей. Все были заняты своими делами, кто-то куда-то спешил, а кто-то просто гулял.  И никто даже не замечал идущего среди них, Владыку Серпенсов, чему он, несомненно, был рад. Во время своего пути Граем продолжал смотреть на людей, наблюдая за их жизнью. Чем они занимаются, во что одеты, о чем говорят.  Словно погружаясь в эту рутинную повседневность. Он даже подумал, что иногда полезно вот так, как сегодня выходить в люди. Возможно, он даже узнает, что-то новое. Хотя, что он мог не знать? Он прекрасно знал эти оживленные улицы, где множество людей проживали свою обычную жизнь, занимаясь ежедневными делами. И смотря на это можно было подумать, что каждый здесь счастлив, но…. как это всегда бывает,  и тут все было не так уж радужно, как могло показаться на первый взгляд. Ведь за этими красивыми светлыми магазинам и уютными домами, скрывались узкие темные улочки, которые были для обычных людей, словно другой мир. А тех, кто там обитал, Граем называл «выпавшими» из жизни.  Именно они были примером той, темной, жестокой и незримой для других частью нашего мира.  И, как бы не была жестока жизнь, но таковы ее законы. И они неизменны.  Так всегда было, есть и будет. Вот и Граем в данный момент проходил мимо одной из таких улочек. В любой другой день, он даже не смотрел бы туда, но в этот раз все было по другому. Отчего-то сегодня он  заглядывал в каждую из них, казалось ища что-то, неизвестное даже ему самому, словно он должен был найти что-то важное. Сейчас думая об это, ему казалось, что сама судьба привела его туда и заставила повернуться. Будто бы даже вселенная хотела этого. Ведь иначе, его карета возможно никогда бы не ломалась, и он не пошел бы этой дорогой, и не повернулся, что бы  заглянуть в этот узкий и темный проход. Повернувшись, в сторону одной из этих улочек Граем остановился, увидев маленький комочек, лежащий на холодной земле и присыпанный снегом.   Смотря на него он даже не понимал, человек это, или же животное, но все равно  решил подойти поближе. Когда же он оказался рядом,  комочек немного дёрнулся, ссыпав с себя снег, засыпавший его. Теперь же, присмотревшись,  Граем был уверен, что перед ним человек, а точнее ребенок, который все так же лежал, но  теперь уже смотрел на него своими потухшими карими глазками. Взгляд хоть и казался пустым, но все равно был враждебным.  Ему даже  подумалось, что этот ребенок все же был больше похож на щенка, чем на человека.  Маленького выброшенного щенка, умирающего от холода и голода. Он спросил: - Как тебя зовут? -  тишина, ребенок не ответил. -Ты хочешь, есть? – комочек дернулся, после чего, сглотнув слюну, медленно и с опаской кивнул головой. -Тогда скажи свое имя, -  продолжал настаивать мужчина. Пару секунд продлилась тишина, после чего ребенок  все же ответил немного хриплым, но в тоже время тоненьким детским голоском: -Эвелина. -Хорошо. А сколько тебе лет? – ответ снова прозвучал не сразу. -Восемь… Наверное, – неуверенно ответила девочка. «Восемь. Сейчас ей было бы столько же» В груди мужчины вдруг кольнуло. Он снова почувствовал эту боль, казалось бы разрывающую его душу, но он не мог позволить себе давать слабину,  поэтому  в ту же секунду усмирил ее, не дав этой боли разрастись. Он вновь посмотрел на этот маленький комочек. На самом деле он даже не понимал зачем  начал задавать все эти вопросы. Честно сказать  ему было не особо то и интересно. Видимо Граему  просто стало жаль эту девочку, ведь она чем-то напоминала ему ее. Он знал, что если оставить этого ребёнка так, то вероятнее всего она умрет к завтрашнему утру. Но, не смотря на то, что ему было жаль ее, он понимал, что такова судьба всех, кто «выпал» из жизни. Он не может спасти каждого из них, поэтому единственные, на кого они должны рассчитывать, и кто может им помочь, это они сами.  Граем развернулся и стал отходить от этого маленького замерзшего дитя. На душе отчего-то было неспокойно, поэтому вспомнив, что она все же ответила на заданные им вопросы, он решил проявить так называемый «акт милосердия» и зашел в стоящую, напротив той самой улочки, пекарню. Войдя в нее, он почувствовал приятный запах свежеиспечённого хлеба, который зачастую и заманивал сюда посетителей, особенно в теплое время года, когда дверь пекарни была открыта.  Пройдя внутрь, он увидел девушку,  приветствовавшую его, и интересующуюся чего же он желает. -Дайте несколько буханок свежего хлеба, -  произнес мужчина, после чего девушка начала быстро упаковывать заказ, а когда закончила, подошла к нему, с двумя буханками вкусно пахнущего хлеба в руках. -Держите, -  улыбаясь, она протянула ему хлеб. -  С вас 20 рейвин. Граем взял покупку, после чего засунул руку в карман, что бы достать деньги, но в какой-то момент обратил внимание на медальон, висящий на шее девушки.  Это был обычный маленький серебряный модильон, с выгравированной на нем буквой «Н». «Странно. Он так похож на Ключ Серпенсов» -  с усмешкой подумал про себя мужчина, после чего, наконец, отдав деньги, молча вышел из лавки. Оказавшись на улице, он остановился,  снова посмотрев в  этот темный проход и на ребёнка лежащего там и трясущегося от холода. Сегодня ему словно в очередной раз напомнили насколько бывает жесток этот мир. И эту жестокость он знает не понаслышке.  В его жизни было достаточно горя. Он уже стольких потерял и кажется, что этому никогда не будет конца. Видимо, это и есть его учесть. Жизнь всегда так жестока и жестока она ко всем, без исключения. Мужчина все еще стоял смотря на эту темную улочку, погруженный в свои собственные мысли, не обращая внимания ни на что, пока не почувствовал чью-то руку, дотронувшуюся до его спины. -Извините, – повернувшись на звук, Граем увидел ту самую девушку, которая недавно продала ему хлеб. -  Прошу прощения за беспокойство, но я только когда вы ушли заметила, что вы дали мне слишком много денег. -Слишком много? -Да, -  она подняла руку, протягивая ему сдачу. -  Вот, возьмите пожалуйста. Граем не сразу понял, что она сказала, потому что его взгляд опять был прикован к медальону, висящему на её шее. Он некоторое время пристально смотрел на него, словно что-то обдумывая, но заметив на себе  удивленный взгляд, наконец, пришел в себя и все же взял деньги, лежавшие в ее маленьких, хрупких руках. -Спасибо, -  после его ответа, она улыбнулась и развернувшись снова зашла в пекарню. « И все же, почему они так похожи?   Хотя, даже странно, что я обратил на это внимание. Я ведь уже несколько лет не видел тот медальон. Но если подумать, то  осталось не так уж много времени, пред тем, как я увижу его снова. Как бы я не оттягивал этот момент, но рано или поздно мне все равно придётся показать его Астрид. Даже не смотря на то, что она моя единственная дочь, она еще и единственная прямая наследница семьи Серпенс. И я уже ничего не могу с этим поделать.  Когда-нибудь ей все равно придётся исполнить свой долг. Но ведь это то же самое, что посылать свое собственное дитя на смерть. Как уже известно, чтобы призвать Слугу необходимо человеческое отчаяние. Отчаяние -  путь в Фантазию – фраза, написанная большими буквами, на старинных листах, фраза, что по сей день не покидает моей головы. Обычно для призыва Слуги Ключа его нужно не так много и у остальных Правящих семей призыв проходит без каких либо проблем и без единой жертвы, но вот Слуга Серпенсов отличается от других, ведь в попытках призвать его выживали лишь единицы, всех остальных же ждала смерть. Но, тогда что мне делать?  Не сделай мы этого, наша семья может окончательно потеряет свое лицо и авторитет и станет целью для других семей, желающих заполучить Ключ, а сделай, я потеряю единственную дочь и наследницу » Граем до боли сжал свободную руку в кулак.  В такие моменты даже его спокойствие исчезало под гнетом эмоций, накопившихся у него в душе. Кажется, что дрожь прошлась по всему его телу. Сейчас он даже не смог удержать хлеб, который до этого все время покоился у него в руках и он выпал, с тихим хрустом ударившись о землю. « Почему все так?  Почему каждый раз я должен терять близкого и родного мне человека?  Неужели это мое наказание, за то, что брату пришлось занять мое место? Что же мне делать? Я не могу потерять еще одного ребенка.» Хруст. Один и еще один, а за ним шуршание, тихое и ели заметное, но  все равно вернувшее Граема в сознание. Он обернулся на звук и увидел ту самую девочку, недавно лежащую на земле, а теперь сидящую рядом с его ногами и держащую в руках несколько буханок хлеба, не так давно купленных в пекарне. Уже полностью развернувшись, он основа посмотрел прямо в ее безжизненные, пусты глаза. Девочка прижала хлеб ближе, словно боясь, что его отберут, но при этом не убежала, а просто продолжала смотреть на него, сидя на этой холодной,  засыпанной снегом земле. Должно быть у нее совсем не было сил, что бы подняться. Граем хотел было сделать шаг в ее сторону, но не успел он поставить ногу, как девочкам согнулась, полностью прикрывая собой хлеб, словно приготовившись защищаться от ударов. « Видимо, этот ребенок действительно многое пережил. Вся избитая слабая и замерзшая. Если так продолжиться и дальше, то она действительно долго не протянет. А ведь она еще так молода. Ей всего лишь восемь, совсем ребёнок.  Хотя о чем я? Мир несправедлив со всеми. Ведь если бы Алиса была жива, ей было бы столько же» Граем развернулся и собрался уходить, ведь все равно он купил этот хлеб для нее. Возможно, теперь она сможет  прожить хотя бы еще один день. Он начал отдаляться, медленно и невозмутимо, как и присуще Вадыке Серпенсов, пока в какой-то момент, в его голове не проскользнула одна мысль, заставившая его резко остановиться. «Если бы Алиса была жива» Странная.  Эта мысль была настолько странной и безумной, что обычный человек, даже не обратил бы на нее свое внимание.  Да и  он сам понимал всю ее неправильность, но она его манила. Манила той далекой и столько лет не посещавшей его сердце надеждой.  Он словно почувствовал тепло разливающееся по всему его телу, а недавний холод уже казался ему чем-то иллюзорным, словно его никогда и не существовало.  Он поднял голову и посмотрел на небо, как будто ища в нем поддержки или же  одобрения того поступка, который  собирается совершить.  Он выдохнул облачко пара в освещённый лучами солнца воздух, после чего  слегка улыбнувшись,  развернулся, теперь уже ступая к своей надежде. Надежде, которую он, наконец нашел. Возможно, это неправильно, возможно это жестоко. Но что еще он может сделать?  Он ведь тоже человек и , как и все люди не знает, что на самом деле правильно, а что нет.  Этот мир слишком жесток, чтобы жить в нем, пытаясь думать и заботиться о каждом.  Ты не можешь быть хорошим для всех.  Иногда, чтобы выжить,  нужно становиться эгоистом. Он шел и с каждым шагом становился все ближе к той самой девочке, которая все еще сидела там и с жадностью ела одни из купленных им батонов, в то время , как второй, она продолжала все так же крепко прижимать к себе .  И в этот раз она даже не замечала его, идущего к ней, пока, в конце концов над ней не нависла чья-то тень. Она вновь подняла голову и посмотрела на него.  Весь рот у нее был в крошках, а руки тряслись от холода. Он в очередной раз заглянул ей в глаза и только сейчас они больше не были пусты. Граем увидел в них небо, то самое небо, от которого он совсем недавно ждал ответа.  Знак ли это? Судьба ли это?  Но их чистота больше не давала ему сомневаться. Он сделал свой выбор. -Пойдем со мной, – голос, от которого девочка слегка вздрогнула. – Я дам тебе теплый дом, вкусную еду и красивую одежду.  Если согласишься, то я заберу тебя из этой тьмы и подарю новую жизнь, но взамен ты должна будешь посвятить ее мне. Она смотрела в его зеленые глаза, горящие уверенностью. -  Не могу обещать, что твоя жизнь будет счастливой, и что, забрав тебя из этой тьмы, не приведу тебя в другую, возможно еще более пугающую и мрачную, но могу пообещать, что ты проживешь дольше.  Может быть на год, может на пять лет, а возможно ты сможешь прожить всю жизнь, отведенную тебе при рождении. Он замолчал, все так же стоя рядом с ней и смотря на нее сверху вниз. Девочка все еще дрожала, а в ее глазах читалось непонимание.  Не смотря на то, как ему было необходимо ее согласие,  он все равно дал ей выбор. Всем когда-то приходиться делать выбор, от которого будет завесить вся их дальнейшая жизнь. И сегодня настал ее черед. Она колебалась.  Этот ребёнок  так же, как и он не знает, что есть правильно, а что нет.  Но, что он знает точно, так это то, что они могу стать друг для друга надеждой, которая впоследствии сможет изменить всю  их жизнь.  Но девочка все так же молчит, словно даже не зная, как ответить. Граем осознает это, поэтому протягивает ей свою руку. Возьмет она ее или нет, это и станет ее ответом.  И она понимает это, понимает, но все равно продолжает все так же бездвижно сидеть на этой холодной земле. « Видимо, таков ее ответ» Сейчас надежда, зародившаяся в его душе, угасла так же быстро, как и появилась в этом жестком мире. Он начал медленно убирать руку, в душе отчего-то  коря себя. Теперь он чувствовал себя абсолютным глупцом,  который считал своим то, что ему даже не принадлежало . Он развернулся, вновь собираясь уйти пока не почувствовал, что кто-то схватил его за рукав.  Обернувшись, он увидел,  маленькую детскую ручку, держащуюся за него.  Теперь ее глаза горели уверенность, так же, как совсем недавно горели его собственные. -Я пойду. Она произнесла это очень тихо, но и этого хватило, что бы он услышал. В тот день, этот ребенок позволил ему испытать то самое чувство счастья и благодарности, которые он не испытывал уже на протяжении многих лет. «Это было, словно благословение. Но теперь она…» Негромкий стук прервал его мысли. Придя в себя, он осознал, что все  еще  находится в  своём кабинете, стоя у открытого окна. Вдохнув напоследок еще немного свежего воздуха, с примесью нескольких цветочных ароматов и все же решив оставить окно открытым, он направился к своему рабочему месту, наблюдая при этом изменения в окрасе его кабинета, который снова потух, потеряв свои красочные тона. Солнце  уже было высоко, возможно за то время, пока он стоял, погрузившись в собственные воспоминания, прошло около часа. А ведь он хотел, как можно быстрее закончить самые важные дела на сегодня, но видимо теперь его расписание сдвинется. Какое расточительство.  Обычно  он редко позволял себе такую роскошь, как возможность окунутся в собственные воспоминания, тем более во время работы.  Ведь, как бы то ни было, Граем всегда придерживался им же созданных правил, основной смысл которых заключался в том, что  сначала ты должен сделать то, что нужно, а лишь потом то, что хочется.  И это правило он нарушал лишь два раза в своей жизни, и больше этого делать не собирался. Подойдя к столу, он вновь сел на свое уже довольно старое, но все равно даже по нынешним меркам дорогое резное кресло, которое, как и многое в этой комнате было зеленого цвета. Откинувшись на  спинку, он вновь тяжело вздохнул, посмотрев на гору бумаг лежащих у него на столе. Смотря на них, многие могли бы подумать, что они расположены в хаотично, но на самом деле это было совсем не так , ведь лежали они в четком порядке, составляя при этом определённую систему. Систему, известную одному лишь владыке Серпенсов.  Граем взял отложенное на край стола перо и продолжил заполнять оставленные им документы. Вскоре недавно раздавшийся стук вновь повторился, но уже более настойчиво, словно требуя для себя исключительного внимания. -Входите, -   произнёс Граем, уже зная, кто это мог быть. Дверь со скрипом отворилась, после чего в нее легкой походкой,  сопровождаемая стуком невысоких каблуков, вошла белокурая женщина,  с довольно невыразительными, как будто разбавленными голубыми глазами. Посмотрев на вошедшую, Граем в очередной раз заметил, что кожа ее была бледна, как снег, а в тонах комнаты, создавалось чувство, что и вовсе светилась.  Хоть женщина и не была безупречна, но все равно стоило отметить, что она довольно красива. По отдельности, черты ее лица были далеко не идеальны:  маленький вздернутый нос  и тонкий губы, сильно виднеющиеся скулы, тонкие брови.  Дай их другому человеку, возможно,  его можно было с лёгкость вычеркнуть из списка привлекательных людей, но в ее случае, они казались гармоничными и идеально подходящими друг другу.  Даже эти морщинки, скопившиеся в уголках этих невыразительных глаз,  совершенно не портили женщину, а возможно даже наоборот, придавали ее лицу некой мудрости. Хотя, говоря по правде, этому человеку, как раз таки той самой мудрости и не хватало. Ну, не зря ведь говорят, что не стоит судить книгу, по ее обложке. Женщина медленно и все также грациозно прошла в середину комнаты, после чего подняв свой взгляд на Граема и задержав его  в оной точке, продолжила стоять на месте, явно не собираясь первой начинать разговор. Мужчина это понимал, поэтому, как и ожидалось, решил первым проявить инициативу. -Маргарет, что же привело тебя в мой кабинет в столь ранний час?   -  спросил он, после недолгой паузы, при этом продолжив заполнять очередную стопку бумаг, лежавших перед ним. – Обычно в  это время ты еще спишь. -Мне кажется, нам нужно с тобой, кое-что обсудить,  -   произнесла Маргарет, под скребущий звук пера. Граем ненадолго прервался, обратив внимание на часы, стоявшие с левой стороны стола среди горы различных бумаг. « 5 часов. Осталось всего  2 часа» -  И о чем же столь важном, ты хотела со мной поговорить? -    как обычно холодно произнес он, после чего в комнате повисла неловкость, или лучше сказать неуверенность, исходившая со стороны женщины.  Кажется, зайдя сюда, она немного растеряла ту уверенность, с которой встала сегодня утром  с кровати, а впоследствии гордо шефствовала по коридорам.  Граем вроде и вел себя, как обычно холодно и отстранённо, но сейчас от него  исходило и что-то схожее с агрессией.  Казалось бы,  он всем своим видом показывает, что не хочет вести данную беседу.   И возможно прямой сейчас лучшим решение для женщины было, закончит этот, так толком и не начавшийся разговор и уйти, но она не могла этого сделать, ее гордость не позволит ей. Тем более она уже давно хотела задать своему мужу все те вопросы, что столько лет  копились в ее душе. Поэтому пренебрегая собственным инстинктом самосохранения, она все-таки продолжила: -  Прошло уже около 10 часов. Тебе не кажется, что пора уже прекращать этот цирк и перестать жить, обманывая себя и других этими ложными надеждами, –  перо, все это время вырисовывающее красивые буквы на бумаге, остановилось, а через несколько секунд и вовсе было вновь отложено на все тот же край стола, после чего Граем сложив руки в замок и оперившись на него подбородком пристально посмотрел на стоящую перед ним женщину. -Что ты хочешь этим сказать? -  в глазах мужа что-то блеснуло, что-то явно не хорошее. Возможно, это был проблеск гнева или злости, а может быть и чего-то еще. Ей стало страшно. Не смотря на то, что она жила с ним уже столько лет, но все равно постоянно чувствовала себя словно мышь, забежавшая на территорию тигра.  Хоть она и являлась госпожой Правящей семьи, но все равно было ощущение, что она не имела тут никакой власти. Порой Маргарет чувствовала себя так, будто бы она всего лишь украшение этого роскошного поместья и имеет те же полномочия, что и украшения, висящие в этих огромных и длинных коридорах.  Но она все равно старалась. Старалась, чтобы ее заметили, чтобы могли отличить от тех картин, что висят на этих старинных стенах и ваз, мирно и одиноко стоящих на столе.  Она сделает все, что бы ее заметили. -  Прошло уже столько времени, а она так и не вышла из ритуального зала. Двенадцати часовой срок уже почти истек, она вероятнее всего уже мертва.  Нам стоит избавиться от этих ложных надежд и поскорее подумать о том, что делать дальше, – громко произнесла Маргарет. 12 часов - срок, который их семья определила для тех, кто шёл призывать Слугу. Все, кому удалось совершить призыв выходили не позже этого времени. Именно 12 часов спустя из зала либо выходил Гранд, либо там обнаруживали труп. Граем какое-то время молчал, все еще продолжая пристально смотреть на  женщину, после чего, слегка интересующимся тоном, спросил: -Маргарет, к чему такая спешка?  Мне не сложно подождать еще какие-то  два часа, так почему же тебе так не терпится? Вот опять этот взгляд, который словно смотрит ей в душу. Он бесит. Просто невероятно бесит. Маргарет злилась на него и на себя за то, какой ущербной она чувствовала себя, находясь в этой комнате, напротив ее собственного мужа. -Почему ты постоянно даешь ей столько времени? Даже тогда, когда ты привел ее в наш дом десять лет назад, вместо того, чтобы сразу провести ритуал, и в случае провала попытаться найти замену, ты позволил ей прожить в нашей семье целых десять лет, -  в отличие от Граема, она никогда не могла сдерживать свои эмоции, поэтому всегда выпускала их в неконтролируемом потоке  слов. - Я думаю, что для тебя это было слишком неразумное решение. -Неужели? -   спокойно произнёс мужчина. –  С каких пор ты осуждаешь принятые мной решения? В эту секунду стая мурашек пробежала по ее телу, а в голове проскользнула мысль, что возможно ей не следовало этого говорить, но теперь она уже не могла остановиться. -   Ты можешь хоть раз просто ответить на мой вопрос? – сейчас она уже теряла контроль над собой. В глазах Граема, опять что-то сверкнуло.  Видимо он уже понял, что Маргарет жутко бесится. Сейчас она была далеко не в уравновешенном состоянии. С ней такое уже случалось, как бы то ни было, но они довольно часто ссорились и каждый раз все закачивалось тем, что она спускала на него всех своих собак, а он в это время просто старался успокоиться и прекратить эту бессмысленную ссору. Ведь он знал, что ей тоже живется не так уж и спокойно. Вот и в этот раз он решил просто ответить на все ее вопросы. Понять его, она, скорее всего не поймет, но свои ответы все же получит. -Я дал ей обещание, - с тихим вздохом произнес мужчина, все еще держа ладони в замке, но уже опустив руки на стол. -Обещание? Какое еще обещание? – продолжала свой поток вопросов Маргарет. -Я обещал, что если она пойдет со мной, то сможет прожить дольше.  Поэтому, подумав, я дал ей этот срок в 10 лет, чтобы она смогла хотя бы достичь совершеннолетия. Даже я не настолько животное, чтобы сразу отправить на смерть ребенка, которому обещал жизнь. -Что за глупость? – начала возмущаться женщина. -  Да если бы она прожила всего лишь одни день в таком поместье, то уже могла бы умереть спокойной и благодарной смертью, да и… Маргарет не успела, закончит, ее усмирил холодной взгляд, направленный на нее. -Я никогда не нарушаю данных мной обещаний, – грозно произнёс Граем. – Тем более, хочу все же заметить, что пока нам ещё не сообщили  о ее смерти, поэтому не стоит кидать слов на ветер и осуждать принятые мной решения.  И как бы там ни было, даже ты должна понимать, что у нее  больше чем у кого либо из нас шансов призвать Слугу. Нет. Она не понимала. Маргарет никогда не понимала своего мужа.  Женщина всегда чувствовала себя чужим человеком в его жизни,  поэтому  обычно особо ни о чем его не спрашивала и не лезла в его дела. Честно сказать, все это время ей было просто обидно. Обидно от того, что он не только на нее не обращал особого внимания, но так же даже не удостаивал им свою родную дочь.  Казалось, что даже к этой оборванке он относился лучше, чем к Астрид. И это невероятно раздражало ее.  Поэтому она обычно всегда снимала это раздражение, критикуя и ругая Алису, но раз она скорее всего больше ее не увидит, то почему бы ей не попытаться заставить своего мужа задуматься о том, насколько  на самом деле этот ребенок был бесполезен. Тогда, возможно он осознает свою ошибку. Да и самой Маргарет от этого станет только легче. -  Чтобы ты не говорил, я все равно сомневаюсь, что она справилась.  Последним человеком, сумевшим призвать его, был твой дед. После него никто так и не смог этого сделать. Так почему ты думаешь, что у нее получится? – почти что с гнилой язвой произнесла Маргарет. -Я ни в чем не уверен. Просто сейчас мне больше ничего не остается, как просто сидеть и ждать, слепо веря, что она справится, – казалось совсем растеряв интерес к этому разговору и посчитав его пустой  тратой времени, мужчина открыл один из выдвижных ящиков стола и достал оттуда  коробку дорогих сигар, недавно подаренных его старым другом. С одно стороны она знала, что сейчас все ее слова, так же, как и весь этот разговор не имеют никакого смысла, но с другой стороны она просто не могла его прекратить.  На самом деле ей просто было страшно. Страшно за то, что если Алиса все же сможет призвать Слугу, то Маргарет, в конечном счете, потеряет все, что имеет.  Ведь тогда у этой девчонки будет сила, а у нее не будет ничего. Поэтому, как бы жестоко это не было, но женщина желала ей смерти. И именно из-за всех этих мыслей ей  не спалось сегодня. Хотя нет, на самом деле это длится уже на протяжении нескольких лет.  Каждая ночь стала для нее временем очередных размышлений, пугающих ее посильнее любых монстров. Ведь ночь это то самое время, когда ты чувствуешь себя беззащитней всего. « Если бы только Астрид призвала Слугу, то все было бы хорошо» -Почему его так сложно призвать? – тихо пробубнила Маргарет, даже не понимая, что произнесла это вслух, но, не смотря на то, что она сказала это  очень тихо, Граем все равно  услышал и сразу понял, о чем именно  шла речь. -Мне вот тоже интересно, хотя мой дед утверждал, что скорее всего проблема заключается в то, что если в случае других Ключей нужна лишь малая доля отчаяния, то в случае нашего, его нужно гораздо больше. Но это было всего лишь его предположение, -  произнес мужчина, уже куря недавно вытащенную сигару и выдыхая облачко плотного дыма. Маргарет слегка опешила. Она только сейчас поняла, что сказала ту фразу вслух. Но быстро собравшись, подумала, что в целом вопрос был правильным. Все равно она шла сюда с желание высказаться, поговорить и хотя бы постараться понять своего мужа.  Раз уж они все-таки завели тему, то почему бы и не обсудить ее. -Но почему только наша семья должна так мучиться? –  спросила она, кажется, наконец, немного успокоившись.  Вероятно, даже Маргарет  понимала, что ее состояние было близко к истерике.  Причем, по мнению Граема, ничем не обоснованной. Мужчина сидел молча еще какое-то время, словно задумавшись, а после, выдохнув очередное облачко дыма, посмотрел на часы. -  Не знаю, если это и нужно у кого-то спрашивать, то у самих Слуг, хотя и они не столь часто и охотно отвечают на наши вопросы. Их мир, вместе с существами, живущими  там, сильно отличается от нашего. А  над имеющимися у нас крупицами информации, можно лишь посмеяться, -   сделав последнюю затяжку, Граем потушил сигару. – Единственное, в чем я уверен, так это в том, что нам следует радоваться, что в нашей семье вообще есть Ключ, пусть его присутствие и обходится нам некоторыми жертвами, но обладание подобной силой того стоит. Судя по выкуренной сигаре и тону, которым была произнесена последняя фраза их разговор подходил к концу На душе все еще было не спокойно, но уже не так, как раньше. Как бы то ни было, но время подходило к концу, а Алиса так и не появилась, что означает, что она, скорее всего уже мертва. И с каждой секундой Маргарет становилось все легче и легче. «Так будет лучше. Возможно не для семьи Серпенс, но для нас с Астрид точно. Нам просто нужно найти другой способ сохранить статус семьи и ее место среди «Высших».  Я верю, что это возможно, ведь семья  Адельман никогда и не имела Слуги, но все равно сохраняет свое звание одной из пяти Правящих семей.  Да, все обязательно будет хор…» Женщина не успела даже закончить свою мысль, ведь за ее спиной раздался грохот резко открывающейся двери, после чего, повернувшись на шум,  она увидела стоящего в проходе слугу, которого Граем оставил следить за  ритуальным залом.  Мужчина, тяжело дыша, быстрыми и широкими шагами прошел в комнату, после чего взволнованно произнес: -Господин, она вышла. Было ли это ее воображение, либо же так падали лучи солнца, но Маргарет увидела трещины.  Трещины, покрывшие весь ее уютный мир.